Я легко говорю:

- Сделай это снова. Но это я. Я смогу быть женщиной половину времени. Драконом - другую половину. И все же у меня есть только неделя. Й'рилл помогла мне измениться, чтобы я могла вернуться и сказать тебе, что я в порядке, провести с тобой время, пока я не научусь сама трансформироваться.

- Это самое ясное и связное объяснение, которое ты предоставляла до сих пор, - сухо говорит он, не отрывая взгляда от моих губ.

- Потому что оно настоящее. Поцелуй меня. Почувствуй, насколько я реальна.

Я опускаюсь вперёд, касаюсь его губ своими, и мои руки на поясе его штанов, и я такая чертовски влажная, что это уже блестит на моем бедре.

Он резко вдыхает, отстраняется, смотрит вниз. Затем его рука на моем бедре, и он проводит по влажному жару вверх по моей ноге. Он стонет:

- Я не припоминаю, чтобы это когда-либо было таким реальным. Ебать!

- Да, пожалуйста, - произношу я с полу-смешком, полу-рыком. - Сейчас.

Затем он резко вскакивает на ноги, и он опрокидывает меня на спину, на пол, на толстый пушистый ковёр, и я растягиваюсь с раздвинутыми ногами, и его губы на моем бедре, пока он задирает моё платье, затем его рот, тёплый и влажный, смыкается между моих ног, и он лижет и сосёт, и я слышу, как кто-то кричит, и осознаю, что это я, и святой ад, оргазм для меня как взрыв всего тела, мой мозг вылетает и разрывается на звёздные кусочки, и моё тело электризуется, и я бьюсь под его лицом, извиваясь под ним, затем я вскакиваю, все ещё кончая, отчаянно желая его внутри себя, потому что я слишком много раз кончала от своей руки, думая о нем, а это по-настоящему, и я хочу всего этого, и я набрасываюсь на него сверху, опрокидывая спиной на пол, и насаживаюсь с жестокостью, и похотью, и нуждой, и его глаза распахиваются и полыхают кроваво-красным, и он рычит:

- Проклятье, ты реальна!

Я понятия не имею, что его убедило, и мне плевать, и я запрокидываю голову назад и полу-смеюсь, полу-рычу, принимая Риодана Киллиана Сент-Джеймса в себя и стискивая каждую мышцу низа тела, которое я так благодарна иметь, и мне не нужно с ним осторожничать, потому что я никогда не смогу сломать этого мужчину никаким способом, и я могу вибрировать...

- Проклятый ад, женщина, не делай этого пока что!

Но он на спине подо мной, а я скачу на нем, и я тут главная, и я вибрирую, и проклятье, да, он теряет контроль, и это единственный вариант, при котором я хочу видеть, как этот мужчина утрачивает связь с реальностью.

- Расплата будет адской, - рычит он, взрываясь во мне.

И все, о чем я могу думать - это «Я надеюсь на это». Я надеюсь, что он отплатит мне раз за разом вновь, всю мою бессмертную жизнь.

Затем он дрожит, его голова запрокинута, и он смеётся, кончая, и я накрываю ладонями его лицо, эту прекрасную, сексуальную, знакомую, бросающую вызов, упрямую, человеческую кожу, натянутую поверх лица зверя, в которое я никогда не устану смотреть, и я ловлю его радость руками, и она полыхает в моем сердце.

Позднее я включаю Magic Man на телефоне и добавляю громкости.

Позднее я танцую для него голой в свете пламени, и я говорю ему, что знаю - это не заклинание, а правда, что эта женщина-ребёнок-дракон ждала его всю свою жизнь.

Восторг вспыхивает в его глазах, когда он валит меня на пол, и в этот раз ему удаётся быть сверху, ублюдок, и он говорит мне кое-что, что я убираю в свои файлы, но не спрашиваю об этом прямо сейчас, потому что мой рот занят, и мне нравится, что он занят именно таким образом.

Он говорит мне, что ждал меня намного дольше одной жизни. Я понятия не имею, что он имел в виду. Мне плевать. Он внутри меня, и будущее безгранично и огромно, как полные звёзд небеса, которые теперь являются моим домом половину времени.

