Генеральные штабы Германии и Австро-Венгрии в правильности такого рода своих воззрений убедились в 1909 г., когда Россия молча смирилась с поглощением Австро-Венгрией Боснии и Герцеговины с преимущественно славянским населением. Они считали, что и к 1914 г. Россия еще не пришла в себя после революционных потрясений и поражения в русско-японской войне, по какой причине еще некоторое время вынуждена будет принимать, как неподвластные ей объективные обстоятельства, всё, что происходит в большой политике европейских держав, сама не вмешиваясь ни во что. Основания к проведению такого рода политики у центрально-европейских держав были.

С.Д.Сазонов сообщает о ранее упомянутом февральском 1914 г. совещании военных под его председательством:

«Через несколько дней после того, что совещание собралось, несмотря на его секретный характер, оно стало известно германскому посольству и возбудило в нем беспокойство. Дело тайного осведомления было хорошо поставлено германским правительством, которое, обыкновенно, быстро получало секретные сведения через своих негласных агентов. Менее хорошо обстояло дело с выводом правильных заключений из добываемых таким путем сведений. Так, например, в данном случае наше февральское совещание, при передаче в Берлин, получило окраску заговора против целостности Оттоманской империи и угрозы европейскому миру. Таким оно изображено в многочисленных, более или менее официальных изданиях, касающихся предшествовавшей Великой войне эпохи, и таким до сего дня рисуется воображению германского правительства и громадного большинства немцев, интересующихся внешней политикой.» — ист. 95, с. 152.

На наш взгляд, С.Д.Сазонов напрасно не допускает мысли о том, что содержание пропаганды правительства в народе (с целью обеспечения его покорности власти) и содержание аналитических разработок спецслужб (для нужд государственного управления в реальной, а не декларативной политике) может иметь взаимно исключающий смысл. Не допуская такой мысли, он тем не менее сам цитирует в других местах “Воспоминаний” немецкие и австро-венгерские государственные документы, из которых следует, что до самого начала военных действий немцы были убеждены в полной военной неготовности России, точно так же, как и участники февральского 1914 г. совещания в Петербурге под председательством самого С.Д.Сазонова. И возможность, предоставленную им военно-экономической слабостью России, возникшей вследствие смены политического курса Николаем II, они старались реализовать с наибольшими результатами для геополитических устремлений Германии, поскольку многие политические достижения и “достижения”

Как уже отмечалось ранее, Австро-Венгерская империя тех лет несла в себе тенденции к самораспаду, по причине того, что славянское население в её составе немецко-венгерской правящей верхушкой рассматривалось как третьесортное, что в условиях роста национального самоосознания славянских народов создавало взрывоопасную внутреннюю политическую напряженность в этот исторически странном государстве. Соседнее с Австро-Венгрией Сербское государство, при его прорусской ориентации представлялось в Вене и в Берлине в качестве внешнего фактора дестабилизации Австро-Венгрии, причем далеко не без оснований, поскольку многие славянские сепаратисты имели прочные тылы в Сербии, откуда и руководили своими сторонниками на территории “лоскутной империи”. Соответственно в Берлине и в Вене считали целесообразным силовое решение южно-славянской проблемы на Балканах, поскольку это расширяло на их взгляд возможности австро-венгерской полиции в поддержании внутреннего спокойствия в империи. Это надеялись осуществить в тот короткий промежуток времени, пока Россия вынуждена быть вне активной европейской политики.

В то же самое время сербская националистическая “элита” и в Сербском государстве, и в самой Австро-Венгрии вела свою политику без учета реальных возможностей России как оказать ей помощь в деле национально-государственного становления, так и быть гарантом европейского мира, как то было во времена Александра III , что открывало пути несилового решения “славянской проблемы” в Австро-Венгрии в ходе её естественно-исторического самораспада. Вообще следует отметить, что эмоционально взбудораженная вокруг какой-то идеи политически активная массовка во всех странах не отличается прозорливостью и ответственностью за свои действия, а действует в порыве чувств не задумываясь о последствиях ни для себя (что допустимо), ни для окружающих (что предосудительно). Славянская массовка на Балканах тех лет в указанном отношении была ни чуть не лучше, чем та петербургская, которая митинговала в русской столице в период балканских войн, призывая к вмешательству в них России,

Государственное управление не вправе идти на поводу у эмоционально взвинченной массовки, однако в высших сферах России обе — российская и балканская — массовки сливались воедино, а государственная политика во многом была подчинена атмосфере в великосветских семьях. Воздействие сиюминутно-бабьего типа психи жены или прелюбодейки на мужчину с типом психики не делает исключений для “элитарных” семей, чьи главы семейств заняты в сфере управления. Французский посол в Петербурге Морис Палеолог в своей книге “Царская Россия во время мировой войны” (ист. 98) показывает вершинку этого “айсберга” в прошлой и нынешней политике очень убедительно, сообщая о великосветском обеде, который дал в Красном селе командующий гвардией и войсками Петербургского военного округа, впоследствии главнокомандующий Русской армии, великий князь Николай Николаевич 9/22 июля 1914 г. президенту Франции, бывшему в это время с визитом в Петербурге:

«Я приезжаю одним из первых. Великая княгиня Анастасия „супруга Николая Николаевича“ и её сестра великая княгиня Милица, встречают меня с энтузиазмом. Обе черногорки „балканское государство рядом с Сербией“ говорят одновременно.

— Знаете ли вы, что мы переживаем исторические дни, священные дни? Завтра, на смотру, музыканты будут играть только Лотарингский марш и марш Самбры и Мезы. Я получила сегодня от моего отца «короля Черногории» телеграмму в условных выражениях: он объявляет мне, что раньше конца месяца у нас будет война. Какой герой мой отец… [84] Он достоин “Илиады”… Вот посмотрите эту бонбоньерку, которая всегда со мной, она содержит землю Лотарингии, да, землю Лотарингии, которую я взяла по ту сторону границы, когда была с моим мужем «великим князем Николаем Николаевичем» во Франции, два года назад. И затем посмотрите еще там, на почетном столе: он покрыт чертополохом, я не хотела, чтобы там были другие цветы. Ну, что же, это — чертополох Лотарингии. Я сорвала несколько веток его на отторгнутой территории. Я привезла их сюда и распорядилась посеять их семена в моем саду… Милица поговори еще с послом, скажи ему обо всем, что представляет для нас сегодняшний день, пока я пойду встречать императора.