Он сидел с раздутыми как у хомяка щеками, когда в пятки сильно стукнуло. Стены вспыхнули горелым дымком, исчезли. У Таргитая выплеснулось на твердую сухую землю. Мрак брезгливо отстранился.

-- Олег, нас занесло не на Край Света?

Они стояли в середке ровной степи с короткой жесткой травой. Вдали темнела стена черного леса, в сером небе проползали тучи. Из-под ног шмыгнули серые комочки мышат.

Олег жадно хватал широко раскрытым ртом воздух.

-- Не Край... Это уж точно...

-- Ах да, ты и там наследил. Ну как там?

-- Да ничего, -- ответил Олег замучено. -- Просто Край. Вон там ближе к лесу вроде дымок?

-- Не один, -- подтвердил Мрак. -- Костры! Неплохо живут одноглазые. Если ты не промахнулся. Даже сюда несет горячим хлебом и вареной рыбой. Где только и берут? Степь!

Но даже Таргитай, не привыкший к раздумьям, видел, что это уже не Степь. Они привыкли называть Степью все, что было за черной стеной их непроходимого и непролазного Леса, но на самом деле здесь узкие клинья подлеска рассекали степные просторы, сливались, не давая проходу ни конному, ни пешему.

Особо много леса в низких балках, по берегам рек, озер и ручьев. Настолько много, что с летящего Змея можно бы и эти места принять за Лес. На самом же деле этот отличается от того тем, что здесь нет лесной защиты. Степь прокрадывается длинными языками, огибает рощи, по широкой дуге минует балки и овраги. Здесь и травы уже не те, и птицы другие, и ветер пахнет иначе.

А еще день-два скачки -- леса истончатся, крохотные рощи растают вовсе. Взгляду откроется такая ширь, что пугает лесного человека и взвеселяет сердце степняка. Это глазам степняка больно, если видят хоть на горизонте юрту соседа!

Уже виден был огромный холм с плоской срытой вершиной. Виднелись крыши, крытые гонтой, а все городище окружали широченный ров и высокий частокол на вершине вала. Таргитая передернуло при виде зловеще-черных заостренных бревен, представил забившиеся между ними сгустки темной крови, жирных мук, жуков, мокриц. Мрак хмыкнул: он уловил знакомый запах. Столбы смолили много раз: дерево под нею хранится лучше, служит дольше.

Ров по мере приближения разрастался, превращался в настоящее ущелье. Через него шел узкий мостик, правда, из толстых бревен. Но -- без перил.

Их заметили, на единственной башенке появились двое воинов. Мрак пробурчал что-то под нос. Таргитай отсюда видел что-то неправильное в их лицах, чувствовал, как напрягся Олег.

Одноглазые, подумал он с холодком по спине.

К одноглазым относился как к калекам, но здесь не простые одноглазые! Целое племя одноглазых. Свирепых и лютых людоедов, чудовищных зверолюдей, лишь обликом похожих на человека...

Теперь невры замедлили шаг, Мрак разводил руки широким беспечным жестом. Не то желал всех обнять, не то прижать к груди и удавить.

Навстречу по мостику проворно перебежали около дюжины мужчин. Только двое были при оружии, но у невров волосы встали дыбом. Зачем оружие этим гигантам, да езде покрытым толстенной кожей, которую -- отсюда видно! -стрелами не пробить, мечами не прорубить?

Каждый из них на голову выше невров, в плечах шире почти вдвое, а весит явно в пять-шесть раз больше. Каждый заломает тура или медведя голыми руками и унесет на одном плече.

Такие могут спать на голых камнях, шкура все стерпит, даже на снегу -- с такой тушей замерзнуть трудно, тепла хватит на трое суток.

Сила и мощь от них струились такие, что чувствительному Олегу показалось, как вокруг них загибается воздух. Или не воздух -- а магические линии, что пронизывают весь мир.

Но их рост и мощь невры оценили еще издали, а теперь жадно и с трепетом всматривались в лица. У всех короткие волосы, жесткие как у кабанов, узкие лбы, короткие носы с раздутыми ноздрями, широкие нижние челюсти. Два глаза злобно смотрят из узких щелочек под нависшими как скальные выступы надбровными дугами, а на грани лба и волос, почти прячась под ними, у каждого смотрит кроваво-красный третий глаз!

Олег прошептал потрясенно:

-- Какие одноглазые... Трехглазые!

-- А почему ж говорят... -- слабо вякнул Таргитай.

-- Замечаем только необычное.

Мрак первым совладал с собой. Голос его был бодрым и громогласным:

-- Исполать вам, доблестные аримаспы! Мы наслышаны о вашей безмерной доблести...

Передний воин кашлянул, это прозвучало как удар грома, даже земля вздрогнула.

-- Странник, ты заблудился? Мы не аримаспы, а алазоны. Я даже не слышал про аримаспов. Видать, ты заблудился с друзьями очень сильно.

Мрак ахнул, с угрозой повернулся к Олегу. Волхв побелел, беспомощно перебирал обереги. Таргитай откровенно таращил глаза на могучих аримаспов, ну пусть алазонов. Через мостик перебрались уже дети и женщины, с любопытством смотрели на чужаков. Некоторые женщины были, как и мужчины, обнажены до пояса. У каждой виднелся третий глаз. Олег отметил, что глаза различались цветом. Впрочем, у стражей кроваво-красный цвет начал уступать более спокойным тонам. У детей на месте третьего глаза виднелся бугорок, словно глаз был закрыт приросшим веком.

Таргитай засмотрелся на крупных женщин, замечтался, глаза стали туманными и масляными, как у кота возле бадьи со сметаной.

-- У нас... бывает, -- пробормотал Мрак наконец. -- Идешь в храм, а как-то заносит в корчму... Само, клянусь!

Лица алазонов чуть смягчились. Наконечники копий уже не смотрели в сердца невров. Третий глаз у кого стал голубым, у кого серым. Мрак спросил с надеждой:

-- А ваши охотники... они тоже не слыхали про аримаспов?

Передний покачал головой.

-- Нет. Я знаю, потому что заходил дальше всех наших охотников... Впрочем, я вижу на ваших лицах печать страдания. Прошу погостить у нас, набраться сил.

Таргитай уже бездумно шагнул вперед, ему призывно улыбалась рослая алазонка, даже среди своих выделялась ростом и статью. Третий глаз ее блистал, как звезда в ночном небе, разгорался так, что начал освещать лицо. Олег замешкался, а Мрак сказал с натугой:

-- Надо зайти. Ты сейчас и щепку не сдвинешь, а у них, глядишь, кто-то из стариков что-то да знает. А то и Тарху девки нашепчут.

-- Мрак, -- прошептал Олег. -- Здесь какая-то тайна...