На какое-то время Иуда остановился - молча глядя на огонь и, словно бы о чём-то глубоко задумавшись...

_ Дело в том (продолжал Иуда), что тогда я был настроен довольно критически: по отношению к Иисусу, - и причиной тому: были его же собственные слова. Он говорил о том: что не может добрый человек совершать злых дел, - подобно тому, как не может хорошее дерево приносить плохих плодов. А апостолы его (как он стал называть своих ближайших учеников: после того, как доверил им (и мне в их числе) проповедь о пришествии Царства Небесного), его плоды - были злы или, по крайней мере, не добры: ко многим, кто приходил к нему. И он сам часто обличал их в этом. Небыли они добры и по отношению ко мне; и по-прежнему сторонились меня - из-за того, как я говорил: что они подозревали меня в том, что я был подослан к Иисусу священниками храма. Это было неправдой - поскольку, я небыл подослан к нему священниками храма, а он сам выбрал меня: и в число своих учеников, и в число ближайших двенадцати своих учеников. Иисус видел это их отношение ко мне - и много раз увещевал их. Тогда они избрали по отношению ко мне тактику пассивной дружбы. То-есть, внешне всё выглядело так - что они принимают меня за своего; но никто из них не переступал в отношении ко мне некую внутреннюю границу. Они, например, часто обсуждали между собой слова Иисуса - и это было видно по их оживлению. Но когда я подходил к ним - они замолкали, или начинали обсуждать какую-нибудь другую тему уже менее оживлённо; и было видно - что это совсем другая тема их разговора, и она волнует их гораздо меньше. Мне всегда последнему предлагали пищу или воду. И так как обычно мы ночевали под открытым небом - меня никогда не звали лечь рядом с остальными или сесть поближе к огню... Ну, и так далее... Не хочу всё вспоминать. Теперь я это им уже простил. А тогда это меня оскорбляло и мучило. Иисус видел это - и часто стремился: привлечь меня к какому-то общему разговору с остальными апостолами или с кем-то из народа; или к частному разговору со мной одним... Итак, сам Иисус был добр - но плоды дел его были злы или, по крайней мере, не добры; сам он являл собою: и любовь к Богу-Отцу своему, и любовь к ближним своим... и даже любовь к врагам своим... А апостолы его - с трудом ладили даже между собой; других же они, подчас, просто не пускали к нему или даже гнали от него. Как будто они ревновали его к другим - и боялись: что кто-то другой отнимет у них их первенство... Однажды, когда апостолы в очередной раз уединились невдалеке от Иисуса - и обсуждали какие-то его слова: кажется, его слова о том, что ему вскоре надлежит пострадать; а я в одиночестве рассуждал о несоответствии (как мне тогда казалось) его слов - его делам, - Иисус вдруг подозвал меня к себе. Апостолы, увлечённые, - а главное - встревоженные и обескураженные, - не обратили на это внимания. Подойдя к Иисусу, я понял: что Иисус слышит то, о чём они ожесточённо спорят - и это вызывает в нём досаду и скорбь. А спорили они о том: что им предпринять - чтобы отвратить или отговорить Иисуса от этого шага. Многие из них ведь ожидали - что Иисус вот-вот займёт место царя Израиля, и их поставит своими сановниками над народом Израильским. Я особенно не разделял этих их стремлений: поскольку, во-первых, я знал Иисуса и знал, что он к этому не стремится - а напротив, всячески избегает этого; а во-вторых, я знал власти и церковников, и знал их отношение к Иисусу - и я знал, что они никогда не допустят этого, даже если для этого им придётся призвать в помощь римские легионы... Иисус, как обычно, был со мной ласков и внимателен, зная мою самолюбивую натуру - хотя я видел, что его что-то тревожит. "Скажи (пристально глядя мне в самые глаза, вдруг спросил он), что думают обо мне церковники храма?". Я сказал: что они видят в нём угрозу своей власти, и ищут лжесвидетеля - чтобы осудить его на смерть; "лучше (говорят они) пусть умрёт он один чем умрём мы все". На некоторое время Иисус помрачнел - будто бы кто-то невидимый и алчный выпил у него в этот момент всю кровь. Потом к нему вернулась его обычная, как бы светящаяся изнутри, розово-золотистая мраморность лица - всегда так поражавшая меня: будто бы его тело состояло из какой-то иной, более светлой и тонкой, материи. И он спросил меня: "Скажи, а что думаешь обо мне ты?". "Я думаю (проговорил я, несколько ошеломлённый и озадаченный его вопросом) - что ты пришёл не царствовать (Иисус взглянул на меня изподлобья и слегка улыбнулся какой-то непостижимой улыбкой). Если бы Бог назначил тебе: царствовать (продолжал я, воодушевлённый его улыбкой) - ты родился бы в царской семье, и имел бы теперь в своём окружении: не нас, бедных и нищих - а богатых и знатных. И народ видел бы в тебе: не пророка... или лжепророка, как ему внушают церковники храма... а сына царя и наследника престола. И мне понятны твои слова: о том, что тебе придётся пострадать - так как я знаю отношение к тебе властей и церковников храма. Но мне не понятно: почему ты, зная об их замыслах против тебя - не хочешь избежать этого? И мне не понятно: почему ты, зная о моих отношениях с церковниками храма - не прогонишь меня от себя?". "Потому, Иуда (отвечал мне Иисус, опять пристально взглянув мне в самые глаза) - что мы с тобой приняли это решение ещё на Небесах...". "Ты не оговорился, Учитель (удивлённо переспросил я)? Ты сказал - "мы"...". "Нет (улыбаясь, проговорил он), я не оговорился. Вспомни - что тебе заповедал Отец наш, когда ты пребывал ещё на Небесах". Что-то вдруг в моём сознании сместилось - и я вдруг перенёсся с Иисусом в какой-то иной мир... Весь он был как будто - из света и стекла... и весь он был словно наполнен благом, и весь он словно дышал жизнью... Навстречу нам вдруг вышло Солнце - в Лике Которого, сквозь ослепительные лучи мы узнали Отца нашего. Мы поклонились Ему - и приветствовали Его: словами любви и поклонения. И Он в ответ благословил нас: миром и любовью. "Вот, дети Мои (проговорил Он, усаживаясь на хрустальную скамейку, которая вдруг возникла возле него - и приглашая нас на две другие такие же хрустальные скамейки, возникшие возле нас) какая у Меня к вам просьба. Я бы хотел - чтобы вы послушали Меня и сказали Мне своё мнение... (Он тяжело вздохнул - и весь мир этот (до этого - оживлённый и радостный) вдруг словно затрепетал и затаился)... Ничего-ничего, дети Мои (вдруг всполошившись, обратился Он ко всем тварям, наполнявшим этот мир) - всё хорошо здесь. Я скорблю не о вас. Я скорблю о других детях Своих - которые забыли Меня в своих странствиях. Вы же - живите и наполняйтесь светом и теплом Моей любви к вам...". Мы были как бы едины с Отцом нашим и между собой, и со всем этим миром (наполненным светом и любовью Отца нашего) - и я видел: что мир этот, на мгновение затихший - опять наполнился движением и звуками; но все обитатели этого мира уже разделяли скорбь Отца своего и внутренне сочувствовали Ему о Его странствующих детях. И радостные звуки этого мира теперь пронизывали скорбные ноты...

На некоторое время Иуда опять замолчал - словно бы погрузившись в созерцание чего-то или испрашивая у Кого-то разрешение на продолжение разговора с Андреем, - затем, осторожно подбирая слова, продолжил...

