Рассуждая о том, куда он попал, Петр краем глаза заметил какое-то движение в кучке слушателей. Лектор тут же замолчал и недовольно крякнул. Со своего ящика поднялся тот самый громадный мужик, сидевший под грибочком. Он прошел на середину помещения и неожиданно громко хрястнув коленками упал на бетон, сильно тюкнувшись лбом об пол, между безвольно брошенными руками.

Петр мельком осмотрел присутствующих, заметив, что из группы слушателей никто не обратил на действия мужика никакого внимания. Очевидно принявший партерную стойку мужчина был готов, или потерял сознание. Поп неприязненно скривился, рассматривая стакан, но водки не налил, щуплый парень у полутемной стены, деловито взглянул на часы и тяжело вздохнул, очевидно его время еще не подошло.

Выставив всем на обозрение свой округлый громадный зад минуты на три, мужчина с громким всхлипом разогнулся и стоя на коленях подняв руки к потолку, утробно запричитал:

– Господи!.. Ну за что ты меня так караешь?!. Ради Христа!.. – и снова довольно сильно тюкнулся башкой об бетонный пол. Спустя несколько секунд, он вновь воздел руки вверх и продолжил:

– За что?!. Прости!.. Ради Христа!.. Не карай так немилосердно!.. Смилуйся!!! Верным рабом… До конца своих дней… Дай умереть… – и зарыдал, уткнувшись в брошенные на пол руки.

Минут через пять всхлипы затихли, мужчина медленно поднялся и не обращая внимания на кровь, текшую с его разбитого лба и мокро заблестевших брюк на коленях, занял свое место на ящике. Петр понял, что мужик и вправду кается, и себя не жалеет. Это вызывало уважение.

Лектор прокашлялся и как ни в чем не бывало, продолжил:

– Что такое течение времени? Это изменение состояние вещества, постепенно теряющего энергию и массу. Течение времени необратимо, по всем законам физики. И даже Бог не может обратить его вспять, потому что сразу же нарушится вся устойчивость нашего мира. Для того, чтобы попасть в прошлое, необходимо, чтобы оно было, хотя бы в виртуальном, призрачном состоянии. В ином случае вся масса вещества, находящегося в прошлом, относительно нашего сиюминутного настоящего, своей гравитацией и другими полями, изменила бы все существующие законы.

Так что, мы, возвращаясь в прошлое, попадаем не в реальный мир, а в виртуальный, в призрачный, который не имеет ни массы, ни энергии. Но все вокруг нас совершенно реально! И как это понимать? – удивленно спросил лектор сам себя. – А все очень просто! Наши ощущения не что иное, как движение биотоков по нервам нашего тела. Имея техническое вооружение высочайшего уровня можно добиться нужных биотоков в наших нервах, порождая ими вполне реальные для нас ощущения. Нам кажется, что мы живем, общаемся, мыслим, а на самом деле мы только бредим или спим. А кто-то создает эти сны, доводя их до полнейшей реальности?..

Петру показалось, что он слышит самый настоящий бред. Никогда раньше он не чувствовал себя более реально, чем в этом бесконечно повторяющемся дне. Какой к черту сон?!

В этот момент наступил перерыв и все едва заметно задвигались: кто-то извлекал из карманов припасенную провизию и бездумно пережевывал свою еду, словно корова жвачку, кто-то свесив голову углубился в медитацию или дремал. Петр не догадался захватить бутерброд с колбасой. Впрочем он не хотел есть.

Поп налил себе очередной стакан, а паренек в темноте встрепенулся и деловито пошел в темную клетушку, приспосабливая веревку на какой-то крючек. И как только из клетушки донесся сдавленный хрип и шуршание одежды, к Петру подсел милиционер в гражданской одежде, подтащив свой ящик. Он немного помедлил и едва слышно сказал:

– Давайте завтра встретимся часов в десять дня у кинотеатра «Перекоп»? А?..

– С какой целью? – поинтересовался так же тихо Петр.

– Там обговорим… Побеседуем, – полковник поймал взгляд Петра просительно-униженными глазами и тут же отвернулся. Не дождавшись ответа, он поколебался и отъехал со своим ящиком к слушателям.

