Историки, повествуя о том, как разразилась первая мировая война ХХ века, обычно выпячивают именно события после убийства эрцгерцога Фердинанда — наследника престола Австро-Венгрии, обходя молчанием все прочие. В изображении ими того, что было, получается, будто впавшая в [88] Австро-Венгрия посягнула на независимость Сербии; Россия выступила на защиту безвинной жертвы австрийских угроз; Германия пошла на поводу у Австро-Венгрии; ну и завертелось…

В действительности же война вспыхнула в , в которой так выразилось внутренней и внешней политики и беззаботной безответственности её локальных центров управления (столиц) по отношению к общеевропейской системе в целом. Но это был не разгул политической “стихии”, а управляемый и взрыв эмоций и амбиций политиков.

При рассмотрении процессов с уровня целостности европейской системы государств, многие события обретают совершенно иное значение по отношению к региональному местническому уровню их рассмотрения. И остается вспомнить Ф.И.Тютчева: Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется… — но уже по отношению к словам (и поступкам), имевшим место в те годы в большой общеевропейской политике.

1 июня 1914 г. (С.Д.Сазонов дает даты по григорианскому календарю) состоялся однодневный визит Николая II в Румынию. Императорская яхта “Штандарт” пришла в Констанцу, где протекали беседы Николая II и С.Д.Сазонова с румынским руководством. Королем Румынии был в то время родственник германского кайзера Карл Гогенцоллерн. Между ним и С.Д.Сазоновым состоялся обмен мнениями по вопросам общеевропейской политики. С.Д.Сазонов пишет:

«На вопрос короля о возможности европейской войны, я сказал ему, что думаю, что опасность войны наступит для Европы только в том случае, если Австро-Венгрия нападет на Сербию. Я прибавил, что во время первой балканской войны [89] я откровенно высказался в этом смысле Австро-Венгерскому послу в Петрограде, графу Турну, а вслед за тем и германскому, графу Пурталесу, прося их довести о том до сведения своих правительств. Король ничего на это не возразил и сидел задумавшись. Затем он проговорил: “Надо надеяться, что она этого не сделает.” Я искренно присоединился к этой надежде.» — ист. 95, с. 133.

Если смотреть на эти слова С.Д.Сазонова с точки зрения хозяев британской “акулы ” — тех, кому была необходима битва германского “носорога” и русского “слона”: то они — официальное заявление министра иностранных дел России о готовности принять вместе с войной и революцию; они официальное заявление царского правительства о своем отказе от политического курса П.А.Столыпина —

Король Карл, как и С.Д.Сазонов, также не хотел войны. Спустя несколько дней, чтобы предостеречь Вену от глупостей, король Карл, передал дословно мнение С.Д.Сазонова, принимая в Бухаресте Австро-Венгерского посланники графа Чернина, а тот немедленно известил об этом эпизоде свое правительство.

С.Д.Сазонов, не покинул Румынию 1 июня вместе с Николаем II на борту императорской яхты, а задержался в Румынии для переговоров с её премьер-министром Братьяно. Они поехали в Синаю — летнюю резиденцию румынской королевской семьи в Карпатах — неподалеку от границы с Австро-Венгрией.

В те годы часть Трансильвании, с преимущественно румынским населением, входила в состав Австро-Венгрии. О поездке в Синаю С.Д.Сазонов сообщает:

«… Братьяно, желая дать мне более точное понятие о красотах карпатского пейзажа с его великолепными лесами, довез меня до какой-то местности, название которой я забыл, лежащей на самой границе. После минутной остановки наш автомобиль, к немому удивлению гонведной стражи, быстро переехал пограничную черту и мы углубились на несколько верст в венгерскую территорию. Когда мы ступили на почву Трансильвании, у нас обоих, вероятно, промелькнула одна и та же мысль, а именно, что мы находимся на румынской земле, ожидающей освобождения от мадьярского владычества и воссоединения с зарубежным братским народом. Но мы не обменялись этими мыслями, потому что пора откровенных бесед для нас еще не наступила.

На другой день после нашей поездки будапештские газеты поместили заметку, в которой выражали свое неудовольствие по поводу прогулки Братьяно, вместе со мной по венгерской территории. В Вене, как я узнал впоследствии, наше совместное появление в Трансильвании тоже подверглась осуждению.» — ист. 95, с. 137.

— А какой бы реакции хотел С.Д.Сазонов? Ведь по существу эта выходка министров в заграничный лес — явная политическая провокация. И почему после неё, когда внезапно раздались сараевские выстрелы, в открытость внешней политики России, искренность её заявлений и её миролюбие должны были верить в центрально-европейских державах? Обращаться к Николаю II с официальным запросом о том, дурак у него министр иностранных дел или наивный как младенец, представляется стеснительным, если смотреть на события из правительственных кабинетов Вены или Берлина.

Известие об этой выходке министров в лес “погулять” на территорию потенциального противника, дополнило в Вене уже известное из сообщения посла о содержании беседы румынского короля с С.Д.Сазоновым. Упомянутый уже граф Чернин в своих воспоминаниях, цитируемых С.Д.Сазоновым, сделал вывод, что к моменту беседы с румынским королем С.Д.Сазонов уже знал «о каких-то сербских замыслах против Австро-Венгрии» (ист. 95, с. 134).

Все эти события происходили менее чем за месяц до убийства в Сараево наследника престола Австро-Венгрии и не были тайной для руководителей политически активной массовки (“общественности”) во всех странах Европы; в том числе и для тех, кто планировал общеевропейскую войну, которой не хотел С.Д.Сазонов и другие.

И из “Воспоминаний” С.Д.Сазонова можно узнать, что действительно в 1914 г. реакция Лондона на германскую активность на Балканах была отличной от той, которую выказывал Лондон ранее по отношению к активности Германии. В 1911 г. Германия пыталась потеснить Францию в Марокко. Эти события получили название “Агадирский эпизод”. Об этих событиях сам же С.Д.Сазонов пишет: