Однако каковы бы ни были причины начавшегося в конце V в. процесса, сам факт единовременных и довольно частых манумиссий илотов свидетельствует о каких-то изменениях в отношении к ним со стороны Спартанского государства. Появление, по крайне мере, уже в III в.[012_91], а может быть и раньше, нескольких групп вольноотпущенников свидетельствует о далеко уже зашедшем процессе дифференциации илотов по имущественному признаку. В данный период государство уже не нуждалось, как это было раньше, в илотах-воинах, зато испытывало постоянную нужду в пополнении своей казны. Хотя для III в. мы знаем только один конкретный случай выкупа большой группы илотов на волю (Plut. Cleom. 23, 1), но, судя по рассказу Мирона, освобождение илотов в этот период было делом рутины.

Согласно Афинею, который сохранил это свидетельство Мирона, в Спарте существовало несколько групп вольноотпущенников: "Часто лакедемоняне освобождали рабов (douvlou"), и одних они называли афетами (ajfevta"), вторых - адеспотами (ajdespovtou"), третьих - ериктерами (ejrukthvra"), а других, которых посылали для морских операций, - деспосионавтами (desposionauvta"), а других - неодамодами..." (VI, 271 f). Нам остается только гадать, что они собой представляли, ибо Мирон никак не поясняет приводимую им номенклатуру. Помимо неодамодов остальные четыре группы нигде, кроме как у Мирона, больше не упоминаются. То, что Мирон называет илотов рабами (douvlou"), не вызывает удивления. Термин dou'lo" часто встречается в античной традиции по отношению к илотам. Он употребляется, как правило, в обычном широком смысле слова для определения общего понятия раба в отличие от свободного. Это было общегреческое наименование, принятое и в литературе, и в жизни.

В науке не раз предпринимались попытки найти удовлетворительное объяснение каждой из категорий вольноотпущенников, названных Мироном[012_92]. Сам Мирон поясняет только одно слово - "деспосионавты" (букв. "господские моряки"), связывая эту категорию с морской службой. Термин "ериктеры" (ejrukthvra"), скорее всего, произошел от глагола ejruvkein, означающего "удерживать, останавливать, отбивать". Группа вольноотпущенников, называемая эриктерами, также, по-видимому, была связана с военным делом. К. О. Мюллер полагал, что так называли тех, кто выносил раненых с поля боя[012_93]. По мнению А. Валлона, эриктеры "имели своей задачей охранять своих господ, прикрывать их от ударов врагов и в случае нужды удалять их с поля сражения"[012_94]. К. Краймс связывает ериктеров с гарнизонной службой, но считает, что они еще не были свободными[012_95].

Термины "афеты" (ajfevta") и "адеспоты" (ajdespovtou") означают, по сути дела, одно и то же - освобожденные илоты, не связанные больше со своими господами. Первый термин представляет собой отглагольное прилагательное, означающее "отпущенный на волю, вольный, свободный" (a[feto" от глагола ajfivhmi), буквальное значение второго - ajdevspotoi - "свободные от господ"[012_96]. Большинство ученых полагают, что эти два термина были взаимозаменяемы и означали только состояние освобождения и отпуска на волю. Присутствие в двух из четырех терминов корня despot наводит на мысль, что часть илотов освобождалась не государством, а своими хозяевами.

Что касается деспосионавтов, то, возможно, так назывались илоты, которые служили во флоте и платили своим владельцам апофору[012_97]. Эти илоты находились еще в личной зависимости от своих господ и вынуждены были делить с ними прибыль от собственного труда. Деспосионавты уже не были прикреплены к земле и в этом смысле были свободнее "настоящих" илотов. Мера их несвободы, очевидно, определялась двумя моментами: обязанностью служить во флоте и платить установленный оброк своему господину.

Указание Мирона на существование нескольких групп вольноотпущенников наводит на мысль, что в Спарте в течение IV-III вв. развивался процесс постепенного отрыва части илотов от земли с целью получения с них дополнительных денежных доходов. Это напоминает тот слой афинских рабов, которых называли cwri;" oijkou'nte", т. е. живущие отдельно. Псевдо-Ксенофонт, обвиняющий афинян в том, что они позволяли своим "рабам быть избалованными и некоторым вести роскошную жизнь" (Ath. pol. 1, 11 / Пер. С. И. Радцига), под этими некоторыми (e[nioi), по-видимому, имел в виду именно cwri;" oijkou'nte". По словам М. С. Куторги, посвятившего специальное исследование проблемам рабства в Афинах, "в разряд cwri;" oijkou'nte" зачислялись рабы, коим эллинский господин предоставлял право служить и работать, где им самим выгоднее, заниматься по их личному выбору, какими пожелают, делами и предприятиями, даже пребывать где угодно: он их обязывал только вносить ему в назначенный срок условленную и точно договоренную плату, другими словами: дозволял им жить по оброку"[012_98].

Скудость источников не дает нам возможности произвести деление илотов на какие-либо четко выраженные социальные или профессиональные группы, но зато в античной традиции можно проследить деление всей массы илотов на две большие группы по "национальному" признаку - на мессенских и лаконских илотов, которые значительно отличались между собой по многим параметрам, в том числе по своему происхождению, по времени образования и по количественным характеристикам. Однако степень различия все-таки не стоит абсолютизировать. Это были две группы внутри одного класса. Недаром в наших источниках илоты почти всегда рассматриваются единым массивом[013_99]. Целый ряд фактов в спартанской истории можно удовлетворительно понять и истолковать, только предположив наличие известных различий в статусе лаконских и мессенских илотов.

Попытаемся, где это только возможно, сделать акцент именно на различиях между двумя группами, выделенными внутри одного и того же класса. Историко-географические реалии предполагают, что лаконские илоты должны были находиться в более привилегированном положении, чем мессенские. Думается, что различное отношение к этим двум группам илотов специально культивировалось спартанским обществом, и было одним из основных принципов социальной политики Спарты. Подобное дифференцированное отношение к илотам считалось надежным средством для воспрепятствования их объединению.

При оценке свидетельств тех источников, в которых говорится о ненависти илотов по отношению к спартиатам и о страхе последних перед илотами, нужно по-возможности постараться выяснить, о какой из двух категорий илотов идет речь.

Согласно традиционной точке зрения, система илотии в Мессении сложилась на несколько веков позднее, чем в Лаконии, и была результатом двух Мессенских войн. Для Спарты борьба с Мессенией стала основным событием архаической эпохи. К концу VII в., после окончательного усмирения Мессении, основная масса мессенцев была обращена в илотов. С этих пор внешний мир стал воспринимать их преимущественно как мессенских илотов, тем более, что их численность намного превышала численность лаконских илотов. Не случайно у Фукидида, например, "илот" и "мессенянин" - синонимы (I, 101, 2). По-видимому, положение мессенских илотов изначально было хуже, чем лаконских. Согласно Тиртею, по условиям Первой Мессенской войны илоты должны были отдавать своим господам половину урожая (fr. 5 Diehl). Как бы ни относиться к тиртеевской традиции, одно кажется бесспорным - система экономического давления на мессенцев изначально была достаточно суровой и жесткой. Возможно, и позднее мессенские илоты находились под большим экономическим прессингом, чем лаконские илоты. Однако дело не только в экономическом факторе. Борьба со спартанскими эксплуататорами переплеталась у мессенцев с борьбой за восстановление национальной самостоятельности. Они, в отличие от рабов классического типа, осознавали себя как единую национальную и социальную величину, и в таком своем качестве могли действовать на исторической арене.