_ В каком смысле? _ удивлённо уставился на Белозерского Батюшкин.

_ Ну, почему тогда Пушкин сказал Дельвигу - чтобы тот стал на его место... здесь, мол, не стреляют, _ невозмутимо добавил Белозерский. _ Я что-то с этой его дуэлью совсем запутался.

_ Допился... бедный... Откуда ты это сейчас взял-то? _ возмущённый невежеством Белозерского (превышающим даже его собственное), проговорил Батюшкин. _ Это же совсем другая история... Ну ты - и пушкинист. Правильно говорил Владим Владимыч - "бойтесь пушкинистов". Это как-то Пушкин повздорил с Кюхельбекером... Дело дошло до дуэли. Пушкин взял себе в секунданты Дельвига; а Кюхельбекер - Вяземского. Стрелять уговорились с тридцати шагов - но по три раза. Кюхельбекеру стрелять первым, - а он, мало того, что подслеповат - так ещё и с пистолетом обращаться не умеет. А тут и вовсе - в друга надо стрелять. Первый раз он чуть себе ногу не прострелил. Второй раз - едва не попал в Дельвига. Ну, на третий раз Пушкин и говорит Дельвигу: "Дельвиг, стань на моё место. Оно здесь самое безопасное". Потом подумал - и добавил (обращаясь к Кюхельбекеру): "Ты извини, Кюхля... Я бы и тебе предложил стать на моё место; но тогда ты можешь случайно застрелить Вяземского - а мы у него сегодня обедаем". На этом - посмеялись, и решили дуэль прекратить. Пушкин отказался от трёх своих выстрелов - против одного выстрела Кюхельбекера. Кюхельбекер знал, что Пушкин (не в пример ему) хорошо стреляет - и принял его извинения, хотя и, по виду, продолжал на него сердиться. Потом они поехали к Вяземскому. Там, по обыкновению, из обеда устроили "обедню" - маленькую поэтическую пирушку (где был самый узкий круг - "посвящённых" в таинство Божественного света "Зелёной Лампы")... По кругу (вместо тостов) читали свои стихи (за которые дружно пили шампанское - желая (вместо славы и денег) любви и вдохновения тостующему автору)... Если среди стихов-тостов встречались стихи, посвящённые кому-либо из присутствующих, - то его назначали тостуемым, и он в ответ должен был произнести хвалебный стих или хвалебную речь в адрес самого тостующего; после чего все дружно пили и за него, желая и ему: любви и вдохновения... Пушкин, по обыкновению, читал последним - и только свои самые новые стихи. Растроганный Кюхельбекер его простил - и даже сам просил у него извинения... Вот что такое поэзия, _ завершил свой рассказ Батюшкин. _ Когда говорят Музы - пистолеты должны молчать... и слушать... а кое-что и записывать для себя на память... чтобы не стрелять в кого попало...

Было видно, что рассказ Батюшкина произвёл на Белозерского какое-то особенное впечатление. На некоторое время он как бы застыл в каком-то ностальгическом оцепенении... Потом вдруг встрепенулся - и в прежней весёлой интонации проговорил Батюшкину.

_ Ну, ладно - можешь не отвечать... насчёт Дантеса "с маленькой буквы". С ним всё ясно: стрелял в Пушкина - а попал в себя. Лучше бы он сразу застрелился... Когда-то ему даже сочувствовали: мол, пострадал ни за что; подумаешь, стрелялся - все, мол, стреляются... А теперь, если его и помнят - то лучше бы его забыли. Я и сам знаю, что это за тип... Бог ведь не убивает людей - которых он хочет забрать на небо. Это право у Него выпросили демоны. "Дерьмомс... Дантес был самых грубых... мерзких... правил...". Как там дальше, Александр Владимирыч?.. Ты что? Спишь что ли? Ладно, я и сам помню - "тралям-тралям-тралям... управил..."... и даже - могу ещё присочинить смачно... "когда случился с ним прононс... он снял картуз, ремень поправил... и сам себя ударил в нос..."... Вот так. И так будет с каждым.

_ Ха-ха-ха, _ рассмеялся Батюшкин, _ ну, ты - и поэт-переплётчик... тебе бы эпиграммы сочинять на обидчиков... за деньги... богатым бы человеком был...

_ Ну, да... _ улыбаясь, проговорил довольный (своим неожиданным успехом) Белозерский. _ Одному сочинишь - он тебе заплатит; а на другого сочинишь - он тебя застрелит.

_ Это, да... _ согласился с ним Батюшкин. _ Это очень может быть... какие стихи - а то может и застрелить. Иному: что поэта за стихи застрелить - что самому за долги застрелиться...

_ Ха-ха-ха! _ рассмеялся Белозерский. _ Ну ты и пример привёл для сравнения... Хотя, с другой стороны - каждому своё... один после себя стихи оставляет; другой - долги... Ну так что, будем пить за этого Дерьмомса... Дантеса? или пропустим? _ поднимая рюмку, проговорил Белозерский.

