Первая прямая ассоциация с этим выражением — Богдан Петрович и его сыновья, вторая косвенная — я от матери не отличаюсь и так же люблю долго и нудно размышлять о личном, но не делать решительных шагов. От таких мыслей закашлялась, чем ее и напугала.

— Ты в порядке?

— В порядке.

Сбивчиво попрощалась и отключилась. Странно, появилась уверенность, что я в этой поездке домой точно встречу Л… До этого мне удавалось огибать тему о нем и Наташе, то ли вопрос задавала встречный, то ли обрывала разговор, а иногда и уходила, незаметно, чтобы Дима не понял, чего именно я слышать не хочу. А впрочем, и сейчас подумав о прошлом, быстро переключилась: что одеть, что купить в подарок и как попасть к Богдану Петровичу. Вдруг Серега будет проездом в Днепропетровске, и меня подвезет во Львов. Это было бы замечательно.

Мне удалось решить все поставленные вопросы в первую же неделю, и я перестала думать о перелете домой ровно до тех пор, пока мой новый клиент не спросил надолго ли я улетаю.

— Пять дней.

Русский немец тридцати двух лет, светленький и зеленоглазый удивился: — Так долго?

— Вилберт, в мое отсутствие два сеанса массажа с вами проведет Маргарет. Уверена, вы с ней не заскучаете.

— Пышная блондинка ассистент? — поинтересовался клиент, лежа на массажном столе.

— Да. — Я накрыла его полотенцами, повторяя как молитву, — полежите немного.

Но он неожиданно зашевелился, поднялся на одном локте, задавая мне вопрос: — Скажите, Оля, вы едете к жениху?

— Нет.

— У вас есть парень?

Да, тридцатилетние времени не тратят на окольные пути в добыче информации, спрашивают прямо. Вот только и я уже не малышка, честно отвечать, не намерена.

— Что-то типа того есть.

Он не первый, кто интересуется и не первый кто пытается приударить за мной, вот только к светленьким меня не тянет уже. Проще сказать, что кто-то есть, чтобы не объяснять, почему никого нет.

— Оля… — сел, натянув полотенце на плечи, — вы откажете мне, если я приглашу вас погулять по горду? Скажем завтра во втором часу дня. Вас это устроит?

— Где?

— Есть одно потаенное местечко…

Красная лампочка в голове зажглась сразу же. Я знаю его всего ничего. Месяц, если быть точной и большую часть сеансов он молчал, а я им не интересовалась и не тестировала на вменяемость. Это не брат, не друг, не одногруппник, которого я за пять лет, узнала, как свои пять пальцев. И потому соглашаться на потаенные места не буду.

— Если погулять, то в центре. — Оборвала его резко изменившимся голосом.

— Боитесь? — прищур красивых глаз подчеркивает внимательный взгляд, вот только улыбка осталась прежней.

— Да, боюсь не успеть выспаться перед перелетом. Я вылетаю ночью.

— Если мы задержимся, могу подвезти домой, потом в аэропорт.

— Не стоит.

Он сделал паузу, а затем с той же улыбкой согласился: — В центре так же много интересных мест. Я заеду за вами, скажите адрес.

Адрес — незачем.

— Я буду в городе на площади Chamissoplatz. Устроит.

— Да. — Спустился со стола и вышел в раздевалку.

Вот и начало новой истории «Оля без Леш» только бы она была с хорошим концом и без неожиданных поворотов.

Завтра наступило неожиданно быстро, а я мало что успела сделать перед отъездом, поэтому во втором часу дня все еще была на работе, где Вилберт меня и застал. Он предварительно позвонил, уточняя, куда я запропастилась, а вот теперь сам явился, удостовериться.

— Тяжелый день?

— И он еще не закончился. — Я оторвалась от бумаг. — Чай, кофе или…?

— Вас, пожалуйста.

Улыбнулась воспоминаниям. Точно так же может шутить Серега Краснощек, он бы наверняка попросил заверните с собой, а Алек — взял бы без острого соуса. Да, я по ним соскучилась.

— Еще полчаса и я буду свободна.

— Начало четвертого. — Произнес он задумчиво. — Оля, освободившись, вы еще сможете погулять?

— Да. А почему вы спрашиваете?

— Моя девушка, Хелма, ее после работы сложно куда-либо вытянуть.

