— Убили? — сказала она.

Я кивнула.

— Прошу, миссис Вэй, помогите понять, что тут происходит.

Она встала из-за стола, не заметила, что сжимала фишку маджонга. Она медленно повернулась, обдумывая новость.

— Я помогу тебе, Ли-лин, — сказала она, — но только если ты позволишь научить тебя.

— Миссис Вэй, вы точно не меньше меня хотите наказать убийцу девочки.

Мы долго смотрели друг на друга поверх стола и фишек маджонга в комнате, на стенах которой были ящички с травами. Она отвела взгляд.

— Хорошо, Ли-лин. Конечно, ты права. Надеюсь, ты передумаешь насчет обучения у меня, но давай сначала обсудим, что тебе нужно знать. С чем тебе помочь?

Я рассмеялась, но невесело.

— Многое происходит, миссис Вэй. Творится ужасное, а еще девочка убита, девочка без лица попыталась пожертвовать собой за меня…

— У меня есть свободное время, и даже мой муж знает, что нельзя заходить сюда, когда я назначила маджонг. Так что не спеши и расскажи. По одному за раз.

Я рассказала ей о Сю Шандяне и его жене, Анцзинь, о ее пропавшей душе, о безликой девочке, которая была бумажным подношением, созданным моим отцом.

— Он не нарисовал подношению лицо? — спросила миссис Вэй.

— Вряд ли он так хотел, — сказала я. — Думаю, кто-то заказал фигурку у бумажного мастера Йи и нанял моего отца сделать с ней подношение. Думаю, он выполнил условия сделки. Я бы на его месте тоже посчитала бы просьбу странной, но не опасной.

Она молчала. Я продолжала:

— Думаю, проклятие, убившее Сю Анцзинь было частью большого ритуала, и я верю, что для этого ритуала была создана безликая девочка, Меймей.

— Меймей? — спросила она. — Ее зовут «Младшая сестра»?

Я смущенно покраснела.

— Я назвала ее.

— Интересный выбор имени, — сказала она.

— Не было времени выдумывать, — сказала я.

— Имя несет смысл, Ли-лин, — сказала она. — Твой отец создал вас обеих, придал вам облик и одежду и не дал ни одной из вас лицо.

— Прошу, не говорите плохо о моем отце, миссис Вэй, — сказала я резче, чем хотела.

Я рассказала ей о Призрачном магистрате, Облачении и дереве-вампире. Она молчала пару мгновений, размышляя.

— У тебя есть его лепестки, Ли-лин?

Я кивнула и вытащила сверток со стеблем и лепестками. Я смотрела, как она берет и разглядывает его с разных сторон, подносит к свету и нюхает.

— Я такого еще не видела, Ли-лин. Ты знаешь больше об этом? Я даже не слышала ни разу о Сисюэмо Шу.

— Мой отец как-то сталкивался с деревом-вампиром из Южной Америки, — сказала я. — Оно выросло внутри девушки, сделало ее глухой и слепой, а потом убило ее.

— Похоже, у твоего отца все ответы, — сказала она, — снова. И я снова ничего не могу тебе предложить.

— Я могу показать другое. Вот, — я вытащила записку, которую обронила Меймей. Я развернула ее и протянула миссис Вэй.

Она не взяла записку, а странно глядела на меня.

— Что такое, миссис Вэй?

— Ли-лин, — сказала она, — в твоей руке ничего нет.

— О! — я посмотрела на дух бумаги, который видели только мои глаза инь, и рассмеялась. — Позвольте сделать для вас копию.

Она дала мне бумагу и чернила, ждала, пока я переписывала содержимое. Ряды и колонки цифр, странные слова. Она смотрела поверх моего плеча, пока я копировала информацию, и ее выражение лица показывало, что она понятия не имела, о чем была записка.

Она цокнула языком.

— Я бесполезна, — сказала она. — Бесполезная старуха. Я ничем не могу помочь.

— Есть еще одно, — сказала я. — Прошлой ночью на меня напали коты-скелеты, нежить. Думаю, их оживил и управлял кто-то, использующий Гон Тау.

— «Гон Тау» не имеет смысла, Ли-лин. Ты-то должна знать.

— Я знаю, что это общее выражение, миссис Вэй…

— Разные ритуалы практикуют от юга до востока Китая, — сказала она. — Не пойми меня превратно, в тех регионах есть люди, практикующую магию, но все они разные.

— Понимаю, миссис Вэй. Но я думаю, что кто-то использовал проклятие из тех регионов, чтобы оживить кости, что попытались убить меня ночью.

— Ты принесла те кости?

Я кивнула. Кости перестали содрогаться, когда утром взошло солнце. Я вытащила их по одной из сумки и разложила на столе маджонга, словно фишки в жуткой игре.

Ее лицо переменилось.

— Ли-лин, это какая-то шутка?

— Миссис Вэй?

— Ты издеваешься? Шутишь над необразованной женщиной из племени? Потому что даже я вижу, что это не магия.

— Можете объяснить?

— Все, как я сказала, Ли-лин. Посмотри на эти символы. Это бред. Они даже не сочетаются.

— И мне так показалось, миссис Вэй, но я не поняла, что это значит.

— Это фальшивые заклинания, Ли-лин. Термин, что ты используешь, «Гон Тау», относится ко всей магии, которую вы, китайцы Хана, считаете варварской. Но чары бывают из разных мест, они развиваются во времени и носят след создателя, символы, узоры, нечто уникальное. Но не это. Это… просто бред.

Я молчала.

— Так дитя китайцев Хана представило бы «Гон Тау». Страшные видения, жуткие истории и бессмысленные символы.

— О чем вы говорите?

— Ты видела снег, Ли-лин?

— Да, миссис Вэй. Очень давно.

— Предположим, ты захочешь описать снег тем, кто его не видел. Ты можешь назвать его замерзшим дождем, а они представят град, а не снег, если они видели лед. Они представят капли льда, а не снег. Снег так описывается, но в реальности это другое. И мания такая, Ли-лин. Есть традиции, их описания, но описания и близко не стоят с ритуалами. Тот, кто рисовал эти символы, основывался на описаниях. Они не видели ритуалы племен. Кто-то пытался подражать описанию Гон Тау от китайцев-ханей, но не знал традиции.

— Зачем кому-то делать это, миссис Вэй? И как эти заклинания смогли оживить кости?

Она долго думала.

— Думаю, — сказала она, — кто-то столкнулся с невероятно сильным существом. Допустим, этот человек хочет силы для удачи или мести. Он попросил бы богоподобное существо о помощи.

— О каком существе вы говорите, миссис Вэй?

— Ты знаешь, как звери и предметы накапливают силы, пока стареют, — сказала она.

Я кивнула. Маоэр, дух-кот с двумя хвостами, был возрастом от пятидесяти до сотни лет, и я знала тигра в облике человека, которому было больше двух сотен лет, и у него было три хвоста.

— У тысячелетнего лиса становится девять хвостов и появляется сила больше, чем у обычного божества, — сказала она. — Тысячелетняя змея, дерево, которому десять тысяч лет… Тот, кто хочет быть волшебником, заключает контракт с таким существом, но не может с ним общаться. Может, они говорят на разном языке. Может, оно лишь недавно обрело сознание. Допустим, — сказала она, — что-то древнее недавно проснулось, обнаружило у себя разум и силы, а этот человек хочет служить ему в обмен на удачу или проклятия.

— Ясно, — сказала я. — Если этот человек не может общаться с существом, но посчитал его демоническим, он мог подумать, что с ним можно общаться через Гон Тау.

— Но, не зная ритуалов, он слепил глупую мешанину того, что вообразил проклятиями темнокожих людей из джунглей, — сказала она. — А если это существо понимает его мысли и делает то, что он просит…

— Он может подумать, что проклятия действуют, когда на самом деле это сильное существо просто слушается его намерений и исполняет его желание с фальшивыми заклинаниями. Что еще он может сделать, миссис Вэй?

— О чем ты, Ли-лин?

— Если кто-то верит, что исполняет ритуалы Гон Тау, когда на самом деле он просто использует фантазии испуганных чужаков, то какие еще фальшивые верования он изобразит?

— Ты спрашиваешь, какие еще чары приписывают хани людям из Юго-Восточной Азии? Ли-лин, ты сама хань, так что знаешь лучше меня.

— Миссис Вэй, — сказала я. — Думаю, каждый раз, когда слышите, как кто-то из нас рассказывает о Гон Тау, вы злитесь из-за ошибок, но все равно слушаете.

Она фыркнула, а потом посерьезнела и глубоко вдохнула.

— Ужасные вещи, — сказала она. — Есть ритуалы, которые никто ни в одном племени не практиковал, но хани верят, что такое есть. Например, говорят, что мужчина, который хочет овладеть Гон Тау, должен убить ближайшего родственника-мужчину и… — она замолкла.

— Прошу, продолжайте, миссис Вэй.

— И съесть его, Ли-лин, — она задумалась, что сказать дальше. — Но это выдумки, Ли-лин. Истории, чтобы запугать друг друга.

— Что еще случается в таких историях?

Она покачала головой.

— Нож, которым он разрезал члена семьи, получает особые силы. И он сможет им отрезать свои своего тела в жертве богам, которым он якобы служит.

— Не понимаю, как можно калечить себя ради силы, — сказала я.

— Не понимаешь, Ли-лин? Твой отец так сделал.

— Миссис Вэй?

— Его глаз, дитя.

Я подавилась.

— Он сделал это ради меня.

— Но это не отличается. У всех нас есть цели, ради которых мы готовы жертвовать. Твой отец был готов отдать глаз, чтобы спасти тебя. Кто знает, что сделают люди ради того, что хотят больше всего.

— Так этот человек покалечил бы себя, чтобы увеличить силу. Он убил бы дорогих ему людей. Ел бы ужасное, чтобы стать сильнее. А что означают скелеты котов?

Она думала пару мгновений.

— Что в Китайском квартале очень много бродячих котов.

— Это помогло, миссис Вэй.

Она кивнула, скрестила руки и отвела взгляд.

Я смотрела на нее пару секунд, размышляя.

— Миссис Вэй, как часто вы играете в маджонг?

— Раз или два в неделю ко мне сюда приходят другие жены.

— Как часто вам нужен четвертый игрок?

Ее глаза расширились.

— Иногда, — сказала она.

— Если нужен четвертый игрок, можете звать меня, — сказала я. — Играю я плохо, так что могу приходить раньше или оставаться после всех, чтобы вы научили меня.

— Ты хочешь, чтобы я научила тебя маджонгу.

— Да, миссис Вэй. И если разговор затронет другие темы, рецепты или стеганые покрывала, то я не против.

Она отвернулась от меня, но плечи дрожали, словно она собиралась плакать.

— Ли-лин, — сказала она, но только это.

— Миссис Вэй, как вас зовут?

— Сю Инь, — сказала она.

— Это имя хань. Вы родились с другим именем?

— Да. Да. Я… — и она произнесла нечто, что мои уши не могли полностью воспринять.