Они ступили на зыбкую песчаную почву и направились в сторону от дороги. Идти по песку было тяжело, и они часто останавливались - чтобы отдохнуть. Переходя с бархана на бархан, они всё дальше углублялись в пустыню. Но вскоре впереди появился небольшой перелесок, между скудными деревьями которого были едва различимы какие-то блуждающие огни.

_ Отец - что это? _ удивлённо спросил Михаил.

_ Это - обиталище святых мира этого, _ ответил Отец. _ Но мы туда не пойдём.

_ Но почему? Разве мы не для этого вошли в пустыню? _ умоляюще глядя на Отца, проговорил Михаил. _ Я очень хочу повидаться со святыми - чтобы взять у них благословения на дальнейший путь по этой земле.

_ Видишь ли, сын... здесь обитают святые мира этого, _ неодобрительно глядя на Михаила, проговорил Отец - делая ударение на слове "этого". _ И они, хотя и служат Богу - но служат Богу во зле и лжи. Они - тень Бога, отбрасываемая Им на грешников мира этого.

_ Почему же ты называешь их святыми?! _ останавливаясь (и чувствуя - как кровь в его душе закипает от негодования (даже по отношению к Отцу)) проговорил Михаил. _ Ведь если они творят зло и ложь - значит они служат не Богу, - а служат дьяволу и сатане.

_ Нет, _ также останавливаясь и ласково глядя на сына, проговорил Отец, _ все они - включая и двух последних - служат Богу и Его Святой Воле.

_ Как же это может быть!? _ не замечая гневных интонаций (которые теперь появились в его голосе) по отношению к своему Отцу, не унимался Михаил. _ Ты хочешь сказать - что это Бог благословляет их совершать зло и ложь?

_ Нет, сын, _ спокойно отвечал Отец, _ я хочу сказать: что нет в этом мире - ни зла, ни лжи. Наоборот, люди, - и особенно - святые, - этой земли живут в любви и истине. Но только любовь их есть любовь к себе; а истина их есть превозношение себя перед другими.

Отец сделал паузу, о чём-то думая... Потом вдруг сказал Михаилу.

_ Ты хотел повидаться с теми, кто живёт в этом оазисе. Идём же...

И Отец первым устремился по зыбучему песку в направлении к оазису. Некоторое время Михаил стоял в нерешительности и растерянности - потом устремился вслед за Отцом.

Уже на входе в оазис Отец тихо проговорил.

_ Нам дозволено Отцом нашим только пройти через это место - не вступая ни в какие контакты с его обитателями и невидимо для них, _ и в этот же момент Отец (оставаясь видимым для внутреннего зрения Михаила) как бы растворился в воздухе.

Михаил знал - что для этого нужно было сделать, - и последовал за Отцом - также растворившись в воздухе.

Дуга 136.

Оазис был окружён глубоким рвом, наполненным множеством диких зверей и гадов (собственно, это больше походило на огромную территорию прериев, которые широкой (в несколько десятков километров (если считать по меркам обитателей оазиса)) и глубокой (в несколько десятков метров) полосой окружностью окаймляли оазис). И Михаил едва не свалился в него - вовремя подхваченный рукой Отца. Это было первым проявлением его страхов, - которые прятались в отдалённых уголках его души - а здесь (по мере приближения к оазису), в пределах для себя безопасных, усилили своё тайное влияние на Михаила; и которые увеличивали размеры этого рва и преувеличивали опасность от диких зверей. Но Отец, видя смущение Михаила и не имея намерения обострять в нём теперь эти его страхи - вывел его из этого состояния (отогнав его страхи); и они быстро и незаметно прошли через ров между гадами и зверями. Между тем, страхи его, доселе прятающиеся в его душе - теперь невольно обнаружили себя; и Михаил увидел и услышал их, и познал их влияние на свою душу. И это было главное, что необходимо было Отцу и ради чего он уступил его намерению посетить этот оазис. Михаил ещё не знал, что ров этот являлся ловушкой для живущих в оазисе. Страх (во множество раз превышающий страх самого Михаила) перед этим рвом парализовал волю её обитателей. Каждый из них (подобно Михаилу) когда-то вошёл в этот оазис - но не каждый сумел выйти из него. Вот почему Отец, оберегая свободу Михаила (ради того поприща, которое он назначил ему), хотел обойти это страшное для Михаила место. Но Михаил таил в своей душе грехи, не исповеданные Отцу. Эти-то грехи и были пищей для тех страхов, которые теперь угрожали свободе Михаила...

