***

Я заперла за собой дверь комнаты, все мое тело болело.

— Локи, — прошептала я сквозь стиснутые зубы, мои пальцы крепко сжали его кулон. — Локи, Локи, пожалуйста…

Шторм снова поднялся, и ветер с океана стучал каплями дождя в окна, наполняя комнату рассеянным серым светом. Это было бы идеально, — подумала я, представляя, как Локи наклоняет меня над кроватью, как хватается за медные перила изголовья кровати, как он трахает меня сзади, и я выкрикиваю его имя сквозь завывающий шторм.

Смутно я услышала стук в дверь. Я посмотрела в окно и не увидела ничего, кроме пустого, испещренного дождевыми полосами неба.

— Кэрол? — раздался за моей спиной голос Хемира.

Он постучал еще раз. Я поняла, что сижу на полу, прислонившись спиной к тонкой двери. Я встала и отперла дверь, свет из коридора падал квадратным пятном на деревянный пол.

— Ты… хорошо себя чувствуешь? — спросил Хемир.

— Я в порядке.

— Мне показалось, ты плачешь, — сказал Хемир.

Я густо покраснела.

— Нет, — пробормотала я. — Нет. Я в порядке.

Он неловко замялся.

— Ты оставила свою сумку на столе, — сказал он, протягивая мою черную сумку с книгами.

Мои щеки снова вспыхнули.

— Спасибо, — пробормотала я, забирая сумку и закрывая дверь.

Мне потребовалось много времени, чтобы заснуть на этой узкой кровати, в одиночестве.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

На следующее утро Хемир улыбался. Он налил мне чашку крепкого кофе и за завтраком, состоявшим из копченой рыбы, тыквенного хлеба и брусничного варенья, весело рассказывал историю этого места, хотя и не зашел так далеко, чтобы сказать, что я там ожидаю увидеть. Аннахар присоединилась к нам через несколько минут, за ним вскоре последовал Марри, и мы отправились вместе.

Это было прекрасное утро. Солнечный свет заставлял океан сверкать так, что на него было почти больно смотреть, а вода, падающая с утесов десятками маленьких водопадов, была такой синей, что казалась нереальной.

— Здесь всегда так красиво? — спросила я, и трое исландцев в машине рассмеялись.

— Всегда, — ответил Марри с переднего сиденья. — Но зимой слишком темно, чтобы что-то разглядеть!

Хемир медленно вел машину вдоль океана, осторожно пробираясь мимо огромных выбоин и наглых овец, которые наблюдали за нашим продвижением с полным безразличием. Мы свернули от океана, чтобы взобраться на крутой гребень, и, когда капот машины начал клониться вниз, Хемир убрал руку с руля и указал ей.

— Вот оно, — сказал он.

— Это что… деревья? — спросила я, щурясь от яркого света. С тех пор как я приехала в Рейкьявик, я не видела больше дюжины деревьев.

— Рябины, — сказал Хемир. — Очень редкие. — Он казался довольным, что я заметила.

Машина гудела от возбуждения. Когда мы подъехали ближе к роще искривленных, костлявых деревьев, я увидела раскопки на склоне холма. Они были похожи на полукруг гранитных плит, наполовину погруженных в черную вулканическую почву.

Хемир припарковал машину, и мы вчетвером подошли к камням. Там было пять плит, все высотой с широкие плечи Хемира и сильно обветренные, покрытые лишайником и мхом.

— Что ты видишь? — спросил Хемир.

Я последовала за Хемиром, осторожно ступая в котлован. Все камни были покрыты замысловатой резьбой. Я провела пальцами по изображениям, они представляли собой странную смесь художественной элегантности и жестокости викингов.

Человек с вороном на плече стоял, сцепившись в вечной битве с огромным волком, на первом камне. Копье мужчины пронзило бок волка, в то время как челюсти волка сомкнулись вокруг его груди. На следующем камне огромный красивый мужчина держал двусторонний молот над змеей, которая раздавила его своими кольцами, ее клыки пронзили его грудь.

— Рагнарёк, — прошептала я, проводя руками по смертельной схватке Тора и змея Ёрмунганда¹⁹. — Это картины Рагнарёка.

На третьем камне был изображен человек, дующий в большой изогнутый рог, а позади него полыхало пламя.

— Это Хеймдалль²⁰, - сказал я, — дует в Гьяллархорн²¹, возвещая о начале битвы.

— О начале Рагнарёк, — сказал Хемир у меня за спиной.

— Значит, на двух других камнях должно быть… что?

— Смотри сама, — сказал он, улыбаясь.

На четвертом камне был огромный, ужасный корабль, застывший в проливном шторме, волны резкие и злые.

— Нагльфар, — сказала я. — Корабль мертвых.

— Корабль Йотунов, — поправил Хемир.

Я провела пальцами по камню. Острые линии корабля казались холодными.

— И твой любимый, — сказал Хемир, указывая на последний камень.

Конечно, это был он. Локи вырвался из пут. Его угловатое лицо было торжествующим, глаза и волосы дикими. Наверное, это уже произошло, — подумала я. Я не прикоснулась к камню Локи.

— Они удивительно детализированы, — сказала я, поворачиваясь от резьбы к Хемиру. — Чтобы иметь такие вещественные доказательства для подтверждения текстов — ты их проверял?

Хемир, Аннахар и Марри все улыбались мне.

— Дело не в этом, — сказал Хемир. Он прошел за первый камень и натянул прозрачный пластиковый брезент. Под ним лежали еще два камня. — Продолжай, — сказал он.

Я опустилась на колени на землю и провела пальцами по камню.

— Какого черта? — пробормотала я.

Резьба по камню изображала четверых мужчин, сидящих за столом. Один из них был явно Один: у него был только один глаз, и ворон, сидящий на плече. Там был Тор со своим молотом Мьёльниром, и Тюр, однорукий бог. Последнюю фигуру я не могла узнать, но могла сказать, что он был огромным, присевшим, чтобы вписаться в камень, свирепые клыки торчали изо рта.

— Это может быть… — Я сделала паузу. — Это может быть совет богов, прежде чем начнется Рагнарёк. Но кто этот высокий парень?

— Тебе это покажется странным, — сказал Хемир. — Посмотри на это.

Последний камень все еще был наполовину погребен, но резьба была тщательно вскрыта.

Это была женщина.

Она стояла, широко расставив ноги и подняв руки. Справа от нее выстроилась шеренга мужчин, в том числе один с вороном на плече. Слева от нее на коленях стоял человек, голый, связанный и с кляпом во рту.

Я долго стояла на коленях на земле, ощущая солнце на плечах, ветер в волосах.

— Это… — наконец спросила я, не совсем веря в это, — новые картины Рагнарёка?

Хемир рассмеялся, в его глазах плясали искорки возбуждения.

— Ну, я бы точно не назвал их новыми. Эти камни, вероятно, дохристианские.

Я нетерпеливо махнула рукой.

— Но резьба… я никогда не слышала ни о чем подобном. Это совершенно новый взгляд на Рагнарёк.

Хемир кивнул, и я протяжно присвистнула, когда до меня дошел смысл сказанного. Мы так мало знали о дохристианских культурах Севера, такая находка может изменить всю нашу область изучения. Я стояла и смотрела на океан, пока Хемир ходил по площадке, болтая по-исландски с Аннахар и Марри. Я вдруг почувствовала себя очень одиноко на краю света.

— Кэрол, — сказал Хемир позади меня. — Нам нужно закончить кое-какую работу сегодня днем. Хочешь посмотреть библиотеку в Слинденнаре? Там есть несколько необычных текстов.

Я кивнула и последовала за Хемиром обратно к машине. Аннахар и Марри уже склонились над камнями.

— Это удивительно, да? — спросил Хемир, когда мы возвращались в Слинденнар. Над Северным морем сгущались темные тучи, и казалось, что нас ждет еще один шторм.

Я недоверчиво покачала головой.

— Это может быть самой важной находкой нашего поколения, — сказала я. — Это изменит то, как все думают о Рагнарёк. Я имею в виду, я собираюсь начать искать записи, кто эта женщина? А эта огромная фигура с клыками?

Хемир снова рассмеялся. Я позволила вопросам закружиться в моей голове, зная, что, в конце концов, они сойдутся в последовательный план. А потом выльются на бумагу. Черт, может быть, на дюжину бумаг.

Может быть, в мою докторскую диссертацию.

— Как ты можешь помешать случиться Рагнарёк? — пробормотала я, вспомнив, что Локи задавал мне тот же вопрос.

— Предотвратить Рагнарёк? — удивленно спросил Хемир.

Я покраснела, смутившись.

— Ты не можешь предотвратить Рагнарёк, — сказал Хемир, его глубокий голос звучал в маленьком пространстве. — В этом весь смысл, не так ли? Это разрушение старого мира, но также и создание нового.

Я кивнула, и он продолжил.

— Один мужчина, одна женщина, они выживут, — сказал Хемир. — А потом они будут жить в новом мире, в лучшем мире, как только все это закончится.

Мы сделали последний поворот вдоль вулканического хребта и увидели перед собой грязные, обветшалые здания Слинденнара.

— А вот и она, — сказал Хемир, въезжая на стоянку перед унылым серым зданием, которое выглядело заброшенным.

— Это и есть библиотека?

Хемир пожал плечами.

— Не так уж много, я знаю, — сказал он. — Если ты не найдешь ничего интересного, всегда есть походы!

После короткой беседы с Хемиром по-исландски суровая библиотекарша провела меня в заднюю комнату. Она открыла металлический картотечный шкаф и поставила несколько картонных коробок на складной столик.

— Свет, — сказала она с сильным резким акцентом, — выключается по таймеру. Он работает по времени… — она всплеснула руками. — А потом он включается.

— Спасибо, — сказала я, вытаскивая блокнот и исландский словарь.

Она коротко кивнула мне и вышла из комнаты.

Я повернулась к ящикам, не ожидая ничего особенно примечательного. В первой коробке лежал экземпляр прозы Эдды, дополненный прекрасными иллюстрациями, но в остальном ничем не примечательный. Во втором была Библия с полным описанием населения города с 1717 по 1892 годы, которая была бы сокровищницей для историка, но представляла для меня лишь умеренный интерес.

В третьей и последней коробке я нашла причину, по которой приехала в Исландию.

Книгу «Смертные любовники Богов».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Это был небольшой том, переписанный от руки и переплетенный в потрескавшуюся кожу. Я надела хлопчатобумажные перчатки, которые дала мне библиотекарша, и достала его из коробки.