Петр немного подумал и решив, что ничем не рискует, кивнул головой, даже не глядя на милиционера. Краем глаза заметил, что тот все видел и затаенно улыбнулся.

– Не связывайся с оглоедом, – неожиданно с другой стороны услышал Петр тихий голос попа:

– Мерзавец! – заключил священнослужитель, даже не повернув головы.

Но Петр все же решил пойти на встречу. Это было какое-то действие, а не болотная жижа сплошного однообразия.

К «Перекопу» Петр подъехал чуть раньше намеченного времени на своем «Жигуле», спрятал его в проулок и принялся мерить шагами длину кинотеатра и опоясывающую его широкую лестницу. Афиши на громадных витринах сообщали, что сегодня состоится премьера фильма «Затерянные во времени». Но вид полуголой грудастой девицы с навороченным пулеметом в руках и парня с громадными бицепсами, перевитыми канатами вен, держащего в левой руку секиру, а правой, будто между делом, душившего дракона, говорил об обратном. Затерянные должны быть подавленными, а эти герои очень даже были рады тому, что потерялись.

Желающих посмотреть «Затерянных» было не очень много, очевидно никто не верил, что такая впечатляющая голливудская парочка могла где-то затеряться. У касс стояли лишь единицы киноманов и небольшая толпа людей, которым негде было убить время. Основной контингент зрителей состоял из пассажиров трех вокзалов, решивших подремать в темноте.

На противоположной стороне улицы, напротив кинотеатра, за остановками общественного транспорта, под стену шашлычной вильнула бежевая «Волга» и замерла. Из нее выскочил полковник, сегодня он был в повседневной форме. Разглядев маячившего на площадке Петра, перебежал улицу и торопливо подошел к нему, помахивая генеральской фуражкой с высокой тульей, шитой на заказ.

– Извини! Немного задержали в отделе, – скороговоркой сказал милиционер, справляясь с легкой одышкой, бросив вскользь, очевидно про своих: – В каждой проблеме видят конец света.

Петр молча ждал продолжения. Он уже заметил, что все «застрявшие» во временном кольце, при встрече не здороваются.

– Может быть пройдем в машину, чтобы не светиться здесь, – передернул плечами полковник, проявляя профессионализм сыщика. Но секунду подумав, усмехнулся: – Хотя… Сейчас это безразлично: можно раздеться догола и разговаривать посреди толпы – все равно завтра никто о нас не вспомнит.

– Пошли в мою машину, – сказал Петр и не ожидая ответа, развернулся в сторону проулка, где стоял «Жигуль». Милиционер покорно пошел следом.

Усевшись в машину, Петр продолжал равнодушно молчать, представляя имеющему к нему дело человеку самому проявлять инициативу. Поняв это, полковник покряхтел, повозился на пассажирском кресле и попросил:

– Помоги мне… – сказал тихо, ожидая или отговорки, или отказ. Практически все «закольцованные», это тоже успел заметить Петр, затаились, каждый в своей скорлупе, агрессивно конопатя иногда появляющиеся щели, ни кого не подпуская близко.

– Чем? – коротко спросил Петр.

Полковник жалко улыбнулся и стал собираться с мыслями, радуясь, что не получил отказ.

– Понимаешь: я уже седьмой год кручусь в этом аду. Приблизительно – седьмой год, – поправился он и напряженно взглянул на Петра. Тот никак не отреагировал на подобное признание. Потому что заметил еще один штришок: никто не упоминал и не намекал на количество дней или лет проведенных в западне.

– Я – около года, – безучастно сообщил Петр: – Может быть чуть больше. Ну и что?..

– Да нет, ничего, – заторопился полковник. – Просто все таятся и живут каждый сам по себе.

– А в подвале собираются и лекции слушают…

– Рыбак к рыбаку тянется, – согласился милиционер и тут же зло бросил: – А что им остается делать, только лапшу ушами ловить.

– Лектор вместо клоуна?.. – поинтересовался Петр.

– Да нет! Он на самом деле физик. Зовут, кажется, Александром. Точно не знаю. Кликуха – профессор. Толковый мужик, знает свое дело. Но сам не может выпутаться из этого круга шесть-семь тысяч лет!.. – полковник внезапно прикусил язык.