– Да, конечно, – Грант повернулся ко мне. – Обсудим это позже.

Ноа придвинул инвалидную коляску к кровати и помог Гранту пересесть туда. Мы покинули комнату, пришли к лифту, добрались до комнаты коммуникаций, где я звонила Кэролайн и Софи. Ноа спросил фамилию Квинна.

– Эснер. Квинн Эснер. Он из Майами. Он жил там с девушкой.

– Бриджит, – добавила я.

Ноа кивнул.

– Лучше сначала связаться с его семьей. Согласны?

– Да, – сказал Грант. – Но я не знаю, где они живут или как их найти. Думаю, придется начать с Бриджит. Я хочу поговорить с ней, – он сглотнул.

Я прижала ладонь к плечам Гранта. Он знал слишком хорошо, что значит потерять любимого, и он ощущал не только долг сообщить ей, но и родство в этом. Он словно был членом клуба, в который никто не хотел вступать.

Мы говорили, а Харрис стучал по клавишам и нашел за пару секунд телефон Квинна.

– У нас есть номер, сэр, – сказал он Ноа.

Ноа повернулся к Гранту.

– Нужно еще время?

Грант покачал головой, они набрали номер.

В Майами было за полночь. На последнем гудке кто–то ответил.

– Бриджит? – спросил Грант. Мы слышали только его сторону. – Это Грант Флинн.

Он замолчал и слушал ее.

– Да, я поэтому звоню.

Пауза.

– На прошлой неделе возникли проблемы. На корабль, кхм, напали… – он потер лоб, рука упиралась в подлокотник кресла. – Нас держали в плену пять дней, и Квинна вчера застрелили, когда нас уже шли спасать. Он не выжил.

Я склонилась к нему, слышала, как она повторяла «нет» и «что?». Грант спрятал лицо в ладонях, давая ей закончить. Она хотела знать, что случилось. Хотела все подробности последних дней Квинна, и Грант это ей дал. Он не рассказал о самом жутком, не говорил, что Квинн страдал, он плакал с ней полчаса. Она была в шоке, но к концу сказала, что сама передаст новость его матери.

– Мы доставим его домой, – последним сказал ей Грант.

Он отдал наушники Харрису и глубоко вдохнул.

– Хотите связаться еще с кем–то, мистер Флинн?

– Нет, – сказал он, качая головой.

Ноа отвел нас на палубу, где нас ждал ужин.

Грант посмотрел на еду, отодвинул тарелку.

– Это неправильно. Быть здесь. Вся неделя. Корабль. Все.

– Знаю, – мои ладони были прижаты к коленям.

– Я не могу перестать думать, а если? – он отклонился. – Не нужно было брать вас туда.

– Хватит. Не надо так с собой.

– В этот раз это была моя вина. Это была ситуация жизни и смерти, и я мог управлять ею. Но не справился.

Когда Джей была больна, его руки были связаны, но он не мог ничего сделать. Ни во время, ни после. Она была больна, и власть была у болезни. Ни деньги, ни выбор, ни лекарства не помогли. Он это знал, он смог с этим жить. Пришлось. Но я видела в его глазах, он ощущал ответственность за то, что случилось со мной и Квинном.

– Никто не должен быть в тот день на борту. Это моя вина, – он стиснул зубы и потер шею.

– Не делай это с собой. Прошу, Грант. Это моя вина. Я сама на это подписалась, и я умоляла тебя о шансе.

Он прижал пальцы ко лбу, закрыл глаза. Ноа подошел к столу.

– Прошу прощения, – сказал он. – Я хочу кое–что обсудить с вами, если можно.

– Конечно, – Грант кивнул ему.

– Врач вас отпускает, и мы хотим вернуть вас и Джессику в Штаты, как можно скорее. В идеале, сразу с утра.

– А Квинн? – спросил Грант.

Ноа потер подбородок.

– Мы не храним гробы на борту, так что нужно ждать, пока его доставят. Мы подали запрос, его выполнят за пару дней.

Грант посмотрел на меня.

– Я без него не уйду.

Я кивнула.

– Но если хочешь к сестре, я…

– Я тебя не брошу, – сказала я.

Мы с Грантом посмотрели на Ноа, он сказал:

– Я понимаю, и если вы хотите подождать, то потом улетите вместе.

