Поиск
За спиной у царской стражи
Лошадей вела прислуга.
И один другого краше
Были кони. И подпруга,
И седло, и сбруя вместе
Были ценностью дороже,
Чем привольное поместье
У хозяина-вельможи.
И шагал там горделиво
Иноходец белой масти.
Отыскать такое диво
Для царя — большое счастье.
На своем носил он теле
Только царственное бремя
И чужой ноги доселе
Не пускал в златое стремя.
Горделив, как лев пустыни,
Словно лань лесная, ласков,
Был грозою он доныне
Для конюших и подпасков.
Весь дрожа от нетерпенья,
Ржал он голосом сердитым
И метался в отдаленье,
И о землю бил копытом.
15
Облаченный для похода
В дорогие одеянья,
Царь предстал очам народа,
Весь исполненный сиянья.
Вслед за ним, объятый думой,
Справа шел святитель, слева
Спасалар шагал угрюмый,
Полный ярости и гнева.
Был святитель безутешен,
Он не знал себе покоя.
Спасалар был явно взбешен
Тем, что царь не принял боя.
И народ заплакал снова,
И, как птица в непогоду,
Сердце дрогнуло царево,
Устремленное к народу.
И сказал Димитрий: „Дети,
Что горюете напрасно?
Быть за родину в ответе —
Разве это не прекрасно?
Не горюйте же в разлуке,
Не страшитесь разоренья, —
Я приму любые муки
Ради вашего спасенья“.
И прервался голос гордый,
Очи сделались печальней.
Так дробится камень твердый
На свинцовой наковальне.
И, внимая царской речи,
Площадь глухо зарыдала,
И толпа сирот далече
Воплем сердце надорвала.
16
Вдруг мужчины расступились,
И, представ перед народом,
Двое юношей явились
С стариком седобородым.
Старец древен был годами,
Еле двигался, и внуки
Шли неспешными шагами,
Подхватив его под руки.
Не жилец на свете белом —
Он смотрел уже в могилу,
Но в душе он был картвелом
И хранил былую силу.
17
„Царь, — сказал он, — умоляю,
Не суди меня сурово:
Из могилы обращаю
Я к тебе живое слово.
Царь, когда настало время
Всенародных испытаний,
На себя ты принял бремя
Наших тягот и страданий.
Все мы знаем, что без страха
Встретил ты свою невзгоду
И готов идти на плаху,
Чтобы счастье дать народу.
Но подумай, — коль с тобою
Мы расстанемся навеки,
Кто отеческой рукою
Наших слез осушит реки?
Царь, на страждущих картвелах
Кто омоет капли пота,
Если нас, осиротелых,
Не спасет твоя забота?
Беднякам, слепцам и вдовам,
Обездоленным и нищим
Кто надежным станет кровом,
Коль тебя мы не разыщем?
Вот о чем мы, царь, рыдаем,
Чем сердца у нас убиты!
Расставаясь с отчим краем,
Ты лишаешь нас защиты.
18
„Что горюете напрасно?“ —
Ты спросил нас… Царь могучий,
Разве сердце нам подвластно,
Коль печаль нависла тучей?
Будь оно у нас из стали,
Всё равно б в огне сгорело…
Не бросай же нас в печали,
Вынь из ножен меч картвела!
Мало нас, но в лишней силе
Не нуждается удалый, —
Ведь не раз врагов мы били,
Побеждая силой малой.
Вот два юноши со мною,
Два моих любимых внука.
Оба сердцем рвутся к бою, —
Впрок пошла моя наука.
Так возьми их жизнь, владыка!
За тобой идти мы рады!
Всех от мала до велика
Собери в свои отряды!
Львы гнездятся в гнездах наших,
А не слабые калеки!
Весь народ оплачет павших,
Будет проклят трус навеки.
И не то случалось с нами,
Но Иверия, бывало,
Без сраженья пред врагами
Головы не преклоняла.
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: