Бл*дь, она никогда этого не говорила.

— Это были твои слова, Ребекка. «Я не могу оставить ее. Я думала, что получится, но это не так. Мне жаль, но как только она родится, она твоя». Это твои слова. Ты не можешь просто решить, когда хочешь быть мамой, Ребекка. Ты не можешь сегодня хотеть этого, а завтра передумать. Когда у тебя есть ребенок, ты несешь ответственность как родитель. Это не так просто, как щелкнуть переключателем.

— И все же ты нажал на выключатель.

— Я сделал это по одной долбаной причине, — говорю я сквозь зубы, пытаясь скрыть свою ярость.

— Да? Чтобы ты мог играть в бейсбол? Разве это не эгоистично? Следовать за мечтой, а не быть отцом, которым должен быть?

Что за херня? К чему она клонит? Эта женщина не понимает, что она приняла такое же решение, как и я?

— Ты слышишь себя? — показываю на свое ухо. — Ты сделала то же самое, Ребекка. Ты сдалась.

— Я не сдалась, — кричит она. — Я положилась на ее отца, чтобы он позаботился о ней, а не отдавал ее, потому что это было неудобно.

— Она не была гребаным неудобством, — черт, я задыхаюсь, во мне столько эмоций, что я не могу нормально мыслить. — Ты не понимаешь, Ребекка. У меня нет образования и нет возможности обеспечить ее, кроме как с помощью бейсбола. Я не хотел быть отсутствующим родителем, путешествующим по стране и играющим в бейсбол, пока няня, которую я толком не знаю, заботилась бы о ней. Я был приемным ребенком. У меня нет семьи. Нет семьи, чтобы помочь, и на которую можно положиться. И я не хотел, чтобы Хоуп росла, и никто не любил ее, как это было у меня, — мой голос надламывается, когда я вспоминаю свое прошлое.

— Ты бросил ее.

— Нет, — глубоко вздохнув, я смотрю в ее отсутствующий взгляд. Указав на нее пальцем, я говорю: — Ты бросила ее. Я нашел для нее дом, в котором ее любят и заботятся.

Не желая ее слушать, я сажусь в машину, когда она говорит:

— Это не конец, Джейс. Я верну ее.

Это произойдет только через мой труп.

Картер

Я дрожу. Какого черта со мной происходит? Это не мой первый раз. Я делал это сотни раз, но сейчас, находясь с обнаженной Дейзи подо мной, по непонятной причине я чертовски нервничаю от ее прекрасного тела.

Я не ожидал, что во мне проснется пещерный человек, когда узнал, что она пьет без меня. И только потому, что впервые она выпила со мной.

Я не ожидал, что буду лапать ее в переулке на моем байке, впитывая ее невинность в этом дурацком шлеме.

Я не ожидал, что захочу обладать ею настолько сильно, что назову ее своей девушкой.

Я не ожидал, что, поехав домой, мне понравится слушать ее хихиканье, а также наслаждаться ее крепкими объятиями.

Я не ожидал, что Дейзи возьмет меня за руку и поведет к моей кровати, медленно двигаясь той походкой, которой я раньше не видел.

И черт, я не ожидал, что у меня будет самая чистая красота подо мной, я нуждался в исследовании ее тела.

И вот я здесь, во взгляде Дейзи похоть, ее волосы разметались по подушке, а лунный свет проникает сквозь незакрытые окна.

— Картер?

— Хм, — спрашиваю я, мои пальцы пробегают по ее коже, затем языком обвожу ее сосок.

— Почему только я раздета?

— Потому что, — ее грудь поднимается, когда кусаю ее за сосок. — Я говорил тебе, что собираюсь загладить свою вину. Это значит, что ты нужна мне голой.

— Я чувствую себя немного неловко.

— Не надо. Ты восхитительна.

— Я говорю не только об этом, — отвечает она нервно, поэтому я сажусь, неохотно отрываясь от ее груди.

— Что происходит?

Глядя в сторону, она что-то бормочет, чего я не могу расслышать.

— Тебе придется сказать, Снежинка. Я не совсем понял.

Все еще не смотря на меня, она закрывает лицо руками и говорит:

— Я надеялась дойти до конца с тобой.

Даже не видя ее лица, заметно, как сильно она смущена.

Это сбивает меня с толку. Дойти с ней до конца. Это огромная ответственность, не уверен, что я именно тот человек, который подходит для этого. Я знаю разницу между нами, и я не слепой, думая, что она на том же игровом поле, что и я. Она не такая. Она другая.

