- Ведите, - Палач кивнул на дверь.

На поверхность они выбрались без приключений, твари, то ли закончились в прошлой бойне, то ли просто разбрелись по округе, не обращая внимания на объект охраны. Тем не менее, никто не расслаблялся, стволы шарили по окрестностям, выцеливая возможную опасность.

- Здесь вообще кто-то остался? – задал вопрос Палач, опуская ствол пулемёта.

- Если и остались, то немного, - начал прикидывать Румын, - мы в последнем бою несколько десятков уложили. Не думаю, что их хранили здесь сотнями, кто был в хранилище, тех и выпустили, сами они размножаться не могут, а если и могут, то не так быстро. Можно ждать троих, или четверых, не больше.

Мысль была признана здравой, и группа, уже без прежних предосторожностей, хоть и не опуская оружия, двинулась к выходу. Покинув территорию базы, они почувствовали себя увереннее.

- Теперь по дороге на север, - объяснил Ник, - там каменный столб огромный, а от него дорога дальше, там решим, какой путь выбрать.

- И ещё, - напомнил Румын, - там, дальше по дороге, есть ловушка, не знаю, как устроена, но сильно действует на нервы, вызывая беспричинный страх и панику. Предполагаю, это инфразвук.

- Проверим, - невозмутимо ответил Палач, - инфразвук, конечно, неприятен, но хоть не убьёт.

Окончательно успокоившись, они направились по дороге на север. Вершина красной горы была отчётливо видна даже отсюда. Двигались медленно, сказывалась тяжёлая ноша, кроме того, приходилось смотреть по сторонам. И не зря.

- Здесь кто-то есть, - заявил Гренн, когда они отошли от плотины на пару километров.

- Человек или зверь? – уточнил Илья, снимая с плеча полуавтоматический дробовик.

- Не могу сказать, - снайпер смотрел куда-то вдаль и, словно бы вслушивался в окружающий мир. – Кто-то крупный, злой, но он, кажется, боится. Только следит за нами.

- Экстрасенс? – тихо спросил Ник у Палача, кивая на снайпера.

- Пёс его знает! – великан поморщился, - странный он, но полезный, это факт.

- Предлагаю идти дальше, - сказал Илья, - кто бы это ни был, он нас не атакует, а значит, бояться нечего. Пока.

Они снова зашагали вперёд, окружающий пейзаж за эти дни, вроде бы, не изменился, да и некогда им было в прошлый раз местность рассматривать, бежали бегом, спасаясь от непонятной угрозы. Громада красного столба вырастала всё сильнее, постепенно упираясь макушкой в зенит, на небе появилось солнце, которое сразу начало немилосердно печь, дело явно шло к лету. Можно было надеяться, что переночевать они смогут у каменного столба.

- Не расслабляйтесь, - напомнил всем Румын, когда они вышли на тот самый памятный мостик, - в прошлый раз напали здесь.

- Их просто ваш святоша направлял, - предположил Илья, - со своего коммуникатора.

- Может быть, - согласился Румын, - но всё равно не расслабляйтесь.

И он был прав. Из-под моста никто не выскочил, атаковали их сразу за ним, из чахлых кустиков выскочили три обезьяны-переростка и кинулись в самоубийственную атаку.

Впрочем, шансы у них были, нападали справа, бежали быстро и имели кое-какие шансы добраться до людей. Но оказалось, что даже этих мизерных шансов у них нет. За те полсекунды, что все они потратили на поворот ствола направо, снайпер успел вскинуть винтовку и трижды выстрелить. На некоторое время застыла тишина, все смотрели на него. Надо полагать, никто раньше не видел, как из СВД стреляют от бедра. Парень, словно смутившись, повесил винтовку на плечо и пошёл по дороге. Румын и Ник подбежали к убитым монстрам. Как есть, всё те же обезьяны, только, кажется, ещё крупнее. Отдельного внимания заслуживали раны: каждой твари пуля попала в левый глаз и вынесла затылок, оставив на выходе дыру, в которую пролезет кулак. Мастерство юного снайпера вызывало уважение, граничащее с трепетом. Зачем вообще такому мастеру оптика?

- Ненавижу приматов, - зло сказал подошедший сзади Илья. Сфотографировав тело на миниатюрную фотокамеру, он спрятал её в карман формы.

- Не в приматах дело, - заметил Румын, - мы на работу снайпера любуемся, мастер, каких мало.

- Вижу, - меланхолично отозвался Профессор, - вот раньше у нас снайпер был…

Больше они ничего не объяснил, просто развернулся и пошёл догонять остальных. Далеко они не ушли, Палач, выбрав ракурс поудачнее, достал из кармана цифровую «мыльницу» и протянул её снайперу:

- Ну-ка, Большой Ух, щёлкни меня на фоне этой дуры, так, чтобы размер был виден.

- Давай, я, - предложил Илья, - нашёл, кому фотоаппарат давать.

- Справится, - Палач махнул рукой, - учиться никогда не поздно, а ему тем более.

Снайпер, в самом деле, справился, снимок Палачу понравился, он широко улыбнулся и спрятал камеру в карман.

- Куда дальше?

Румын посмотрел на каменный столб, потом прищурился на солнце, потом усмехнулся и посмотрел на часы.

- Думаю, что заночуем у подножия столба, а завтра двинем дальше.

- Маршрут?

- От столба по дерьмовой дороге на северо-восток, день пути. Дальше там варианта два, либо через котлован с гигантскими насекомыми, либо в обход.

- Насекомые насколько опасны? – спросил Палач, сложив руки на пулемёте.

- Не очень, - сказал Ник, немного подумав, - мы их гранатами убивали легко, вот только перебираться через эти ямы тяжело, в обход не намного дольше выйдет.

- Мне на этих тараканов посмотреть хочется, - сказал Илья, - насколько знаю, размер насекомых ограничен, потому что у них лёгких нет, а у этих, выходит, есть.

- Да, - подтвердил Румын, - это и Вольф говорил после вскрытия паука.

- Интересно, - продолжил Илья, - это хранители вывели новый вид с помощью генной инженерии, или в каком-то из миров наловили готовых.

- Вывели, - уверенно заявил Палач, - ты же сам видел, что они с генами вытворять умеют. Пару кусков переставили – и готово. Таракан с лёгкими.

- Как я понял, идём в котлован? – уточнил Ник.

- Да! – хором ответили Палач и Профессор.

С чувством времени у Румына всё было отлично. Как раз тогда, когда солнце наполовину опустилось за горизонт, группа уткнулась в подножие каменного столба. Ночлег ничем особым не запомнился, костров они не жгли, ужинали консервами из армейского сухпайка. Разве что, на небольшом примусе вскипятили воду и сделали по кружке кофе на каждого. Уже в темноте снайпер подошёл к столбу вплотную и приложил руку к камню. Долго молчал, потом вернулся к остальным.

- Им ведомо было чувство прекрасного, - непонятно к чему проговорил он. Больше он до рассвета не произнёс ни слова.