Вытащив телефон, офицер набрал номер и приложил мобильник к уху. Через несколько секунд он выругался.

– Попробуй и ты ещё раз.

Харли не могла ответить, её телефон был разбит на куски и лежал на полу в подвале мистера Паккарда. Но Дилан все равно набрал номер. Когда никто не поднял трубку, он скинул вызов и покачал головой.

– Харли, – пробормотал офицер МакВэй. – Что могло произойти с тобой за это время?

Осмотрев автостоянку, он проговорил:

– Я не могу получить ордер на обыск, для этого мне понадобятся доказательства.

Дилан подумал о клочке волос, который он оставил на ветке дерева и о браслете, расположенном в траве возле входной двери.

– То есть сообщения недостаточно? – спросил он, надеясь на чудо.

Офицер МакВэй покачал головой.

– Вы должны попробовать. Я знаю, что Харли в беде. Я чувствую это, – умолял Дилан, прилагая последние усилия.

– Хорошо. – Офицер МакВэй выдохнул. – Я проверю его, потому что она моя дочь, и, если есть шанс, что ты прав, я должен ей помочь.

– Отлично. Поехали. – сердце Дилана трепетало: он сделал это. Он действительно сделал это.

– Нет. Не с тобой, – резко сказал офицер МакВэй. – Оставайся здесь. Иди в класс. Я поеду со своим напарником.

Его брови поднялись. Они восприняли это более серьезно, чем он думал.

– О, и, если она действительно залезла к нему в дом, мне придется её арестовать, – добавил он, в результате чего у Дилана зародился неприятный, колючий страх.

Они не продумали эту часть.

Офицер МакВэй ушел, не дожидаясь ответа Дилана.

Парень прислонился к своему грузовику, молясь, чтобы они добрались до Харли вовремя и что с ней все будет в порядке.

Рано утром в подвал просочился солнечный свет, рисуя желтоватые блики на полу. Шея Харли затекла, руки и ноги ныли от боли из-за неспособности ими пошевелить. Это была долгая ночь. Харли то спала, то просыпалась, но большую часть времени бодрствовала. Каждый раз, когда она приходила в себя – её охватывала мгновенная паника. Она устала, замерзла и была напугала.

Где её отец?

Почему он до сих пор не появился?

Ты сумасшедшая.

Ты бредишь.

Остановись.

Перестань лгать.

Закрыв глаза, Харли попыталась заглушить в памяти слова своего отца. Он не прав – для неё мама была реальной. Не важно, что говорили терапевты, что говорил её папа. Они не понимали.

Что отец наговорил Дилану о ней?

Желчь поднялась по её горлу. За последние несколько лет Дилан был первым человеком, который заботился о ней.

Теперь он тоже считал её сумасшедшей?

Поэтому он не вернулся за ней?

Сквозняк подул по полу и Харли вздрогнула. Холод просочился в каждую клеточку её тела много часов назад, еще когда солнце скрылось за облаками и сумерки накрыли город. К счастью, мистер Паккард больше не пытался открыть дверь подвала. Но с каждым тиканьем часов её надежда на спасение испарялась. К настоящему времени она уже ни на что хорошее не надеялась.

Харли подумала, что застряла здесь навсегда. Совсем скоро её тело остынет и от неё не останется ничего, кроме пепла и пыли. Тогда её папе будет плохо, и он захочет повернуть время назад.

Он бы узнал, что на этот раз она говорила правду.

В то время как она упивалась жалостью к самой себе, какой-то звук привлек её внимание. Стук в дверь. Её тело застыло. Неужели она снова решилась на что-то надеяться? Вряд ли это были полицейские. Или это они? Харли не слышала, чтобы кто-то подъезжал к дому. Но, поглощенная своими мыслями, она и не слушала, что творится вокруг.

До подвала доносились приглушенные голоса. Они звучали твердо, авторитетно. Её пульс подскочил. Харли знала, как работает закон: если у копов нет ордера, они не имели права обыскивать дом. Она все еще могла застрять здесь.

Если только...

– Помогите! – Харли закричала, используя все силы и упираясь ногами в пол.

