Поиск
11
И думал схимник: «Если матерь божья
Его ко мне впустила на ночлег, —
Как видно, он не осквернился ложью,
Когда предстал сюда как человек».
А гость его, не проронив ни слова,
Присел к огню и уголья раздул,
И, весь дрожа от холода ночного,
Над очагом ладони протянул.
«Какая ночь! — промолвил посетитель. —
Как свищет ветер над твоей скалой!..»
И задрожал, как лист, пустынножитель,
Девичий голос слыша пред собой.
Ужель судьба послала испытанье?
Ужель явилась женщина к нему?
Ужель она, смутив его сознанье,
Повергнет душу в пагубную тьму?
Ужели бог судил ему сегодня
Все искушенья плоти побороть?
Так пусть же воля сбудется господня
И да молчит бунтующая плоть!
12
«Святой отец, хоть малую вязанку
Дай хвороста! Хоть несколько полен!
Я завтра утром встану спозаранку
И сколько хочешь принесу взамен!»
И вот монах дрожащими руками
Принес ей дров, и пламя очага
Вдруг вспыхнуло у них перед глазами
И озарило келью бедняка.
И перед взором схимника святого,
Презревшего житейские мечты,
Под сводами божественного крова
Явилась дева чудной красоты!
Без ложного смущения и страха
Она сидела около огня
И пристально смотрела на монаха,
Как лань лесная, шею наклоня.
И жар очей прекрасного созданья
Был так неистов, так неукротим,
Что даже пламя, вспыхнув на прощанье,
Бледнело, угасая, перед ним.
13
Когда б любовь явиться пожелала
В наш бедный мир, наверно, и она
О красоте иной бы не мечтала,
В девических чертах воплощена!
Кто б мог сказать, что спорить с красотою
Не в силах был чудесной девы нрав?
Пред нею зависть стала бы немою,
Несовершенных черт не отыскав!
Кто б устоял пред этими очами,
Пред этим ликом, сладостным, как сон,
Пред этими волшебными устами,
Где поцелуй любви напечатлен?
Кто б мог красе такой не покориться,
Взглянув на эти нежные черты?
Ведь даже зверь и тот угомонится
Перед лицом столь дивной красоты!
И покорился схимник ей бесстрастный,
Угрюмый житель каменных могил,
И, замерев, с тревогою безгласной
На деву взор плененный устремил.
14
«Дитя мое, — сказал пустынножитель,—
Откуда ты? В ужасный этот час
Что привело тебя в мою обитель,
Когда всё небо рушится на нас?»
— «Пастушка я… На этих горных склонах
Моих овец пасу я с малых лет.
Но здесь, вверху, так много трав зеленых!
И поднялась за стадом я вослед.
О, как прекрасен вечер был сегодня!
Такого я не видела давно.
Сияло солнце, как лицо господне,
Короною лучей окружено.
И долго-долго в небо я смотрела,
И вслед за стадом шла я без конца,
И сердце так неистово звенело,
Что я забыла про совет отца.
„Не верь, дитя, коварному Казбеку, —
Предупреждал не раз меня старик,—
Пусть весь в лучах он виден человеку —
Глядишь, и ливень хлынет через миг!“
15
Что сделаешь? Ведь сердце своенравно,
Слова ему — что прошлогодний снег!
И вот, еще сверкающий недавно,
Нахмурил брови ледяной Казбек.
Всё небо разом обступили тучи,
Рванулся ветер, набежала мгла.
Как ни хотела я спуститься с кручи —
Ступить в потемках шагу не могла.
И грянул гром над самой головою,
И град пошел, и наступила ночь,
И разбежались овцы предо мною,
И я была не в силах им помочь.
И впрямь, коварна высота Казбека,
Коль может вмиг покрыться темнотой,
Соединив в себе для человека
И ад и рай, и бурю и покой!
Ах, как нуждалась в отчем я совете!
Зачем я в горы вздумала идти?
Знать, верно, что неправедные дети
Всегда идут по ложному пути!
16
Сгубила я родительское стадо,
Сама себе наделала хлопот…
Но, знаешь ли, печалиться не надо,
Когда беда нежданная придет.
И не о стаде вовсе я горюю, —
Мне жаль отца… У хижины пустой
Единственную дочку дорогую
Напрасно он сегодня ждет домой.
Не поведет и бровью мой любимый,
Когда узнает о судьбе овец,
Лишь только б мне вернуться невредимой
И успокоить старца наконец.
А град хлестал, и небо надо мною,
Казалось, землю поглотить могло,
И от раскатов грома под ногою
Тряслась скала, вздыхая тяжело.
Что было делать? Где искать спасенья?
Как пережить ужасный этот град?
Довериться ли власти провиденья,
Или дорогу поискать назад?
17
Стоять под градом — разве это шутка?
Оставшись там, замерзла б я давно.
Блуждать во мраке боязно и жутко,
Да и сорваться вниз не мудрено.
Но будь что будет! Помолившись богу,
Решилась я и двинулась вперед,
И потеряла сразу я дорогу,
И очутилась у твоих ворот.
Увидев цепь, я поняла мгновенно,
Где я стою… Отец твердил не раз,
Что здесь, в горах, прилежно и смиренно
Пустынник божий молится за нас.
Я стала звать, но ветры так свистели,
Что ты не слышал несколько минут.
„О боже, — я подумала, — ужели
Придется мне остаться на ночь тут?“
Но пожалел творец меня, и вскоре
Ты отозвался… Вот и весь рассказ!
И да спасет господь тебя от горя,
Как ты меня сегодня ночью спас!»
Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: