Но не убегал, а только, опустив белобрысую голову, отворачивался от тычков, которыми его награждали.

Награждающий был всего один. Причем, ростом ниже белобрысого и слабее - по крайней мере, на первый взгляд. Просто хиляк-задохлик какой-то. Но вел он себя как хозяин положения. Отвешивал белобрысому затрещины, лениво пинал ногами. А тот хоть и пытался уворачиваться, но как-то неуверенно, заторможено. Время от времени он даже, вроде, порывался уйти, покинуть, так сказать, поле боя - но все время останавливался. Боялся убегать?

Обоим участникам этой странной драки было лет по двенадцать, не больше. На белобрысом - аккуратный джинсовый костюмчик, хиляк - в грязноватой распахнутой болоньевой куртке, из-под которой выглядывал мешковатый спортивный костюм.

Андрей с Толяном остановились, с интересом наблюдая.

Смысл наблюдаемого, безусловно, был в унижении. Причем, в унижении своеобразном: хиляк демонстрировал свое превосходство, а белобрысый как бы не замечал этого превосходства, даже демонстрируя в ответ какие-то странные, жалкие остатки самоуважения. Может, потому он и не убегал - чтоб совсем стыдно не было...

Заметив внимание публики, хиляк глянул на Андрея с Толяном показательно-безразличным взглядом и продолжил свое занятие.

Он пинал паренька расслабленно, с ленцой - будто перед ним находился не живой человек, который мог дать сдачи, а тряпичная кукла, неспособная ни на что.

Впрочем, хиляку, кажется, все-таки понравилось, что появились зрители. Явно "на публику", он резко крутанулся на месте (как это делают мастера кикбоксинга в фильмах) и лягнул противника в ногу. Чуть выше обычного. И чуть ниже спины.

Лягнул не так уж и больно, наверно. Белобрысый лишь чуть-чуть покачнулся, даже не охнув. Только плечи у него поникли еще больше.

- Да дай ты ему в морду, - предложил Андрей белобрысому. - Чего ты жмешься?

Тот глянул исподлобья - но промолчал.

- Пусть попробует только! - развязно предупредил хиляк. - Я его тогда урою! Он живым до дому не дойдет!

- Это почему? - заинтересовался Толян.

- Не дойдет, отвечаю! Отметелят его так, что мама родная не узнает! Я пацанам скажу - и всех делов!

- Так ты боишься пацанов, которым он скажет? - уточнил Андрей у белобрысого. - Или все-таки его самого боишься?

Белобрысый молчал, потупившись.

- А-а, так ты, оказывается, просто боишься - и всё! - разочарованно сказал Андрей. - Значит, тебя и бить уже не надо - ты и так сломался. В тебе ничего не осталось - один только страх.

- Ну зачем ты о нем так уж?.. - озабоченно-иронично возразил Толян. - Может, он еще соберется. Может, он как даст левой! Прямо сейчас. А потом правой! Раз, раз! - кулаки Толяна нанесли несколько сокрушительных ударов теплому ночному воздуху.

- Это он, что ли, соберется? - удивился Андрей. Оценивающе оглядел белобрысого парнишку и авторитетно заявил. - Никогда! Он уже конченый человек. Какая разница - есть где-то пацаны, которые его встретят и накостыляют, или нет их? Ему уже все равно. Его теперь всю жизнь можно бить, он сдачи все равно не даст.

- А я его и не бью, - весело разъяснил хиляк, выслушав этот обмен мнениями. - Разве ж я бью? Ты скажи, - обратился он к белобрысому, - я тебя бью? - и отвесил ловкую затрещину. - Разве ж бью? - и пристукнул кулаком белобрысую голову, как бы вколачивая противника в асфальт. - Ну, говори! - и развернулся для следующего удара.

Но удара не последовало.

Белобрысый вдруг распрямился, оказавшись еще выше ростом - и кинулся на хиляка. Беспорядочно размахивая кулачками и крича:

- Бьешь! Бьешь! Ты бьешь!..

Его истеричные, хаотические удары неожиданно угодили куда надо - и в лицо, и в живот, и в грудь противнику.

Тот явно не ожидал такой прыти от своей жертвы. Растерялся, отшатнулся, оступился, упал.

Но удары доставали его и на асфальте.

Тогда он вскочил, путаясь в распахнувшейся куртке, попытался нанести ответный удар, но белобрысый, отчаянно выкрикивая свое: "Бьешь! Бьешь!" - не отставал. Сыпал удар за ударом. Локти его мелькали как крылья ветряной мельницы.