Я знаю, что есть кто-то лучше для нее. Кто-то, кто не будет всю жизнь обычным поваром. Кто-то, у кого есть будущее, и в котором нет столько злости, из-за которой можно закончить жизнь в канаве.

Но черт, я не хочу, чтобы она была с кем-то еще. И я чертовски уверен, что не хочу, чтобы кто-то еще прикасался к ней и лишал ее девственности. Только представив это, я уже впадаю в ярость. Я ни с кем не спал, когда сказал, что она моя девушка.

— Скажи что-нибудь. Это убивает меня.

Эти глаза, эти губы, это сердце. Черт, я должен обладать всем этим.

Будь собой. Я собираюсь сделать это. Я эгоистичный мудак, и я сделаю это. Я признаю и принимаю это желание. Дейзи. Я хочу ее всю.

Я сажусь и, глядя на нее, тянусь к рубашке, снимая ее через голову и бросая в сторону. Реакция Дейзи бесценна. Она смотрит на мои татуировки, показывающие все, что я пережил и мою грудь, над которой я упорно работаю, чтобы держать себя в форме, учитывая мою профессию, при которой я постоянно пробую еду.

— Так лучше?

Она тяжело сглатывает.

— На тебе еще джинсы.

Я сажусь между ее ног.

— Да, мы дойдем до этого, но сначала мне нужно попробовать тебя, — я опускаю голову, и она сжимает ее ногами. Указательным пальцем я нажимаю на ее живот. — Тебе нужно их раздвинуть, сладкие щечки.

— Я нервничаю, — говорит она дрожащим голосом, и я опускаюсь на колени.

Черт, это будет сложно. Я так сильно хочу ее, но мне нельзя торопиться. Ее тело заслуживает поклонения.

— Не переживай, Снежинка. Это я. И не причиню тебе боли.

Она кивает, и я вижу в ее в глазах слезы.

— Эй, — сдвинувшись, я нависаю над ней, глядя в лицо. — Не плачь. Мы не должны этого делать. Я доволен нашими поцелуями. Может быть, немного полапаю твои сиськи, — я ухмыляюсь, пытаясь облегчить настрой.

— Я хочу, просто нервничаю.

— Это нормально. Я не против подождать, Дейзи. Не хочется, чтобы ты думала, что мы должны это делать. Как я уже сказал, я счастлив от твоих губ на моих.

Она качает головой.

— Спасибо, но я хочу перейти к следующему шагу. Ты хочешь заняться со мной сексом?

Сейчас она так уязвима, поэтому и не уверена. Как такое возможно? Я думал, что сделал правильно, показывая, насколько хочу ее. Видимо, мне нужно больше стараться.

— Хочу ли я заняться с тобой сексом? — моя рука скользит вниз по ее груди к ее соску. Она замирает от моего легкого прикосновения. — Хочу ли я владеть этим телом? — один круг, второй, третий, сжатие. Ее грудь поднимается. — Хочу ли я знать, каково это, быть так близко к тебе? — я целую ее шею, опускаюсь к груди, пробегаясь языком по ее затвердевшим соскам. — Больше, чем что-либо. Я очень сильно хочу тебя. Настолько, что будто во мне не хватает части, которую только ты можешь заполнить.

Я уделяю все внимание ее груди. С каждым поцелуем, каждым посасыванием, каждым сжатием она расслабляется. Ее голова упирается в подушку, ее ноги широко расставлены, своим центром она скользит по моей ноге, хватается за мою голову, запутываясь пальцами в моих волосах.

Я не отрываюсь от ее сосков, потому что, черт, у нее потрясающая грудь. Вы бы никогда не узнали об этом под ее стегаными жилетами и водолазками.

Чувствуя, как ее тело начинает расслабляться, я возвращаюсь к ее животу, мои руки все еще на груди, отвлекая, пока я пробую ее сладкую кожу. Такая мягкая и бархатистая.

Я теряюсь в том, как она двигается подо мной от каждого прикосновения моих губ, как издает тихие стоны, как хватает меня за волосы, будто не уверена, как справиться ей с мыслями и чувствами, проходящими через нее.

Не останавливаясь, я продвигаюсь от ее живота к влажному центру. Эта женщина такая идеальная в моих руках, такая красивая. Я не могу сдерживаться. Пальцами раздвигаю ее складочки и погружаюсь в нее языком. Я застаю ее врасплох, и она подпрыгивает, убирая руки от моих волос. Не теряя времени свободной рукой нажимаю на ее живот, двигаясь вверх и вниз. Боже, она такая сладкая.