_ Ха-ха-ха, _ ещё больше развеселился Белозерский. _ Ну, ты и загнул. А? Александр Владимирыч?.. Ты слышал, чего он тут наплёл про Пушкина? Мол, Маяковский берёт Пушкина в охапку и носит по Москве... Пушкин тебе что - ребёнок что ли? _ повернулся он опять к Батюшкину, так как Платонов (к слову сказать - Владимир Александрыч) всё ещё полудремал - и на слова Белозерского только отмахнулся. _ ...Тем более, что такие подробности про человека может знать только близкий родственник... племянник, например, _ хитро подмигнул он Батюшкину.

_ Почему: ребёнок? - памятник... который стоял на Тверском бульваре - а теперь перешёл на другую сторону Пушкинской площади... но душа у него - ребёнская... я что, по-твоему, ребёнка от памятника отличить не могу?.. _ теперь уже Батюшкин и сам начал понимать, что что-то в его словах не вполне связывалось.

_ Во-во - памятник... с ребёнской душой... который перешёл на другую сторону площади... _ теперь уже торжествующе усмехнулся Белозерский (вертя пальцем одной руки у своего виска, а пальцем другой - у виска Батюшкина). _ Ты что-то тут совсем заплёлся. Это не у меня - не все дома... это у тебя, хотя и все дома - но никому не открывают и сидят в темноте... А то он мне ещё тут пальцем крутит.

Они выпили за Маяковского, потом за Пушкина... потом - за оба памятника: один - на "М"; другой - на "П". Потом они (главным образом - Батюшкин) вспомнили, что между ними: "вот (мол) - беда, - позатесался Надсон", - за Надсона пить тоже не стали; а выпили за "Некрасова Колю, сына покойного Алёши": "он (мол) - и в карты; он (мол) - и в стих; и так (мол) - не плох на вид"; выпили за памятник Некрасову Коле ("сыну покойного Алёши") - который нужно ("срочно!.. сию же минуту!", - пьяно резюмировал Батюшкин) поставить "между "М" и "П""; потом уже пили за что попало: за то, что - "по волнам, играя, носится миноносец с миноносицей"; за то, что - "если звёзды зажигают - значит это кому-нибудь нужно"; за - "будьте добры - подстригите мне уши"... ("Я сразу смазал карту будня, _ грозно поднимаясь из-за стола и пьяно шатаясь, и при этом ещё стараясь вилкой дотянуться до салфетки, проговорил Батюшкин, _ плеснувши краску из стакана; я показал на блюде студня косые скулы океана. На чешуе жестяной рыбы прочёл я зовы новых губ, _ ему, наконец, удалось (с третьей попытки) дотянуться вилкой до салфетки. _ А вы ноктюрн сыграть смогли бы - на флейте водосточных труб", _ размахивая салфеткой (как победным знаменем) и пьяно крича, с издёвкой спрашивал Батюшкин неизвестно кого (но почему-то уставившись на спящего Платонова - как будто в нём одном сошлись (как на дуэли... даже, нет - на рыцарском турнире... (с ним, Батюшкиным)... все недруги и завистники Владим Владимыча); обалдевший от такого обилия свеженьких тостов Белозерский, только успевал подливать им в рюмки коньяк)...

Наконец, Батюшкин затребовал - чтобы они с Белозерским выпили за успех безнадёжного дела... Выпили и за это... но почему-то всвязи с Маяковским.

_ Хотя, лично я не понимаю, _ всё же усомнился Белозерский, _ при чём здесь Маяковский... даже если он и Владим Владимыч... и даже если он лично знаком с Пушкиным... Дядя-то тебе - Пушкин... пра-ра... а не Маяковский... Или ты забыл?

_ Нет, я не забыл - я помню, _ с пьяной грустью проговорил Батюшкин. _ Он ещё, когда я был маленьким, приходил к нам домой, брал меня на руки, поднимал меня и говорил, - вот, мол, сейчас ты - просто Батюшкин; а вырастешь - будешь как я: Пушкин.

_ Вот, _ радостно проговорил Белозерский. _ А говорил, что Пушкин тебе - не дядя... Знаешь что я тебе скажу: талант, вдохновение, - это всё - не главное. Главное - иметь такого дядю, как Пушкин... Талант можно пропить, вдохновение можно растратить на тосты. А родственные связи - ни пропить, ни растратить на тосты нельзя... их даже продать нельзя!.. Об этом ещё твой дядя говорил.

