Лошадки сбавили темп, когда наступила кромешная ночь. Хрип измученных животных был нам сигналом к отдыху. Я хотел грациозно соскочить с коня, но задница затекла так, что я запутался в ногах и навернулся, зацепившись за стремя. Рон помог мне выбраться и сходу отправил готовить нам ужин. Остальные тоже фигней не страдали: кто разбивал небольшой лагерь, кто сразу пошел в разведку, только Рон остался со мной и занимался костром.

— До границы таким темпом, да при условии, что наши монстры не перемрут, доберемся через день — полтора. — сообщил после небольших подсчетов Нор. — Пока предлагаю распределить караул. Я встану первым….

Дальше я не слушал, мне они и были нужны только для ночного бдения, поэтому завалившись на свой лежак под импровизированной крышей, я просто нагло заснул. Среди ночи случился один инцидент — дикий олень неверно просчитал обстановку и, убегая от волка, выскочил на нашу поляну. Обошлось без жертв, наши лошадки забили несчастных оленя и волка, а потом сожрали. Все это мне рассказали на утро, так как я не проснулся, а вот у остальных от такого зрелища сон отшибло начисто. Но это только их проблемы.

До границы мы добрались к вечеру второго дня и, переночевав там, продолжили свой путь. На границе интересного было мало, но зато отдохнули мы как люди, о чем не стоит забывать. Земли Старгольда, что пали под властью своих соседей, нам не очень понравились. Во-первых, мы нарвались на засаду уже в первый день пути, во-вторых, с напавших взять было совершенно нечего. Нищета вышла на большую дорогу, а это показатель жизни людей. На наших землях нет грабителей, так как никому это не нужно, а еще разведчикам очень скучно, поэтому охота на лазутчиков — их любимая игра. Что еще нам не приглянулось — живность. Ее было настолько мало, и крупные животные были до такой степени пуганные, что даже лучница не могла подобраться на расстояние выстрела. Однако Рон не зря ел за троих — еды у нас было прорва. Итого, с охотой у нас не шло, ехали мы спокойно, раненых нет, трофеев нет. Не дорога, а курорт.

Сглазил. На третий день пошел дождь, стало холодно и мокро. Темп наш упал до скорости среднестатистической колонны, но мы продолжали свой путь. По расчетам Рона, нам осталось преодолеть около полусотни километров и мы уже увидим городскую деревню. Пришлось думать, где мы будем оставлять группу — за деревней или внутри нее. После жарких споров решили, что в самой деревне будет лучше, но там могут быть злые и кровожадные жители, что не будут гореть желанием нас приютить. Поэтому этот вопрос оставили на Ширна, коли назвался разведчиком — вперед. Борис полетит с парнем.

К деревне выехали после заката. Селение уже погрузилось в ночную фазу. Редкие окна горели слабым светом, что пробивался сквозь мутные окна. Ширн выехал на разведку местности, а мы с Роном направились дальше. Я вспоминал свой первый и второй путь через это село. Приятные воспоминания, если бы не вода что стекала мне за шиворот….

Главные городские ворота были заперты наглухо, однако узкая створка дверного окошка открылась. К нам вышел немолодой стражник с испещренным оспинами лицом и грязными засаленными волосами. Лицо его было неприятным, словно его каждую ночь вот так выталкивают под дождь, и это ему надоело еще лет семь назад. Стражник был с взведенным арбалетом и видимо, не в лучшем расположении духа. Мы остановили коней и ожидали начала разговора. Стражник посмотрел на нас и оценил коней и доспехи как дорогие предметы, а значит мы либо рыцари, либо просто не самые бедные путники.

— Доброй ночи, господа. Что привело вас в наш славный город? — хриплым пропитым голосом спросил стражник. Я молча подкинул ему серебряную монету, которая исчезла в его руках. Арбалет был перемещен на спину встречающего. — Благодарен щедрым гостям, однако в город я все равно вас пустить не могу. Ночью ворота закрыты. Указ Герцога. Вы можете остановиться в деревенском трактире, уверяю вас, там отличные кровати и хорошая еда. С рассветом ворота будут открыты, и вы сможете пройти.

Мы все так же молча переглянулись и, развернув коней, пошли обратно в деревню. Технология отлажена, спустя пару десятков метров мы увидели табличку «Сельский трактир», которую не видно, если ехать в город. Повернув по указателю, мы увидели широкое двухэтажное деревянное строение, из которого выбежали два мальчишки и взяли наших коней за поводья. Дальше дело техники. За тяжелыми дверями оказалось очень просторное и теплое помещение, а главное — сухое. К нам подошла немаленькая женщина с длинной русой косой и пестрым платком на плечах. Низко поклонившись, она протянула нам две кружки с теплым сладким напитком, вероятно разбавленный компот из яблок.