Она не могла узнать кто пришел: полицейские или нет. Но если это они, Харли не могла позволить им уйти. Ей оставалось только кричать, надеясь, что в подвале не было звукоизоляции.

– На помощь! Помогите!

Она кричала снова и снова, молясь, чтобы это сработало.

Наверху послышалась возня, отчаянные и повышенные нотки голоса. Шумные и быстрые шаги, а затем – подергивание ручки.

Её сердце так сильно билось, что звук отдавал в уши.

Это случилось.

– Помогите! – снова закричала она, голосом полным страха.

Харли не играла. Возможно, она и заточила себя в этом подвале, но страх оказаться в ловушке был реальным. Очень реальным. И она хотела, чтобы все закончилось. Сейчас. Просидеть всю ночь на полу со связанными руками, запертой в подвале – этого достаточно. Она не могла больше ждать ни минуты. Будь то копы или кто-то другой – ей нужна помощь.

Когда дверь открылась, яркий свет заструился вниз по лестнице.

Харли подняла голову.

Её отец стоял наверху, придерживая дверь.

Он прищурился:

– Харли?

– Что? – пробормотал мистер Паккард, заглядывая через его плечо. – Я.. я.. я даже не знал, что она здесь. Немыслимо. Я... я... не запирал её.

Это было правдой, и Харли должна была чувствовать стыд. Но его не было. Мистер Паккард причинил ей боль и теперь он за это заплатит. Наконец-то он получит то, что заслужил. Её ненависть к нему только нарастала, когда она услышала его хныкающие оправдания. Трус. Он не убрал свои руки, когда она заплакала. Когда она умоляла, он не отпустил её.

И теперь у нее не было к нему абсолютно никакой жалости.

– Разберись с ним, Марк, – обратился её отец к своему напарнику, сжав челюсть.

Отец поспешил вниз по лестнице, ступая ногами через две ступеньки. Харли никогда не видела, чтобы он так быстро двигался.

– Харли. – Произнес он с нежностью в голосе, и это сломало её.

К тому времени, когда он развязал её запястья и схватил за руки – она вовсю ревела от облегчения, сожаления, гнева, страха и усталости. Её тело трясло, слезы капали на рубашку отца. Он нежно погладил её по волосам. Харли не могла вспомнить, когда в последний раз отец обнимал её, когда он её касался. Но сегодня они держались друг за друга так, как будто могли утонуть, если отстранятся.

– Мне очень жаль, – повторял отец снова и снова. – Я должен был послушать тебя. Должен был поверить тебе.

Он крепче сжал её. Щекой она прилипла к его мокрой рубашке. Эта ситуация необъяснимым образом их сблизила.

Дилан обхватил руками её лицо, кончиками пальцев обводя контуры синяка.

– Я ненавижу, что тебе больно. – он приподнял её голову за подбородок и притянул ближе к себе, губами касаясь её уха. – Ненавижу, что я сделал это с тобой, – прошептал он. – Я ненавижу, что ты просидела в этом подвале так долго.

– Я в порядке, – твердо сказала Харли с уверенностью, которую демонстрировала ему миллион раз.

Она посмотрела в его глаза, взяв лицо Дилана в свои ладони:

– Все в порядке.

Дилан кивнул, его губы слегка задрожали.

– Я весь день ждал новостей о тебе. Я так волновался.

Отец Харли настоял на том, чтобы отвезти её в больницу. Только когда они прибыли туда, Харли вспомнила про Дилана. Она попросила отца позвонить ему и сообщить, что с ней все в порядке. Дилан хотел приехать в больницу, но отец уговорил его подождать до следующего дня.

Сегодня утром Дилан первым делом пришел к ней.

Она слышала, как отец копошится на кухне и запах кофе уже распространился по всему дому. Было так странно ощущать его присутствие. В это время обычно он бы уже сидел на работе. И хотя сегодня суббота, но это не значит, что у отца выходной. Прошлой ночью он был более внимателен к ней, чем за все эти годы. Харли надеялась, что это не закончится.

Взглянув на свое отражение в зеркале, висящем над комодом, она поморщилась, увидев неприглядный синяк, расцветающий на её лице. Не желая больше смотреть на себя, она опустилась на край кровати, которая продавилась под её весом.