Было уже почти темно. Блуждающие огни - которые Михаил приметил ещё издали, - оказались смоляными факелами в руках стражников: на стенах, со всех сторон окружавших оазис. Они двигались по периметру оазиса двумя потоками навстречу друг другу на расстоянии нескольких метров друг от друга. Они двигались молча; и темп их движения был таким - что должен был вызывать мистический ужас у всякого, кто решился бы приблизиться к стенам оазиса без покровительства кого-либо из жителей оазиса.

_ Кто это? _ удивлённо проговорил Михаил, невольно прижимаясь к Отцу от ужаса. _ Они как будто неживые.

_ Так и есть, _ тихо отвечал Отец. _ Они жили когда-то на земле Души - в мире желаний; но не смогли преодолеть в себе страха перед смертью. Но так как именно смерть есть переход в будущую жизнь - то они и остались в своей прежней жизни. Так они попали в услужение святых этого мира - которые ещё на земле Души познали магические методы безконечно долгого продления своего существования в этом подводном мире земли Души: в мире страстей. И теперь эти несчастные, однажды устрашившиеся мгновенной смерти, попали в сети смерти вечной. Ибо то, от чего жизнь в каждой душе - Дух Жизни, - ушёл от них, создав для себя другие тела в мире желаний и в мире чувств; а эти теперь могут существовать только в мире страстей - живясь от тех крох жизни, которые дают им их повелители: святые мира желаний.

_ Отец, _ одновременно: дивясь тому, что говорил Отец; и устрашаясь того, что ощущал он сам - проговорил Михаил. _ Почему же им досталась такая страшная судьба?

_ Потому, _ отвечал Отец, _ что они восстали в себе на Бога и Его Духа, давшего им освобождение в смерти. Но не забывай, сын, - что это - твой мир; и что это - мир твоих страстей.

Михаил заметно побледнел и остановился - вдруг обезсилев и испугавшись чего-то, что таилось в самой глубине его самых тайных желаний.

_ Может быть, теперь мы обойдём этот оазис? - а вернёмся сюда - когда ты будешь более сильным? _ пристально глядя в глаза Михаила, проговорил Отец.

Михаил понял - что Отец испытывает его - и проговорил уверенно (и эта внешняя уверенность его голоса неожиданно наполнила уверенностью его душу).

_ Нет, Отец. Мне нужно войти в него сейчас - и изменить в нём его несправедливое устроение. Если я этого не сделаю сейчас - я не сделаю этого и в другой раз, - так как тогда во мне возрастёт, не только моя сила - но возрастут и мои страхи; а также - возрастёт и, противодействующая моему замыслу, сила святых этого мира. Что-то подсказывает мне, - что устроение этого оазиса противно Божьему Промыслу во мне; и что святость властителей этого оазиса лжива и зла.

Они уже подходили к воротам оазиса, - когда неожиданно Отец изменил направление и направился как бы в обход оазиса - по узкой дорожке, вдоль крепостной стены.

_ Отец, почему мы идём в обход? _ спросил Михаил, следуя за Отцом. _ Разве мы не можем войти в оазис через ворота?

_ Ты хочешь изменить весь этот нижний (подводный и надводный) мир своей души - мир угасающих страстей и невостребованных желаний твоих, - наполнив его жизнью верхнего мира - в котором: свет, и тепло мира твоих новых желаний и твоих новых чувств. Но этот оазис есть центр зла твоей души, - и твоя воля, основанная на твоём стремлении к вечной жизни, едва достигает этих пределов - в которых царствует твой страх перед вечной смертью. Если ты войдёшь в этот оазис через ворота - как вошли все обитатели его, - ты попадёшь в ловушку своего же собственного страха - как когда-то попали они. Видишь ли, Сын, у святых этого нижнего мира твоей души в священном сосуде хранится свиток, дающий им власть над всеми обитателями всего нижнего мира. И этот свиток был некогда подписан тобой.