_ "Вот, дети Мои (обратился к нам Отец наш), о чём Я хотел поговорить с вами... Когда Я задумывал этот мир - Я понимал: что не все дети Мои захотят вечно быть детьми Моими и вечно жить в Моём Доме; и что будут среди них такие - которые захотят стать Отцами, подобными Мне. Вы: одни из них - и вам Я скажу, - Я очень надеялся на это. Но как Мне было требовать этого от детей Своих, - понимая: что среди вас есть способные и неспособные к этому; и сколько страданий и лишений придётся испытать вставшим на Этот Путь. И тогда Я решил ограничить пределы Своего мира - и каждому и детей Своих заповедать нарушение этих границ. Вы, как и все остальные дети Мои, были посвящены в Заповеди Мои - и знаете: что нарушение их карается наказанием. Я видел - что многие из детей Моих хотели бы выйти из Пределов Моих; но их удерживает страх перед наказанием. Но вы, и немногие из детей Моих - решили превзойти Мой Мир, - стремясь стать Со-Творцами Моими в создании Мной новых миров (мы оба затаили дыхание своё, ожидая невероятных слов от Отца нашего)... Вы что же - не боитесь гнева Моего и не боитесь наказания блюстителей Закона Моего?.. Вот ты, Гермес (обратился Отец наш ко мне, называя моё небесное имя) - что скажешь Мне ты? Что понуждает тебя преступать Законы Мои?..". "Отец мой (отвечал я Отцу нашему) - я такой, каким Ты создал меня. Я несу в себе Твою власть, Твою славу и Твоё богатство. И никто из тварей Твоих не может превзойти меня в этом...". "А ты, Гевер (обратился Отец наш к Иисусу, называя его небесное имя) - что скажешь Мне ты? Что побуждает тебя помогать преступавшим Законы Мои?..". "Отец мой (отвечал Иисус Отцу нашему) - и я такой, каким Ты создал Меня. Только Гермес есть подобие Твоё среди потерявших Тебя в своих страстях и в своих желаниях; а я есть образ Твой среди ищущих Тебя: в своих чувствах и в своих мыслях. Поэтому я несу в себе: Твою волю, Твою любовь и Твою истину... И никто из тварей Твоих, преступавших Законы Твои, не может совратить меня с этого пути...". "Истинно, я не ошибся в вас (радостно проговорил Отец наш, вставая). Благословляю вас на служение ваше во Имя Моё: тебя, Гермес - на земле Души Моей; а тебя, Гевер, на Небе Души Моей, - в Мире Духа Моего..."... Мы вдруг опять оказались с Иисусом на том же месте, куда он подозвал меня для разговора. По-прежнему, из-за деревьев доносились возбуждённые голоса апостолов. Мне даже подумалось: что всё, что я только что видел - был короткий почти мгновенный сон, или какое-то наваждение. Кажется, я даже встряхнул головой - чтобы стрясти с себя этот сон или это наваждение. Иисус же пристально смотрел на меня ласковым, но грустным взглядом... "Так ты не испытывал нас - когда говорил: что тебе надлежит пострадать вскоре? (спросил я его)". "Нет Иуда - это Отец наш испытывал нас (отвечал Иисус). Народ этот запуган правителями и церковниками храма; и среди них не нашлось ни одного: кто решился бы преступить их законы... включая, даже, учеников и последователей моих... хотя законы эти - злы и лукавы". "Но ведь и Отец наш... (начал я - но осёкся, не зная: как сказать Иисусу о виденном мной только что)". Но Иисус предупредил меня, проговорив: "То, что ты видел только что - правда; но знать её должны только мы двое... до времени... Ты меня понимаешь?..". "Да (отвечал я ему). Я только не понимаю - что за этим следует". "То (отвечал Иисус), - что Отец наш разделился в Себе: на Отца моего и Отца твоего; и что отныне наши с тобой пути расходятся. Я ухожу с теми, кто готов взять на себя ответственность: творца судьбы своей; ты же остаёшься с теми, кто этой ответственности взять на себя ещё не готов. Но смотри, Иуда - с кем ты остаёшься... Отец наш дал им Заповедь: "не убивай". А они убивают. Они убивают не только людей - оправдывая себя тем, что они виновны в чём-то. Но они убивают невинных животных и птиц - принося их, якобы, в жертву Богу. Какому Богу, Иуда, нужно: чтобы в Его храме служители Его убивали животных или птиц - как мясники на скотобойне, - и чтобы кровь их проливалась на землю как вода - и бездомные собаки слизывали её; кровь - в которой находится душа? Отец наш дал им Заповедь: "не кради". А они крадут. Они крадут друг у друга не только имущество. Но они крадут друг у друга благодать и истину - подменяя их законом. Моисей принёс им с горы Синай десять Заповедей Божьих. Их закон содержит сотни и тысячи правил - которые вместе не стоят одной Заповеди Божьей: "не желай... ничего, что у ближнего твоего...". Ибо, многие грехи человеческие - от зависти... Вот ты, Иуда, скажи мне искренне - ты мне завидуешь?.."