-- А твоя осколок скорлупы?

-- Я не могу... потому что нас раздавили. Мрак, есть же мудрые на самом деле, есть сильнее нас. Это они должны были спасать мир. Не мы.

-- Почему не мы?

-- Мы только что из Леса.

-- Где те мудрые и отважные? -- огрызнулся Мрак. -- Что-то не видно. Правда, может быть, они тоже спасают. Но наши деды говорили, что на мудрых да сильных надейся, но сам к берегу греби. Чем больше нас пойдет, даже сопливых, тем надежнее будет дело... Мы что-то да сделали! Каганат разнесли магов пустили под ноготь, даже богов... Ящер не просто бог, он -владыка подземного царства! А не он на нас воду возит, а мы на нем землю пахали!.. Да, мы умираем сейчас. Но мы сделали больше, чем боги!

Олег сказал равнодушным голосом:

-- Это вообще было не Яйцо...

-- А что? -- крикнул Мрак.

-- Куски хрусталя. Небо рушится.

Теперь уже все трое, присмотревшись, видели сверкающие искры по степи.

Кора сказала нерешительно:

-- Олег... В Вечном Городе высокие башни. Вечером, когда внизу уже сумерки, верхушки башен еще горят в закатном солнце... Почему?

-- А ты не знаешь? -- буркнул Олег, -- А потом из-за Края Света поджигает огненными стрелами облака. А утром сперва облака...

Он осекся. Кора пожала плечами, ощутив на себе три пары глаз, щеки пошли румянцем. Таргитай вскрикнул со страстной надеждой:

-- Она права. День еще не кончился!

-- Но солнце уже только... на верхушке Дерева...

Мрак набычился. Плечи опустились под невидимой тяжестью, снова чуть приподнялись.

-- И на небо еще светит! -- сказал он страстно. -- Мы проиграли битву здесь... Но остается еще небо!!!

Донесся конский топот. На рыжем как пламя коне к ним несся всадник. Красные волосы выбивались из-под шлема, трепетали по ветру. В трех шагах от невров всадник со звериной грацией соскочил. Это была Лиска. Таргитая и Мрака даже не заметила.

Большие коричневые глаза с любовью и тревогой всматривались в измученное лицо волхва. Она обняла его страстно.

-- Наконец-то!

Кора перестала разминать волхву шею, выдвинулась. Она была на голову выше Лиски, смотрела сверху вниз. Серые глаза стали зелеными от ревности.

-- О, -- сказала Лиска звонким голоском, -- вас уже четверо!

Мрак отвел взгляд, Таргитай без нужды засмотрелся на небо. Олег топтался на месте, промямлил вымученно:

-- Кора, это... э... Лиска. Ее отряд... э-э... сражался доблестно...

Лиска кивнула приветливо. Похоже, она единственная не уловила как быстро начал накаляться вокруг них воздух, а невидимые молнии уже пронизывали все вокруг.

По вытянувшемуся лицу Коры было видно, что она заметила и цветущую юность молоденькой девушки, и ее отточенную фигурку, и малый рост, на который почему-то ослы-мужчины клюют чаще, и ее роскошные огненно-красные волосы.

-- Олег, -- сказала Лиска быстро и счастливо, -- я была не права! Теперь мы не расстанемся никогда!

Кора поперхнулась горячим воздухом. Мрак нежно постучал ее по спине, сказал успокаивающе:

-- Они уже давно... гм... Он так страдал от разлуки!

-- Страдал? -- переспросила Кора. Голос ее был острее ножа.

Олег чувствовал себя как на раскаленной сковородке. Топтался, мямлил, из тупого оцепенения вывел отчаянный вопль Таргитая:

-- Вы все с ума сошли?! Скоро и до вирия солнце не достанет!

Олег торопливо выпрямился. Мозг с усилием начал загонять в темные глубины мятущиеся чувства, недостойные человека, тем более волхва. Он развел руки и стиснул кулаки. Между пальцев брызнули прямые струи ослепительного огня. Кто-то невидимый закричал тоненько и страшно. Воздух вспыхивал и сгорал. На землю падал невиданно чистый пепел.

В широко расставленных глазах Лиски блеснули слезы.

-- Я одолела все: законы племени, наших колдунов... Я прорвалась через такое... Вы не знаете, чего мне это стоило!.. А обнаружила, что мой северный герой уже с толстой девкой...

Кора поперхнулась так, что едва не задохнулась, глаза ее полезли из орбит.

-- Толстой?!

Воздух наполнился свистом. В глаза швыряло пылью и мелкими камешками. Людей начало стягивать в центр воронки. Лиска оказалась по ту сторону, но увидела, как рослая женщина вроде бы под напором ветра прижалась к ее Олегу -- женщине непристойно быть такой высокой, -- ощутила, как ее мелкие зубки становятся еще острее, а глаза желтеют как при охоте.

Она взвизгнула и, закрыв со страху глаза, проломилась через стенку вихря. Ее закрутило, она оказалась в сильных руках Мрака. Густой голос над нею проревел:

-- Тарх... ты хоть знаешь куда? вирий велик!

Олега сотрясали невидимые руки. Волосы стояли дыбом, в них прыгали злые кусачие искры. Из глаз шел зеленый свет. Но даже Таргитай понимал, что видно только краешек магических сил, а вся исполинская мощь остается незримой.

-- Догадываюсь, -- прошептал белыми губами Таргитай.

-- Веди! Это битва богов.

-- Как?

-- Представь себе зримо -- куда... а я попробую...

Вокруг Олега пошел по кругу воздух, превратился в смерч. Мрак обхватил друзей за плечи, крепко-крепко сжал, даже кости захрустели: догадался, что непростой вихрь. И надо быть готовым. Воображение Таргитая может занести в такое...

А сам Таргитай крепко зажмурился. Выпало столько мук, что голос крови Рода с каждым днем становится слабее. И все легче было противиться: не идти и не спасать, плюнуть на все и поберечь себя, сказать резонно: а что ему, больше всех надо?.. Если бы не Олег и Мрак, что понукали и не сходили с трудной дороги, то... Таргитай стыдился додумать до конца.

Внезапно в животе появилась пугающая пустота. Все тело налилось свинцом. Таргитай задыхался, глаза полезли на лоб. Рядом хрипел Олег, скрюченные пальцы вцепились в свое же горло. В глазах потемнело, Таргитай ощутил, что умирает...

...но тут пятки ударились о твердое. Он упал, задыхаясь, жадно хватая воздух. Тяжесть отхлынула, сердце билось часто-часто. Рядом всхлипнул Олег, а злой голос Мрака произнес с хмурым удовлетворением:

-- Донес одни трупы.

-- Зато быстро, -- огрызнулся Олег. Он дышал тяжело, на лбу выступили жилы. -- Сюда непросто...

-- Я ж и говорю, молодец, волхв! Чего раньше по Дереву как муравьи лазили?

Женщины ахнули в один голос. Вокруг сверкало. Яркий солнечный свет, но уже багровый, закатный, дробился в бесчисленных глыбах. Далеко-далеко зеленели холмы, над едва заметным отсюда теремом из снежно-белого мрамора выгнулась дугой двойная радуга. Неспешно хлопая крыльями, летели белые лебеды. К счастью, не кричали. Таргитай ненавидел лебединые песни: как скрип несмазанной телеги, только намного противнее.