_ Он говорил: "не продаётся вдохновенье - но можно рукопись продать"... _ поправил его Батюшкин.

_ Ну вот же, я и говорю... _ невозмутимо проговорил Белозерский... потом мечтательно добавил. _ Да... А у меня никогда небыло такого дяди... пра-ра... Ты его не забывай - пиши ему. Дяди это любят...

_ Нет, я его не забуду... _ грустно проговорил Батюшкин (вторя грустно-пьяной интонации Белозерского) - и вдруг встрепенулся (словно бы опомнившись). _ А куда писать-то?! Я его адреса не знаю. Он когда умирал - адреса мне своего не оставил. Ты меня, говорит и без адреса найдёшь. Я, говорит, тебе приснюсь - и дорогу к себе покажу...

_ Адреса он не знает... А справочная служба тебе на что... _ оборотистый Белозерский уже вынул из кармана переговорное устройство связи, с кем-то переговорил и, повернувшись к Батюшкину, снисходительно проговорил. _ Что бы ты без меня делал... Записывай... Небесная Канцелярия... записал?.. (удивлённый Батюшкин вынул из кармана ручку и стал спешно записывать адрес на салфетке)... Небесная Русская Душа... небесный мир творцов русской изящной словесности... небесный посёлок Пушкино... Александру Пушкину - лично в руки... Отчество у них у всех там одно - Господнее... И всё-равно - я не согласен с его социальной активностью, _ вдруг (ни с того - ни с сего) опять взъелся на Пушкина Белозерский. _ Если ты поэт и в тебя нельзя стрелять... а душа у тебя ребёнская - то не лезь в политику. А если ты лезешь в политику, - то вырасти сначала - как буревестник революции Алексей Максимыч; а потом уже призывай бурю... на скалы ветхого мира - и носись над ней... с вестью о грядущем новом мире... а не прячься в деревне... в утёсах... как жирная курица или трусливая куропатка... то-есть, как жирный гусь или трусливая курица... Я тут с тобой совсем от текста отбился... Как там правильно по тексту?

_ "Им, гагарам, недоступно наслажденье битвой жизни... гром ударов их пугает... Глупый пингвин робко прячет тело жирное в утёсах... Только гордый буревестник реет смело и свободно... над седым от пены морем", _ встав из-за стола (шатаясь), грозно продекламировал Батюшкин.

_ Во-во... А?! как сказано! _ вторил ему Белозерский. _ Одно слово - Буревестник Революции... (выпили за каждый стих отдельно; причём Белозерский пил стоя - из чего можно было заключить, что и у Белозерского был близкий родственник (может быть, даже - дядя) в небесном мире)... А то - "не стреляйте в белых лебедей!", "не стреляйте в белых лебедей!", _ ища - чем бы закусить, - тарахтел Белозерский. _ А сами к их жёнам пристают и доносы на них пишут... Убьют поэта - а потом двести лет свою вину на других сваливают. Всё-таки надо было Пушкину один раз застрелить этого Дантеса... вместе с его пушкинистами - чтобы другим не повадно было...

_ А то - наведут, понимаешь... "христоматийный глянец"... что потом без поллитры не разберёшься... _ выгрызая остатки солёного ананаса, строго поддакнул Батюшкин.

_ Во-во... Это художника может обидеть каждый - а поэт, особенно если он писатель, должен уметь постоять за себя... _ продолжал тарахтеть Белозерский (не понимая - за что бы ему ещё выпить).

_ ...и за своего читателя, _ опять поддакнул Батюшкин (нацедив себе и Белозерскому из почти пустой бутылки по несколько капель коньяку (который, как оказалось, был выпит полностью) и долив в обе рюмки из открытой (только что проснувшимся) Платоновым бутылки водки.

_ Ну ты не горячись, не горячись, Романыч... Анатолий... И то хорошо, что они не стали служить этим... трём императорам... то-есть... ну, да... этому триумф... умв... вирату... триумвирату... _ умно проговорил (с третьей попытки) только что проснувшийся Владимир Александрович (который краем уха хотя и слышал сквозь сон их разговор - но понял его как-то по-своему); затем он молча налил себе рюмку водки, тяпнул её в одиночку ("за здоровье его императорских величеств"), занюхал её салфеткой - и продолжил. _ Да и на кого им было опереться... Партию тогда нужно было организовывать - вот что... А декабристы... это... одно слово - дря... дво-ряне, _ выругался он напоследок, и тяпнул, не закусывая и не занюхивая, ещё одну рюмку ("за партию демократов")...