Круг 26.

Дуга 88.

Если маленький шар есть подобие большого шара, то большой шар вмещает в себя маленький. Поэтому высшая природа каждого из героев, достигших Верхнего мира Души, включала в себя и низшую природу, но подчинённую высшей. Таким образом, своей низшей природой они могли обитать и в Нижнем мире. Для персонажей же, которые, противясь своей высшей природе, не смогли достичь Верхнего мира Души, местом обитания был только Нижний мир. Правда, среди них были немногие, которые в своих высших мыслях могли возноситься в Верхний мир, но это было для них крайне редким и поэтому обитать там постоянно они ещё не могли. К тому же, они видели его как бы со стороны и довольно искажённым. Тем не менее, Нижний мир Души небыл адом. Но это был мир желаний, чувств и низших мыслей. Верхний же мир Души был миром высших мыслей, созерцаний и озарений. По существу, он тоже небыл раем. Но он был местом, где душа человека могла почти мгновенно реализовать свои высшие чаяния. Следовательно, обитатели Верхнего мира Души, сходя в мир Нижний, лишались (в той или иной степени) высших возможностей Верхнего мира Души - созерцания мира Духа человеческого и озарений из Мира Духа Божественного; но они достаточно легко могли прозревать в свой Верхний мир Души и использовать возможности высших мыслей Души - тем самым, в Нижнем мире Души, преобразуя и просветляя желания, чувства и низшие мысли не только свои, но и тех, кто был к этому готов в Нижнем мире.

Всё это (хотя, и по-разному - в силу своих индивидуальных возможностей) поняли обитатели Верхнего мира Души. Наиболее полно это понял Светослав... теперь уже: Серафим... который и прежде (до разделения Души) мог прозревать мысли и даже некоторые созерцательные образы Автора.

Поэтому, едва Серафим оказался в Верхнем мире - он (в отличие от Фанфарона... теперь уже: Тимофея... который окунулся в высшие удовольствия Верхнего мира) занялся серьёзной подготовкой к грядущим событиям. В первые несколько дней он облетел и объездил на живых существах, подобных автомобилям Нижнего мира, окрестности своих новых владений. Но вскоре выяснилось - что они необозримы и что нужны какие-то иные средства для управления ими. Тогда Серафим вернулся в свой дворец и тоже решил немного отдохнуть, и попутно поближе присмотреться к этому новому для него миру. Он понял, что от него пока ускользает что-то главное - что составляет суть этого мира. Например, эти забавные живые автомобили, - которые съехались к месту их с Тимофеем приземления - словно ожидали этого, - и наперебой стали предлагать свои услуги. При этом они ласкались к Серафиму и Тимофею, и прыгали от восторга. Многие из них имели крылья и могли летать. Но главное - они питались травой. Было видно, что они обладают некоторым разумом и весёлым и доброжелательным нравом. Единственное, что огорчило Серафима и Тимофея, было то - что они ещё не умели разговаривать, хотя понимали речь и даже мысли людей и животных. Что же касается растений и животных, особенно животных - то они несомненно обладали интеллектом, подобным высшим животным и людям Нижнего мира. К тому же, растения могли перемещаться с места на место по воле людей и животных; а животные обладали достаточно развитой речью и высшим достоинством первых помощников людей. Повсюду, где появлялись Серафим и Тимофей, - растения стайками сбегались посмотреть на людей, весело переговариваясь на языке подобном языку птиц Нижнего мира; а животные, не навязывая своего общения и не оставляя своих дел, с любовью и достоинством приветствовали их и, где нужно, предлагали свою помощь. Людей же почти небыло видно, так как, как потом выяснилось, они все имели очень серьёзные дела и почти не выходили из своих домов, за исключением периодов отдыха. Впрочем, и отдых их небыл праздным. Однако, на улицах и в парках, на реках и водоёмах, а также и в воздухе - можно было встретить детей, если только в это время у них небыло учёбы или иных важных занятий.

_ Сир, _ удивляясь всему этому, когда, осмотрев окрестности, они, сидя в удобном и красивом автомобиле, ехали к своему дворцу, проговорил Тимофей, _ что вы по этому всему поводу думаете?