- Ах ты ж, гад! - хиляку удалось наконец вырваться.

Он отбежал на десяток метров и бешено заорал, потрясая кулаками:

- Ну, всё! Ты - труп! Готовься, завтра я тебя изувечу! Я тебя, знаешь?.. Да ты даже не знаешь, что завтра с тобой будет!..

- Знает он, знает! - успокоил хиляка Андрей, подходя к белобрысому. - Всё он знает, можешь быть уверен.

А белобрысый быстро сел на асфальт, почти рухнул - закрыл ладонями лицо и разрыдался. Горько и безутешно. Плечи его сотрясались, голова дергалась... Неприятное зрелище.

Хиляк, видя, что взрыв драчливости закончился ничем, что противник вновь деморализован и готов к последующему унижению, бодро распрямился и решительно направился назад. На ходу подворачивая слишком длинные, мешающие рукава болоньевой куртки.

- А ведь тебя прямо сейчас побьют, - проинформировал белобрысого Андрей, оглянувшись на хиляка. - Даже до завтра ждать не надо.

- Кто побьет? - белобрысый вскинул голову, глядя на приближающегося недруга. - Он? Да, он?..

И вдруг сорвался с места. Как дикая кошка с воем кинулся снова на растерявшегося хиляка:

- Убью! Убью!..

Налетел, начал молотить - беспорядочно, безостановочно. Надавил массой, свалил. Залез коленками на хилую грудь - пинал, визжал, лупил.

- А ведь убьет, - прокомментировал Толян. - Смотри-ка, уже нос разбил!

Действительно, из ноздрей у хиляка, поверженного на асфальт, потянулись черные струйки.

Они быстро запачкали кулаки белобрысого, тоже делая их черными. Но тот, кажется, не замечал ничего - продолжал бить и бить.

- Ну, убьет так убьет, - пожал плечами Андрей. - Пошли отсюда. Зачем нам на трупы смотреть.

Кажется эти слова придали хиляку сил. Он довольно удачно отбрыкнулся, бочком вылез из-под белобрысого и бросился бежать, прихрамывая.

Не тут-то было! Белобрысый тоже вскочил. Догнал, слезно завывая во весь голос, принялся вновь награждать противника беспорядочными тычками и ударами.

Хиляк на бегу обернулся, обнаружил дикий, почти безумный взгляд, устремленный на него, взвизгнул отчаянно - и кинулся прочь, ломясь напрямую, сквозь кусты.

- Эй, эй, достаточно! - Толян подскочил, поймал за воротник белобрысого, который намеревался тоже устремиться в кусты, продолжая погоню. - Остынь! Ты победил, все хорошо.

- Да? Хорошо? - сквозь слезы выкрикнул белобрысый. - Они завтра расправятся со мной! Поймают и расправятся! Вот увидите!

- Так это будет только завтра! - ободрил его Толян. - А сегодня - твой день!

А Андрей посоветовал:

- Ты не убегай. Тогда они тебя и не поймают. Ведь поймать можно только убегающего.

- Вам хорошо рассуждать! - рыдая, выкрикнул сегодняшний победитель. - Вы уйдете и ляжете спать! А я всю ночь буду ворочаться! А завтра они меня поймают...

- Ну, хочешь, я тоже буду всю ночь ворочаться, если тебя это утешит, - предложил Андрей. - Вот прямо сейчас обещаю, что буду ворочаться! Даже поклянусь! Чтоб мне сдохнуть, если не буду ворочаться!

- Смеетесь... - парень размазывал по щекам горькие слезы.

Потом попробовал нацепить очки, но провалился пальцами в пустые проемы оправы - туда, где должны быть стекла. Удивленно глянул на поломанные дужки, и слезы вновь брызнули из его глаз.

- Вы!.. - давясь рыданиями, крикнул он. - Вам хорошо говорить!..

Отбросил искореженную оправу, сдавил кулаками виски, замотал головой как от невыносимой зубной боли.

Да, если рассматривать бесстрашие как глупость, то этот паренек вовсе не был глуп. Он все время напрягал мозги, прогнозируя будущее. И прогноз этот все время оказывался неутешительным.

- А ты сделай так, чтоб нам было говорить плохо, - мягко посоветовал Андрей.

- Что?

- Ну, тебе же не нравится, что нам хорошо... говорить? Вот и сделай так, чтоб нам говорить было плохо! Ударь меня. Мне станет плохо. Так же, как тебе. Может я тогда тебя пойму? Разделю твои страдания? И мы поплачем вместе?