«Особенностью» разработанного Шлейхером плана ступенчатой передачи власти фашизму было следующее. Во-первых, при помощи парламентских средств, методами утонченного удушения, имевшего решающее значение для антифашистского единства действий тех широких масс, которые находились под социал-демократическим влиянием, как можно более осмотрительно подвести Гитлера к правительственной власти. Во-вторых, использовать необходимое для того время с целью укрепить господствующие позиции прикрывающего весь этот процесс рейхсвера, а следовательно, и собственное положение. Таким образом, мнимое «укрощение» выливалось в гарантирование минимального риска при установлении диктатуры. Образно говоря, мнимый «укротитель» сделал все для того, чтобы изготовившаяся к прыжку «бестия не сломала себе шею в этом прыжке».

На первых порах казалось, что план Шлейхера осуществляется. 3 мая правительство Брюнинга пошатнулось из-за отставки министра экономики Германа Вармбольда, представителя «ИГ Фарбен». 12 мая пришлось уйти в отставку с поста министра внутренних дел и Тренеру, произнесшему в рейхстаге речь с оправданием запрета СА. Геббельс записал в своем дневнике: «Кризис развивается дальше согласно программе». Всем было ясно: в ближайшие дни, самое большее через две-три недели, Брюнинга сменит открыто профашистский канцлер.

В этой тревожной ситуации Коммунистическая партия Германии призвала рабочий класс собрать все силы на отпор фашизму. 25 мая, после того как нацисты физически удалили Вильгельма Пика с трибуны прусского ландтага и учинили избиение поспешивших ему на помощь членов коммунистической фракции, ЦК КПГ провозгласил новую форму боевого движения против фашизма — Антифашистскую акцию. «Центральный Комитет КПГ, — говорилось в опубликованном на следующий день воззвании, — призывает всех немецких рабочих без различия их партийно-политической и профсоюзной принадлежности: перед лицом смертельного фашистского врага осознайте всю серьезность грозящей вам в этот час опасности!.. Антифашистская акция должна привести в действие все силы рабочего класса города и деревни, чтобы остановить фашизацию Германии, чтобы сорвать кровавый план гитлеровского фашизма, который хочет установить над Германией открытую, фашистскую диктатуру!»⁴⁰

Немецкие коммунисты ясно видели, что назревшая огромная опасность повелевает сконцентрировать все силы партии и рабочего класса на разгроме фашизма. Чрезвычайная ситуация требовала чрезвычайных мер. Поэтому кпг пыталась при помощи нового, пока еще не имевшего твердых организационных форм боевого фронта всех антифашистов создать условия для того, чтобы вопреки бойкоту со стороны правых социал-демократических лидеров осуществить такое единство действий, которое в этой обстановке превратилось бы в решающий фактор борьбы за сохранение рабочего движения и за будущее немецкого народа.

Провозглашение Антифашистской акции, настойчивая борьба за осуществление задачи отбросить фашизм доказали: немецкие коммунисты были готовы и способны извлечь уроки из новой формы классовых схваток и, продвигаясь вперед, совершенствовать свою политику. Решению ЦК КПГ о создании Антифашистской акции предшествовала огромная теоретическая работа. КПГ не только с самого начала дала правильную оценку гитлеровского фашизма, его сущности и функции, но и указала на степень фашистской опасности. Она проанализировала ту обстановку, в которой должна вестись антифашистская борьба, определила свое отношение к потенциальным союзникам в этой борьбе за недопущение фашистской диктатуры.

Георгий Димитров в 1935 г. на VII Всемирном конгрессе Коммунистического Интернационала констатировал: «в наших партиях» имелись раньше «такого рода установки… что «Германия — не Италия», — в том смысле, что фашизм мог победить в Италии, но его победа в Германии исключена, потому что это промышленно высокоразвитая, высококультурная, имеющая сорокалетние традиции рабочего движения страна…»⁴¹. КПГ своевременно выступила против любых подобных иллюзий. Эрнст Тельман еще во второй половине 1931 г. не раз указывал на опасность гитлеровского фашизма, подчеркивая, что ее ни в коем случае нельзя недооценивать. Вильгельм Пик на пленуме ЦК КПГ в феврале 1932 г. дал трезвую оценку: создалось такое положение, при котором «фашизм может прийти к власти в Германии», и предостерег, что в этой ситуации партия может оказаться «разгромленной фашистами прежде, чем ей удастся повести массы на борьбу»⁴².

КПГ шла к трудящимся и открыто, с убедительной силой говорила им: только сплоченный рабочий фронт, привлекший на свою сторону и непролетарские слои, способен в последний час спасти Германию от неограниченного террористического господства самых агрессивных ставленников империализма. Она постоянно подчеркивала: в случае прихода к власти нацисты будут стремиться к войне как выходу из кризиса. «Чтобы удержать многомиллионные массы города и деревни от борьбы против варварской, загнившей капиталистической системы, — говорилось в другом воззвании ЦК КПГ, — буржуазия развертывает дикую националистическую кампанию. Подумайте о годах перед [первой мировой] войной, когда миллионы трудящихся еще не были брошены как пушечное мясо на смерть в грязь и кровь окопов ради прибылей тех, кто наживается на войне, ради интересов военной промышленности, финансового капитала! Сегодня, как и тогда, в Германии с помощью гитлеровской партии справляет свои оргии шовинизм, лживый ура-патриотизм… Гитлеровская партия подстрекает к войне против Советского Союза!.. Гитлеровская партия борется за броненосцы и за безумие вооружения!.. Гитлеровский фашизм никогда не должен взять власть в Германии!»⁴³

Коммунисты все отчетливее понимали степень фашистской опасности, все четче осознавали, что фашизм — это «не обыкновенная замена одного буржуазного правительства другим, а смена одной государственной формы классового господства буржуазии — буржуазной демократии другой его формой — открытой террористической диктатурой»⁴⁴.

КПГ быстро изживала существовавшую в ней прежде тенденцию считать, будто правительство Брюнинга — это уже правительство установления фашистской диктатуры. Тщательно проанализировав обстановку и избегая любых преувеличений, Эрнст Тельман в начале июня 1932 г. охарактеризовал кабинет Папена, занявший место в имперской канцелярии, как «реакционное правительство, имеющее целью подготовить открытую фашистскую диктатуру» ⁴⁵.

Эта реалистическая оценка, нацеленная тогда же на использование противоречий внутри буржуазного лагеря, ориентировала коммунистов во всех боях и действиях частичного характера не упускать из виду главного врага, которому следует нанести решающий удар. Вместе с тем коммунисты создавали предпосылки для расширения фронта противников Гитлера и для мобилизации рабочих в рядах социал-демократии на борьбу против всех, кто пособничал и пролагал путь гитлеровскому фашизму, кто держал ему стремя и подсаживал его в седло.

Провозглашением Антифашистской акции КПГ выразила свою готовность бороться против фашизма рука об руку не только с членами других организаций самими по себе, но и вместе с этими организациями как таковыми, т. е. вместе с их руководящими органами. Уже за месяц до воззвания от 25 мая ЦК КПГ и Общегерманский комитет Революционной профсоюзной оппозиции в обращении ко всем рабочим, состоящим в Социал-демократической партии и профсоюзах, ясно заявили, что полны решимости вступить в союз с любой действительно желающей бороться организацией⁴⁶. Но такой союз, естественно, предполагал готовность других организаций, прежде всего СДПГ, реформистских профсоюзов, спортивных и молодежных объединений, «Рейхсбаннера» и т. п., к совместным соглашениям и сотрудничеству. Однако их руководители своим антикоммунизмом сами связали себе руки. «Они, — говорил Вильгельм Пик в прусском ландтаге, имея в виду правых социал-демократических лидеров, — стали пленниками буржуазии, настолько связаны они с нею борьбой против пролетарской революции»⁴⁷.