_ То, что ты видишь, _ отвечал Серафим, глядя в окно на стайку весёлых ребят, которые мчались с ними наперегонки (весело смеясь и переговариваясь, и обсуждая вновь прибывших) на своих воздушных велосипедах и мотоциклах, и всякого рода воздушных аппаратах - судя по всему, ими сотворённых и оживотворённых, - которые (как и автомобили) тоже были подобны живым существам - и (вместо рёва моторов (которых у них (судя по всему) небыло - а было нечто подобное живому организму)) время от времени издавали ликующие и радостные звуки (подобные звукам животных и птиц Нижнего мира).

_ Что вы имеете ввиду? _ переспросил Тимофей.

_ Это мир наших с тобой мыслей и озарений, _ проговорил Серафим. _ Разве тебе не приходило в голову в детстве - что можно летать, например, на чём угодно, и что воображение детей превышает, казалось бы, всякий здравый смысл. _ Смотри, _ указал он на одного из мальчуганов. _ Этот мальчик сообразил - что можно летать и на парусной яхте; достаточно вообразить себе - что вокруг яхты море, и паруса наполнены попутным ветром.

_ Сир, они что тут - все гении? Этот вот, вообще - летит на палке верхом... то-есть - уже не на палке... _ удивлённо и радостно проговорил Тимофей, и вдруг восторженно добавил. _ Смотрите-смотрите, сир!.. (Серафим выглянул из-за плеча Тимофея - с удовольствием рассматривая этого выдумщика, - которому (судя по всему) надоело лететь на палке - и он соскользнул с неё (некоторое время летя по воздуху один, - а палка (превратившись в серебреный стержень) в это время (не отставая от него), очертив в воздухе круг, стала колесом; потом (раскрутившись и размножившись в длину) стала цилиндром; и, наконец (плавно заузившись в точку на одном конце и изящно расщепившись в хвостовое оперение на другом конце) трансформировалась в красивую кометообразную ракету (с кабиной под хрустальным (огранённым и переливающимся (в лучах Солнца) всеми цветами радуги) колпаком) - в которую мальчик и уселся (мгновенно оживотворив собою своё новое творение) и на которой тут же умчался в направлении едва видневшегося вдали посёлка (оставив после себя в воздухе надпись из радужных лучей (которая через несколько мгновений рассеялась) - "Бог в помощь вам! А мне пора. Нужно помочь родителям обустроить их новую планету"))... Да-а... В старом мире только гении могли позволять себе такое, _ толи высказывал своё недовольство, толи восхищался Тимофей. _ А не могли бы и вы, сир, показать им что-нибудь?..

_ Тимофей, _ укоризненно проговорил Серафим, _ не будь ребёнком... Они - дети; и познают мир, который мы с тобой должны совершенствовать. Лучше угости их своими: бананами, ананасами, апельсинами, мандаринами, - которые ты заказал, когда был попугаем - а есть не стал.

_ А где же я их теперь возьму? _ удивился Тимофей.

_ В своём воображении.

Тимофей понял; и что-то забормотал, сидя в углу машины. Неожиданно сверху посыпались всевозможные фрукты, сладости, игрушки, книги и прочее. Дети отстали и стали собирать рассыпанные подарки. К детям присоединились и оказавшиеся поблизости животные, - которые с удовольствием поедали плоды упавшие с неба, с удивлением обсуждая между собой - что они на своей памяти не помнят такого, чтобы что-то падало с неба. Наконец, кто-то сказал, - что теперь у их земли появились настоящие хозяева - и всё будет по-другому; а прежде им было не до них... Детей же больше интересовали предметы, в которых были заложены новые для них идеи и возможности (некоторые из которых отправились вслед за мальчиком, улетевшим на ракете).

Когда Тимофей впервые увидел усадьбу Серафима - лишённую забора и ворот; и, тем более, дворец - лишённый решёток и замков, - он сначала категорически отказывался жить в таком доме. Но Серафим успокоил его, доказав ему, что если он, Серафим, кого-то не захочет видеть, - то тот, даже войдя в дом, не найдёт там ничего, кроме голых стен - не говоря уже о самих обитателях. Эта идея понравилась Тимофею; и он, устроив свою половину дворца на манер прежнего дворца герцога Светослава - предавался неге и всем безобразиям, которые позволял себе герцог Светослав от скуки в прежнем мире (разумеется, в пределах этики нового мира). Сам он играл роль герцога - а в роли Фанфарона у него был, выведенный им из своего воображения, двойник герцога... Впрочем, это занятие ему вскоре надоело, и он разыскал настоящего герцога в библиотеке.