— Добро пожаловать в Сельский трактир, дорогие гости. Могу ли я предложить вам самые лучшие комнаты? — голос ее был глубоким и приятным, таким можно и детей убаюкивать, и песни деревенские напевать. Хотя я что-то отвлекся. Я снял свой шлем и улыбнулся.

— Доброй вам ночи, хозяйка. Покажите нам ваши лучшие покои и разогрейте кухню, мы у вас останемся до утра.

— Ой, да вы никак от ворот едете? Проходите, я покажу вам две лучшие комнаты, вы останетесь довольны. — женщина слегка подобрала подол своего платья и повела нас в правый коридор, попутно продолжая свои изречения. — Сегодня прямо ночь гостей. К нам уже заехали залетные рыцари, но вы к ним лучше не ходите, не нравятся они мне. В город они не собираются, одежды их темные, а еще с ними черный ворон, словно они из самой преисподней вышли. Вы господа явно к турниру прибыли, а это дело богоугодное.

— Вы веруете в Бога нашего Тира? — заговорил Рон и доверительно заглянул в глаза женщине.

— А вы никак Рыцарь света! — всплеснула руками от эмоций хозяйка. — Давно не видела ваших паладинов, лет десять наверно. Неужто орден восстановлен?

— На все воля Тира. — обтекаемо ответил Рон. Но тетка сразу сменила направление и открыла дверь по левой стороне, хотя и шла до этого по правой. Отперла ее и, зайдя внутрь, подожгла два фонарика в стеклянных колпаках.

Комната была очень хорошей, при свете дня, наверно, и вовсе прекрасной. Довольно просторная, две кровати в разных концах, широкий стол в середине и восемь стульев. Вдоль стен горшки с цветами и прочей растительностью и умывальник. Если судить по ранее виденным трактирам — это просто хоромы.

— Эту комнату мы всегда оставляем для особо важных гостей. — сказала хозяйка. — И для вас она будет немного дешевле. Я же знаю, как тяжело вам достаются деньги, борьба с тьмой сложная работа.

— Сколько? — спросил я.

— Два золотых. — ни фига себе, дешевле! Да она просто три шкуры с нас дерет. Но спорить я не стал. Вот еще, с плебеями спорить. Молча вынул две золотые монеты и вложил в ладонь женщине. — Благодарю, благородные господа. Выходите в общий зал, я накрою на стол. Мой муж отлично готовит, вы останетесь довольны.

Когда тетка ушла, мы скинули свои сумки и сняли доспехи. Неожиданно развеселился Рон, но пока мне ничего не ясно, я не стал его допрашивать. В дверь постучали, я открыл. На пороге стояла все та же хозяйка трактира и протягивала нам несколько полотенец и пледов. Вот теперь мне становиться понятно, с чем связанна цена этого номера. С благодарностью приняв подношение, я стянул с себя мокрые вещи и вытерся как человек. Рон вытирая слезы, сделал тоже самое.

— Ну? И чего мы смеемся? — кивнул я ему и отжал свою рубашку прямо в цветочный горшок.

— Рыцарь света…. Я помню времена, когда от этого звука на колени падали и мечтали, чтобы его не заметили, а тут такая радость. Видимо эта война идет на пользу душам людей и моим братьям.

— Это так весело? — я ничего не понимал.

— Это, как ты однажды сказал — «дурализм». Столько лет мы избегали войн, а оказывается, надо было делать наоборот. — он еще раз бодро хохотнул, а потом махнул на меня рукой. — Ты не поймешь. Ну что? Пойдем кушать? Посмотрим кто готовиться тебе нос утереть?

В просторной, но немного темной столовой мы не стали подсаживаться к нашим, так как мы типа раздельно, да и еду нам дали бесплатно, точнее, за нее было уже уплачено раз восемь. Плюс у нас была молодая, чуть полноватая официантка, как я понял — дочка хозяйки. Это все прекрасно, но вот только эта девонька неоднозначно выказывала нам свое внимание и желание быть с нами как можно дольше. Закончилось это тем, что я прогнал ее. Рон меня осуждал минут тридцать, чем не слабо расшатал мои слабые нервы. Затем поход в комнату, и на боковую.