Намного позже я требую рассказать, что случилось в аббатстве, и он говорит мне, что Кэт и Шедон выжили, но мы потеряли сто сорок две ши-видящих в тот день. Я действительно убила Балора своим последним ударом, и после моего исчезновения Риодан исполнил давнее намерение: Папа Таракан мёртв, наконец-то убит тем самым смертоносным черным кинжалом, которым Риодан так давно ему угрожал. АОЗ тоже был в сражении, но сбежал и выжил, чтобы помучить нас в другой раз. И все же, я вернулась, я сильна, и однажды этот мелкий воркующий лепрекон будет моим.

Рошин примкнула к женщинам в аббатстве, хоть и не имела даров ши-видящей, и работала с Энио, вербуя других вытесненных, лишённых прав людей, сплачивая их в армию, давая им цель, повод сражаться, смысл существования. Видит Бог, в такие времена нам это пригодится.

Мак и Бэрронс все ещё отсутствовали. Ни следа Фейри в нашем городе на протяжении месяцев.

И все же я знала, хоть ни один из нас этого не говорил...

- Нахер все, - натянуто говорит Риодан. - Я скажу это. И мы напечатаем об этом в Дублин Дэйли, потому что миру нужно знать и готовиться. Наша величайшая битва ещё ждёт впереди. Это будут Фейри, не старые боги. Эти ублюдки собираются превратить наш мир в зону военных действий, и скоро сделают это. В земле присутствует с трудом сдерживаемая жестокость, я чувствую, как она рокочет под моими ботинками, тьма на ветру, я чувствую её запах в бризе. Они планируют, замышляют захватить эту планету для себя. Грядёт война, и если Мак не получит контроль над своей силой, эту войну мы проиграем.

- Тогда нам нужно удостовериться, что Мак хватит времени.

Он согласно рычит.

- Есть новости от Кристиана?

- Все то же самое. Кэт проводит время в Башне Дрохечт, работает с Шоном. Все ещё никакого прогресса. Он разрушает все живое, к чему прикасается.

- Людей? - ахаю я. Я познала этот ужас.

- Нет. Для Голода это лишь живые растения и посевы. Люди и животные не в счёт. Это специальность Кристиана.

- Какие-то проблемы с другими богами?

- Пока нет. Но я подозреваю, что здесь мы видели лишь верхушку айсберга. Людям и богам придётся объединиться, чтобы получить шанс против Фейри.

«Каким-то образом, - безмолвно клянусь я, - мы сделаем так, чтобы это случилось».

- Есть и плюс, теперь на нашей стороне есть Охотник. И кто знает, может, я сумею достать нам подкрепление.

Он смеётся.

- Если кто и сможет уговорить созданий, не поддающихся уговорам, так это ты.

Затем он снова на мне, и мы боремся за доминирование, потому что мы всегда будем бороться, мы так устроены, и я теряю себя в страсти, и больше не думаю об этом мире или о чем-нибудь в нем.

Он - моя отправная точка, моя Мекка, зверь для моего дракона. Всегда.

Когда мне было четырнадцать лет, я видела, как Риодан занимается сексом на четвёртом уровне Честера; в подклубе, предназначенном для обеспечения плотского буйства, необходимого, чтобы держать зверей Девятки под контролем.

Я слабо улыбаюсь. Теперь я - плотское буйство Риодана.

В тот день, давным-давно, я пометила его как своего.

Вот она. Правда.

Раскритикуйте меня за это, если хотите. Мне плевать.

Я никогда не была нормальной четырнадцатилеткой.

Я никогда не была чем-нибудь нормальным.

В четырнадцать лет я поклялась, что однажды я буду женщиной, которая заставляет его смеяться, заставляет его лицо осветиться радостью столь осязаемой, что её как будто можно поймать в ладони. Что я проведу по властным, царственным, слегка оттенённым щетиной чертам его лица, сожму руку на его члене и приму его внутрь себя. Что я буду той, кто ответственна за пламенный шторм похоти в его взгляде под тяжело опущенными веками, за свирепое рокотание в глубине его груди, за гортанные, несдержанные звуки, которые он издаёт, когда кончает, за полу-рёв, полу-смех, эротическое мурлыканье.

Не со своим четырнадцатилетним телом. Тогда я не была готова к сексу.

Но однажды.

С телом женщины.