После таких снов хотелось лезть на стенку. Или курить. Сигареты ему не выдадут. И напряжение, муторную тягость в душе приходилось снимать медитацией. Комплекс упражнений для разминки. Плавных, тягучих, рассчитанных на сосредоточение внимания, заставляющих замечать любую мелочь. Когда-то они выматывали, и комплекс долго не удавалось довести до конца полностью. Но постепенно тело привыкло. Освоилось. И медленный переход из стойки на вытянутых руках в горизонтальное положение уже не казался таким сложным.

Заканчивался комплекс позой для медитации - сидя на полу, ноги скрещены, ступни лежат на противоположных бедрах, руки - на коленях. Глаза привычно закрываются. И мир теряет свои очертания.

Сила расползалась по комнате, заполняя каждый уголок и разворачиваясь в полную мощь. Впервые за долгое время. И не в агрессивной манере, как тогда в Гленже, а в созидательной. Спокойной. Плавной. Под стать оконченным упражнениям. Олеж мог чувствовать толщину стен, пола и потолка, улавливать малейшие движения воздуха, ощущать магические щиты и то, что прячется за ними. Обычно тоже пустоту. Но сегодня кое-что еще. Чужое присутствие. Ненавязчивое, почти незаметное, но все же...

- Может, зайдешь, раз уже пришла?

Оливия скользнула в комнату легко, не потревожив ни щиты, ни тех, кто наблюдал за ним через припрятанные камеры.

- Мне казалось, изоляция подразумевает отсутствие посетителей.

Он открыл глаза и взглянул на волшебницу. Та пожала плечами и устроилась напротив, просто опустившись на пол и поджав под себя ноги.

- Как правило - да, но всегда есть исключения.

- Зачем ты пришла?

Не то, чтобы он был не рад видеть светлую, но и от вынужденного одиночества еще не успел устать.

- Хотела удостовериться, что ты понимаешь, что делаешь. Пути назад не будет.

Олеж усмехнулся, игнорируя ее намек.

- Брасиян созывал Совет?

- Да, он рассказал о подозрениях на счет древних знаний.

- И ты считаешь, я не прав?

- Я родилась после войны, - задумчиво проговорила волшебница. Ее глаза затуманились воспоминаниями. - Нам не рассказывали о древних знаниях. О тайнах Абсолютов. Те, кто видел последствия войны, не желали нового витка. И все мы блуждаем, окруженные осколками знаний и чужого опыта.

- Меня тоже не посвятят в тайны?

Конечно, не посвятят. Кому нужно, чтобы знания оказались в ненадежных руках? Ивар Шеруда уже достаточно продемонстрировал, что можно сделать с кусочками древних знаний, и какие последствия могут последовать.

Оливия покачала головой, подтверждая его мысли.

- Если и посвятят, то не скоро. И не думай, что твои стремления останутся прежними после посвящения. Оно меняет. Очень сильно. Сложно удержаться за прежние ценности, когда изнутри буквально распирает от силы и необходимости ее использовать. Я когда-то не смогла...

Голубые глаза вновь стали старыми. Блеклыми и пустыми. И чем-то весь внешний облик женщины напомнил ему Стефанию. Седую старуху, не желавшую расставаться с печатью прожитых лет. Почему? Только ли из-за того, чтобы не тратить силу на глупости? Истинным не занимать энергии, и на омоложение должно было хватить. Почему же нет?

Странные мысли последнее время лезли в голову. Вопросы без ответов. Подозрения, не имеющие основания, но кажущиеся верными. Изоляция обострила восприятие до предела и наверняка развила способность к предчувствию. Что же будет после посвящения? И как справиться с собой, если не всем это удается?

Боевик вздохнул и посмотрел на сложенные руки. Что тяготило его в посвящении больше всего? Страх потерять себя. Забыть то, что дорого. Поверить в придуманные идеалы и остаться служить им до конца дней. Но сильнее всего где-то в глубине души полыхал подспудный страх причинить вред Афии. Новорожденные истинные не контролируют себя. А в ней слишком сильна Тьма. Если она окажется рядом, если...

Он потряс головой, отгоняя навязчивые мысли. К счастью, они еще не проникли в его сны, оставляя там место для воспоминаний. Но все же...

- Выполнишь еще одну мою просьбу?

Губы волшебницы тронула улыбка, будто она знала, о чем он попросит с самого начала.

- Чего ты хочешь?

- Среди вещей княгини есть браслет. Серебряный. Обыкновенный. Простое плетение. На нем не наложены чары.