Вот это оборот.

— Почему вы улыбаетесь? — его вопрос вывел меня из задумчивости.

— Подумала, как нелегко вам ее вывести в свет.

— Удается время от времени. Она не готовит дома. Знаете в ее семье не принято, чтобы в доме пахло едой, на кухне можно разогреть что-либо, нарезать и полить соусом, но редко. В основном мы идем в какое-нибудь заведение, и потом гуляем по городу.

— Где она сейчас?

— В Хельсинках. Она художник.

— И меня вы пригласили, чтобы…?

Если он задает вопросы в лоб, то и я на это имею право, и манерничать незачем.

— Чтобы «кто-то есть» немного приревновал. А мы развеялись.

— Приревновать не получится.

— Почему?

— Он далеко и излишне уверен… в нас. — Вспомнился старший сын Богдана Петровича и слова, произносимые еле слышно: «уже решил».

— Как я понимаю, он уверен не безосновательно… — улыбнулся немец.

— Именно.

После таких выяснения на душе стало совсем спокойно. Он не ухаживать за мной явился, а просто поговорить. Что ж я не против.

Итак, в ходе нашей неспешной прогулки и раннего ужина выяснилось, что Вилберт ранее носил имя Виктор. Он один из волжских немцев, который прожив в Германии 17 лет, желает вернуться в Россию.

Его семью во время второй мировой войны вывезли в Сибирь. Он там родился и шестнадцать лет жил в Новосибирской области у самой границы с Казахстаном. Через месяц после отъезда благополучно перебрались в Дармштадт поближе к родственникам. Быстро начали строиться и легко обосновались.

Вот только отношение коренных немцев к вернувшимся неизменно. Они куда лояльнее относятся к туркам, проживающим в Германии.

— Знаете, постепенно стал замечать, что как бы ты к ним не подстраивался, они все равно видят разницу и решительно ограничивают контакты.

— А ваша девушка?

— Она немка из Казахстана.

— Почему вы решили вернуться?

— Устал от зашоренности, пропаганды и вечной подотчетности. Если не поднимать головы выше материальных благ: бутылка пива в холодильнике, батарейки в пульте для ТВ, жить можно. Но я вышел из этого состояния, прозрел.

— Вам не нравится то, что вы видите.

— Абсолютно. Я не знаю, кто живет рядом со мной, я не знаю, кто работает возле меня, и, работая, я зарабатываю меньше, чем могу получать сидя дома. А это минимальный уровень дохода, чтобы просто жить.

— Но ведь многие…

— Получают пособие и неофициально работают. — Закончил он мою мысль. — Да. Но скажите Оля, отрабатывая 140 евро и получая из них 50 центов, разве можно гордиться тем, что придя домой, я не желаю видеть Хелму и общаться с ней. Все заработанное тратится, а счастья нет.

— Думаете, в России будет проще, легче, спокойнее?

— Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Главное не бояться делать шаг. Сложности есть везде.

Странно, но эти его слова я как-то сразу для себя выделила. Бывает же такое, что встретишь незнакомого человека, или знакомого через много-много лет, и произнесет те слова, которые очень нужны тебе.

— Было много предпосылок, подталкивающих вас к этому решению?

— Больше, чем хотелось бы. — Он улыбнулся и решил перевести тему. — Давайте поговорим о вас. Оля, откуда вы родом?

Мы просто говорили о прошлом и настоящем, а когда диалог касалась моего парня под кодовым названием «кто-то есть», я вспоминала Алека и охотно говорила о нем.

Ева взглядом указала на наши соединенные руки:

— Итак, Ольга, вы переступили через все опасения и таки встретились с Алексеем?

— Да. — Послала супругу нежную улыбку, спровоцировав такую же на его лице.

— Что этому способствовало?

— Встреча с рыцарем из разрушенного замка. Я приехала в родной город в мае на роспись мамы и отчима, и наши с ним пути пересеклись.

— Это столкновение радикально перевернуло ваш взгляд на рыцаря?

— Скорее на себя. — Крепче сжала руку мужа, и он в ответ провел пальцами по тыльной стороне моей кисти. Что ни говори, но не будь у меня прокола с тем Лешей, я бы так и не оценила Алека. — Я уже была готова к этой встрече.