– Спасибо, – тихо сказал Грант.

– Я могу чем–то еще помочь? – спросил Ноа.

Я посмотрела на раздавленного Гранта. Не было ничего хуже капитана без ветра в парусах. Я коснулась его руки, посмотрела на Ноа и покачала головой.

– Уверен, что не хочешь позвонить своей семье?

Грант покачал головой.

– Могу узнать, почему?

Он вздохнул и потер шею.

– Не хочу их тревожить, – он посмотрел на меня. – Я пишу семье раз в месяц, созваниваюсь с друзьями. Никто меня не ищет, и меня это устраивает. Им не нужен еще стресс.

Я кивнула. Он собирался вернуться на корабль и уплыть? Я не понимала, как он мог скрыть такое от семьи и друзей. Как могло такое событие, меняющее и заканчивающее жизнь, быть скрытым от людей, что заботятся о нем? Но я молчала, хоть меня это и не устраивало.

Мы провели два долгих дня на «Энтерпрайзе». Гранту советовали не двигать ногой, так что я сидела с ним в комнате днями и вечерами. Я оба дня звонила Кэролайн, как только узнала о нашем плане, и она предложила встретить нас в Майами, куда нас с Квинном отправлял флот. Как только прибыл гроб, мы были готовы вернуться к семьям.

Утром отбытия я поднялась на палубу только с вещами, что мне дали. Голубая рубашка, шорты цвета хаки и синяя кепка, а еще кроссовки, одолженные у одной из женщин здесь. Грант следовал за мной. Он уже шагал, поддерживая себя костылем. На палубе было очень громко. Ветер и шум океана мешали расслышать всех. Я вышла наружу, меня захлестнули эмоции. Все были на борту – сотни мужчин и женщин – они стояли по сторонам от возвышения, ведущего к ждущему самолету.

Ноа повернулся ко мне и Гранту.

– Военные почести для Квинна. Все пришли выразить уважение.

Слезы катились по моему лицу, мы прошли к возвышению, где ждал Квинн. Шесть офицеров держали его гроб, седьмой стоял впереди. Все были в парадной форме.

– Мы готовы начать, – сказал Ноа.

Через миг мы услышали голос в колонке:

– Внимание!

Каждый на палубе встал прямо, руки по швам, кулаки сжаты. Сердце болело, мы шли за стражей. Грант оставил костыль и хромал. На половине пути он сжал мою руку. Как только мы добрались до самолета, мы услышали:

– Вольно! – и они стояли, расставив ноги и спрятав руки за спины. Мы смотрели, как тело Квинна погружают в самолет. Я вытерла глаза, отпустила руку Гранта и обняла его. Он опустил голову на мое плечо, и я ощущала дрожь его тела. Он поцеловал меня в лоб и повернулся пожать Ноа руку.

– Я меня нет слов, друг мой, – сказал ему Грант.

– И не нужно. Жаль, мы не можем сделать для Квинна достаточно. Всем нам жаль.

Грант смотрел на впечатляющую толпу.

– Спасибо.

Ноа повернулся ко мне.

– Мэм, безопасного полета домой.

Я улыбнулась и удивила его, склонившись и обняв его плечи.

– Спасибо, Ноа. За все.

Он осторожно похлопал меня по спине.

– Пожалуйста.

Грант постучал меня по плечу, понял по моему лицу, что я готова, и мы забрались на самолет, что доставит нас в Штаты.

Мы прилетели на военную базу в Турции, где пересели на другой самолет и добрались за три часа до Германии. Мы с Грантом были неразлучны в пути, но не говорили. Мы держались за руки, я прижимала голову к его груди почти весь путь. Он поспал час, а я не могла уснуть. Я думала о Квинне и корабле, сердце болело за разбитые мечты Гранта, за разбитое будущее Квинна. Все разрушилось так быстро, что было сложно осознать. Я была влюблена и посреди Индийского океана, а теперь летела на военном самолете в Штаты Грудь болела по многим причинам, и если бы я не была рядом с Грантом, я не переживала бы пытку разума. Я начала задаваться вопросами. Вернусь ли я в Таиланд? Оставит ли меня Грант? Придется ли мне вернуться в Индиану к сестре? Как я могу снова ее расстроить? Но как мне оставить его?

Грант резко проснулся, мы опускались. Он посмотрел на меня.