... Вопрос Иисуса был для меня неожиданным - и я заметно смутился. Но он неожиданно ободрил меня словами: "Многие завидуют мне, не зная происхождения моих даров. Завидуют же те - кто продал своё первородство за чечевичную похлёбку братьям своим. Но ты, Иуда, не такой как другие. Ты - не Исав; ты - Иосиф, которого братья, из зависти перед его первенством у отца их Иакова, продали в рабство в Египет... (Иисус сделал паузу - как будто решаясь сказать что-то важное именно для данного момента; и вдруг неожиданно (опять пристально взглянув мне в глаза) проговорил)... Владыка Египта, узнав о твоих необычных дарах: которыми тебя наделил Отец твой Небесный - готов приблизить тебя к себе, чтобы сделать тебя одним из верховных сановников своих. Дерзай. Прими его предложение: как знак Божьей милости к тебе. И пока Египет ни в чем не нуждается и земля его плодовита - наполни закрома его всем необходимым для жизни на многие годы. Скоро в мире этом, который я оставляю, случится великий голод - и земля эта не будет родить в течение многих лет. Тогда вспомни о своих братьях, продавших тебя в рабство - и призови их в Египет, ради отца твоего Иакова и ради брата твоего Вениамина: которых ты любишь. Отец твой Небесный благословляет тебя на дела совести твоей - в которых: спасение многих из рода отца твоего Иакова. Я же ухожу с теми: кто уже прошёл весь этот путь со мной и совершил со мной дела совести своей; и кого теперь из зависти предают на суд и на смерть последователи твои... Но знай: где бы ты нибыл - я буду всегда с тобой: во веки веков. Благодать и истина Отца нашего Небесного - Который Един и Неразделен в Себе Самом, - да пребудет во всех словах и делах твоих. Но знай также и то: что отныне ты будешь поносим среди последователей своих - которых будет так много, что это могло бы составить целое колено Израилево... Но в этом - твоя жертва и твой труд: ради спасения многих в этом мире... Так что (пытливо глядя мне в глаза, спросил Иисус) - готов ли ты идти дальше по избранному тобой пути, или вернёшься со мной: к Отцу нашему?..". "Но ведь и ты (глядя ему в глаза, отвечал я) избрал путь отцовства своего". "Я избрал путь сыновства своего - в Отцовстве своём; ты же избрал путь отцовства своего в сыновстве моём..."... "И что же это означает? (спросил я Иисуса)"... "Это означает то (отвечал мне Иисус) - что ты должен повторить тот путь, который прошёл я. Но здесь - тайна твоего выбора. Знай только одно: где бы ты нибыл - я не оставлю тебя, когда бы ты ни призвал меня. Ибо, ты теперь для меня - то же, что я для Отца моего. Я же для тебя буду Отцом твоим Небесным. Сделай для своего народа то, что сделал когда-то Иосиф для своего народа: уведя его во времена голода его в Египет - и умри, с надеждой возвращения в Землю Обетованную, приложившись к народу своему. И если ты и народ твой сохраните веру в Меня, Отца вашего Небесного - Я в своё время воскрешу тебя и пошлю тебя к народу твоему: чтобы ты, подобно Моисею, вывел его из Египта во времена бедствий его в Землю Обетованную - и опять умер, с мечтой о Царстве Небесном, опять приложившись к народу своему. И если ты и народ твой исполните Закон, который Я дам вам на горе, подобной Синаю - Я в своё время опять воскрешу тебя и опять пошлю тебя к народу твоему: чтобы ты сделал для народа своего то, что теперь предстоит сделать мне для народа моего... (Иисус сделал паузу, посмотрев на меня скорбным взглядом: словно прощаясь со мной - и добавил тихо)... А теперь иди к первосвященнику и священникам храма - и скажи им: что сегодня ночью я буду здесь... они давно ищут меня... А затем, не задерживаясь, возвращайся - сегодня вечером нам ещё предстоит принести в жертву Богу первого пасхального Агнца Нового Завета: во оставление грехов и спасение многих из мира этого..."...