_ Не-ет... _ уверенно проговорил Батюшкин. _ За Дантеса... даже если он - и Дерьмомс... пахнет... с большой буквы... я пить не буду... Я хотя и не поэт - но не люблю, когда в поэта стреляют. Хочешь досадить поэту - дай ему денег; хочешь сильно досадить поэту - дай ему много денег. А стрелять в поэта - это не по правилам дуэли... то-есть - не по правилам кодекса чести... Это всё равно, что стрелять в ребёнка.

_ Тогда давай выпьем за друзей Пушкина... (выпили за друзей Пушкина)... Или нет... их слишком много - так можно и спиться. Давай выпьем за секунданта Данзаса... (выпили за секунданта Данзаса)... На его месте - я бы набил Дантесу морду... вместо дуэли... За это - хотя и не присваивают генерала, но и не разжалуют в майоры... А полковника ему и так бы дали... если не по должности - то по отставке... Зато теперь - не Пушкину был бы памятник, а Данзасу...

_ Это ещё - за что? _ удивился Батюшкин (заглядывая под стол и выискивая глазами - чего бы ещё выпить).

Белозерский немного подумал... затем - встал, взял в руки салфетку, развернул её (держа наподобие Указа) и торжественно стал зачитывать...

_ "По просьбе общественности, временно исполняющий обязанности императора Николая 1 Романова - в части установления исторической справедливости, - Моё императорское величество... Анатолий 1 Белозерский... посовещалось - и решило... Отменить установление великому поэту Пушкину прижизненного рукотворного памятника - за развязывание им дуэли с означенным убийцей Дантесом...".

_ "...сохранив за великим поэтом Пушкиным право на установление ему нерукотворного памятника по его кончине...", _ осторожно добавил Батюшкин.

_ Ладно, пусть будет... _ согласился с ним Белозерский, и продолжил. _ "...И заменить его прижизненным рукотворным памятником полковнику в отставке Данзасу - за предотвращение им дуэли великого поэта Пушкина с означенным убийцей Дантесом... Указ... Сим удостоверяю: "За предотвращение убийства великого поэта Пушкина...".

_ "...коего я являюсь цензором и почитателем...", _ опять добавил Батюшкин (вытаскивая из-под стола новую бутылку коньяка).

_ Ну, ладно... пусть будет... _ нехотя (по всей видимости, входя в роль самодержца) согласился с ним Белозерский. _ "...путём мордобития... нет... путём тяжкого мордобойства... с нанесением непоправимого ущерба морде...", _ продолжал Белозерский.

_ "...путём тяжкого повреждения лица...", _ осторожно открывая бутылку, опять поправил его Батюшкин.

_ У демонов - не лица; у них - морды... _ самодержавно отклонил его поправку временно взошедший на "императорский престол" Белозерский.

_ Согласен... _ верноподданнически согласился с ним временно пожалованный должностью "первого министра" Батюшкин, разливая коньяк по рюмкам.

_ Он согласен, видите ли... Зачем тогда было перебивать? Кто из нас "император" - я? или ты?.. _ недовольно проговорил "император" Белозерский. _ Вот, теперь сбился... Как там у нас было?.. "...путём мордобойства..." - чего?.. _ милостиво назначил он аудиенцию своему "первому министру" Батюшкину.

_ "...путём тяжкого телесного мордобойства...", _ виновато подсказал ему "первый министр" Батюшкин.

_ Да, правильно... "путём тяжкого телесного мордобойства, с нанесением непоправимого ущерба морде лица... означенного убийцы Дантеса - пожизненно... прижизненно установить вечный рукотворный памятник полковнику в отставке Данзасу. Участнику же дуэли, великому поэту Александру Сергеевичу Пушкину, присваиваю духовный титул "Гения" и светский титул "владетельного князя" Российской империи и дарую ему имение из десяти деревень в Санкт-Петербургской или Московской (на выбор) губернии со всеми примыкающими к ним землями - и ссылаю туда пожизненно... чтобы он писал стихи и разную прочую прозу, а не стрелялся с кем попало на пистолетах... Супруге же его, Наталии Николаевне Пушкиной, из-за которой едва не погиб означенный великий поэт Пушкин, присваиваю (по мужу) духовный титул "Таланта" и светский титул "владетельной княгини" Российской империи и определяю последовать за ним в его имение - на вечное поселение... чтобы она ублажала великого поэта Пушкина и воспитывала из его детей великих поэтов и писателей - а не танцевала с кем попало на балах... Имение же это должно быть расположено в самом красивом месте одной из означенных губерний... Виновного же в покушении на вечную жизнь великого поэта Пушкина, означенного убийцу Дантеса, объявляю: лишённым чинов и дворянства, и высланным из моей империи - навечно...", _ продолжал "император" Белозерский.