Я быстро зашагал прочь, и, пробравшись через кусты, вышел к руслу пересохшего ручья, вдоль которого направился дальше. Я прошёл всего ничего, когда захрустели ветки, сбоку в меня кто-то врезался, и мы оба свалились в сплетении рук, ног и острых локтей. За этим последовали беспорядочные крики ужаса и дикие удары, и в конце концов мне удалось воспользоваться своим весом и более крупным телосложением, чтобы оказаться сверху, сдавливая руками тощую шею.

– По? – Оказалось, я смотрю на узкое багровеющее лицо Бонарти По. Немного неохотно я разжал пальцы на его горле.

– О… – Он сделал очень глубокий вдох. – Он-ни пошли следом… – Он повернулся набок, и его шумно стошнило в наполненное листьями русло ручья.

– Кто пошёл за кем? – Я вскочил с него и отступил назад, скривив от отвращения губы.

– Т-те люди...

– Славяне? – Я развернулся, представив, что они выходят из подлеска. У По кишка была тонка, чтобы попытаться меня остановить, а вот трём славянам нужно было меня вернуть, если они хотели сохранить свои шкуры.

– Они напали на Стивенаса и сира Критчена. – Кивнул По, поднимаясь на ноги. – А я побежал. – Сейчас, в порванной и запылившейся городской одежде, он выглядел жалко. – За помощью. – Спешно добавил он. Ему хватило любезности выглядеть виноватым.

Справа от меня зашелестели листья, захрустели ветки – кто-то невидимый приближался к нам.

– О Боже! – Бонарти прижал руки к груди. – Это они!

– Заткнись! – Я схватил его за руку и, низко пригнувшись, потянул его за собой вниз. Главное в панике – паниковать тихо. Я крепко вцепился в него, раздумывая, насколько он задержит славян, если толкнуть его на них. Вокруг нас жужжали насекомые, под каблуками сапог шуршали сухие камушки, неуклонно нарастало желание пописать, и треск в подлеске приближался. Судя по звукам, не было похоже, что гонятся именно за нами, скорее это были хаотичные поиски, которые могли случайно нас раскрыть. – Надо бежать, – прошипел Бонарти.

– Погоди. – Бегство это хорошо и замечательно, но его нужно уравновешивать тем, что время от времени сидишь в укрытии. – Погоди.

Шелест и треск внезапно стали намного громче, и из кустов ярдов в тридцати от нас показалась маленькая фигура.

– Граф Изен! – Бонарти вскочил на ноги, словно появление графа решало все его проблемы.

Я вскочил секундой позже, точнее попытался, но из-за внезапного появления графа оступился на гальке и свалился на карачки.

– Вы! – Изен указал на меня своим слишком длинным мечом.

– Я могу объяснить! – Я не мог.

– Вы меня просто оставили! Нельзя бросать человека, которого вы победили! – Его голос звучал скорее неодобрительно, чем кровожадно. Липкие струйки крови стекали по его лицу там, где по нему попала ветка.

– Принц Ялан вас победил? – Бонарти удивлённо оглянулся на меня.

Граф Изен подошёл, немного шатко.

– Я нашёл его в лесу, бросил вызов и напал на него. Потом почти ничего не помню. Наверное, он ударил меня мечом плашмя по голове. – Он коснулся алыми пальцами своей раны.

– Да! Да! Так и было! – Я поднялся на колени и пополз назад.

Граф встал в паре ярдов от Бонарти и коротко поклонился в мою сторону.

– Отлично сражались, сир! – Он снова коснулся своих спутанных волос. – Но, но вы же убежали? – В его глазках-бусинках читалось замешательство, сменяющееся гневом.

– Конечно убежал! Размахивая мечами на королевском тракте, словно обычные драчуны, мы представляли опасность для честных граждан. И к тому же мне надо было избавиться от моих пленителей и завести их в лес, где я мог убить их без риска для крестьян.

– Простолюдины! Фу. – Граф Изен хотел было сплюнуть.

– Осторожнее, Изен. – Я поднялся на ноги. – Это граждане моей бабушки. Только Красная Королева может решать, насколько важны их жизни, и больше никто! – Я убрал меч в ножны, на тот случай, если он воспримет это за обиду.

Изен отмахнулся.

– Но вы оставили меня там!

– Я должен был отвлечь славян. – Иногда моя ложь производила чертовское впечатление даже на меня самого. – Я не мог позволить им найти вас, когда вы не в состоянии себя защитить. Я бы остался и сражался бы над вашим телом, но не был уверен, что смогу победить всех троих, если они нападут разом… так что я увёл их от вас. – Я выпрямился и потянул обеими руками рубашку на груди, что, как я надеялся, выглядело властно, мужественно и самоуверенно.

– Что ж… – Казалось, Изен не очень-то понимает, что обо всём этом думать. Я подозревал, что его разум всё ещё несколько замутнён от удара по голове. Он, прищурившись, посмотрел на меня, на Бонарти, на ближайшее дерево, пошевелил усами и, наконец, убрал меч в ножны.

– Отлично! – Я еле заметно поклонился. – Честь удовлетворена. Давайте убьём каких-нибудь славян! – И направился в сторону, противоположную той, откуда слышал лязг схватки на мечах.

***

Оказалось, что леса довольно вероломны. Чертовски легко заблудиться среди всех этих деревьев, которые выглядят очень похоже друг на друга. И каким-то образом, хоть я и считал, что знаю, куда идти, и игнорировал советы Изена вернуться на дорогу, мы нашли славян. По крайней мере двоих, неуклюже развалившихся на земле в собственной крови – к счастью, ничком. Сир Критчен лежал, сложив руки на груди и почти закрыв убившую его рану. Последним я заметил Стивенаса, который сидел, прислонившись спиной к поваленному дереву, вытянув ноги и положив на них меч, покрытый тёмной засыхающей кровью. Его рука и левый бок были алыми, колотая рана на плече перевязана полосками разорванной рубахи.

– Где ещё один? – По-деловому спросил Изен, оглядываясь.

– Удрал. – Стивенас кивнул в сторону плотных зарослей молодых деревьев.

Изен недовольно фыркнул.

– Довольно скоро мы его выследим. – Он глянул на сира Критчена и махнул в сторону Стивенаса: – Поднимите его. – Он помедлил, оказавшись в необычном положении, когда не может указывать всем вокруг: – Бонарти, за дело!

Я понятия не имел, как тощий и хилый Бонарти умудрится поднять с земли гору мышц вроде Стивенаса, но чёрта с два я стал бы ему помогать, если граф собирался только смотреть. К тому же Стивенаса привели следить за соблюдением правил, пока Изен резал бы меня на куски, так что я ему не очень-то сочувствовал. Хоть и был ему признателен за то, как он расправился с братьями-славянами. Да и то сказать, двое из трёх во многих обстоятельствах не так уж плохо, хотя здесь я бы предпочёл, чтобы Стивенас прикончил всех разом.

Мы с графом Изеном смотрели, как Бонарти возится с воином. К счастью, несмотря на потерю крови, Стивенас ещё мог передвигаться, и вскоре он уже вёл нас обратно на дорогу, демонстрируя куда больше способностей к навигации, чем все мы.

Мы снова перебрались через канаву и вышли на Аппанскую дорогу, и каждый из нас был значительно более грязным, побитым и израненным, чем часом ранее. Толпа давно рассосалась, но к счастью разносчик поставил свою телегу у обочины и присмотрел за оставленными лошадьми. Наверное, он провёл время, оценивая шансы на награду против выгоды конокрадства и раздумывая, насколько высока вероятность, что его поймают и предадут суровому правосудию, как всегда поступали с конокрадами в Красной Марке.

– Порядочный человек. – Изен бросил мужику монету и махнул ему рукой, чтоб отправлялся восвояси. – Постой! – Граф поднял руку, прежде чем разносчик влез на свою телегу. – По, возьми этого человека в лес и принесите сира Критчена. Положим его на телегу и вернём в Вермильон. – Он покачал головой, словно его оскорбляла мысль о рыцаре, ставшем грузом в телеге разносчика.

Бонарти вроде бы хотел возразить, но передумал и побрёл в сторону леса, а разносчик за ним. Тем временем Стивенас смог влезть в седло, и сидел теперь, сгорбившись от боли.

– Итак… – Граф Изен прищурил суровые глаза и уставился на меня, словно копался в памяти.

Я решил смыться оттуда восвояси как можно быстрее, на случай, если голова Изена прояснится, и к нему начнут возвращаться детали того, как именно она была затуманена.