Олеж читал отчеты алхимиков, в первую очередь кинувшихся оценивать именно драгоценности. И наткнувшись на снимок браслета, долго не мог отвести взгляд. Странно, что она его сохранила. Странно, что ей позволили взять его с собой. Вообще все странно, но разве по-другому у них бывает?

- Ты сможешь сделать то же, что и для ее сына?

Оливия чуть склонила голову на бок, продолжая улыбаться.

- Дай подумать. Ты просишь меня выкрасть улику из хранилища, наложить на нее заклятие, а затем... передать преступнице?

Она насмешливо приподняла брови.

- Исключая последний пункт, все верно.

Голос снова звучал спокойно и невозмутимо. Все же медитации полезны. Помогают восстановить контроль над собой.

- Кому мне отдать браслет?

- Мне.

Каким образом он собирался передать его Афии, боевик пока не знал, но был твердо уверен, что способ найдется. Главное заполучить необходимую деталь.

- Хорошо. Я не стану больше тебя отвлекать, - по лицу волшебницы пробежала болезненная судорога. - Возможно, тебе удастся сохранить то, чем ты дорожишь. Возможно. Удачи, Олеж.

Она исчезла также легко, как и появилась, не потревожив никого своим уходом. Тонкая магия. Ему придется очень долго учиться и практиковаться, чтобы действовать также виртуозно. Маг вздохнул и вернулся к тренировкам. Разминка, плавный переход к упражнениям и новая медитация.

А ночью ему приснился кошмар...

...Он в городе. На крыше одного из зданий где-то недалеко от центра. Вокруг царит ночь, на небе мерцают редкие звезды. В воздухе ощущается влага и мороз. Поздняя осень? Весна? Сразу не понять.

Внизу пролегает темный переулок, из тех, что позволяют незаметно покинуть общественные места и оказаться на одной из просторных центральных улиц. По переулку стремительно двигается фигурка. Приглушенный звук шагов выдает неплохую подготовку, учитывая скорость, с которой передвигается убегающая женщина. Бежать ей мешает платье - длинное, вечернее и уже потерявшее праздничный вид. Она ожидаемо поскальзывается на тонком льду, но успевает удержаться за стену и не упасть. Над головой бегуньи в здание вонзается пылающий сгусток Тьмы. Она шарахается в сторону, уходя от ударной волны, падает и катится к противоположной стороне переулка. Над городом начинает выть сирена.

Тот, кто бежит следом за ней, приближается стремительно, не давая себе труда скрываться, но терпение заканчивается раньше. Он прыгает вниз, взмахивая рукой и краем глаза наблюдая, как тело врезается в стену, а затем сползает по ней изломанной куклой. За первым преследователем следуют еще двое, но они - букашки. Хрупкие, ломкие, не соперники для него. Атакуют, но их заклинания стекают по защите, даже не принеся неудобств. И они еще успевают удивиться до того, как его сила сметает их и буквально стирает с лица этого мира. Щелчок пальцев, и сирена умолкает. В переулке снова становится тихо и мирно. Обычная ночь.

Он оборачивается к женщине, которая едва успевает приподняться на ободранных руках, и смотрит на него из-под массы распущенных, растрепанных волос, еще недавно наверняка собранных в прическу. В темноте видны только ее блестящие глаза, но ему хватает пары секунд, чтобы узнать ее. Сон обрывается...

...Олеж проснулся рывком, тяжело дыша и дико озираясь по сторонам. В голове гудела кровь, а кожа покрылась испариной, на лбу выступил пот. Сегодняшний сон сложно назвать добрым. И обостренное восприятие неожиданно подсказало, что именно вырвало его из кошмара - в магическом поле еще ощущался слабый след чужого присутствия. Маг огляделся. Рядом на полу лежал тонкий серебряный браслет.

Оливия выполнила его просьбу.

Медитировать больше не хотелось. Покой исчез, унесенный кошмаром и странным нетерпением, поселившимся под кожей. Нестерпимый зуд, заставляющий метаться по камере и все ярче ощущать собственное бессилие. Хотелось вырваться отсюда. Разнести стены, выбить дверь, уложить охрану и выйти на улицу, чтобы... Найти княгиню. Убедиться, что с ней все в порядке. Что она жива и здорова. Что сон - это только сон. Зуд не проходил, утихая лишь в короткие моменты очищения разума, но даже в глубинах собственного сознания Олеж продолжал испытывать страх. Ледяной ужас, парализующий волю. Таким может быть только страх перед неотвратимым будущим. Перед тем, чего невозможно избежать...