Джефф проигнорировал мои молчаливые протесты и положил мою спящую племянницу мне на руки. Я глубоко вздохнула, и страх испарился, когда она прижалась к изгибу моей груди. Она была такой нежной и крошечной, такой теплой и такой твердой. Я поцеловала ее мягкую головку и вдохнула ее запах: детской присыпки и сладкого молока, и только намек на древесный дым.

Ты это придумываешь, сказала я себе. Нет, ты вспоминаешь.

Я с изумлением посмотрела на Джеффа и Ди.

— Я люблю ее, — сказала я дрожащим голосом. — Я уже люблю ее.

— Я знаю, — сказал Джефф. — Просто безумие какое-то, разве нет?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

— Каролина, у тебя есть блокнот? — Мама ждала меня за кухонным столом, нетерпеливо выгнув идеальную бровь.

— Да, — сказала я, хватаясь за чашку кофе. — Я встала всего пару минут назад.

Она постучала ярко-розовыми ногтями по столу.

— Ладно, ладно, — сказала я, зубами снимая колпачок с ручки. — Пли, когда будешь готова.

— Я все утро буду в больнице с твоим отцом, — сказала она. — А потом собираюсь помочь Джеффу и Ди, отвести малышку Деви домой сегодня днем. Итак. — Она сделала глубокий вдох. — Проект Родригеса сегодня должен быть закончен. Тебе нужно будет отправить им по электронной почте опрос об удовлетворенности клиентов и копию счета. Сначала счет. Потом опрос. И, пожалуйста, позвони семье Чен, чтобы проверить их эвкалиптовое дерево. К завтрашнему дню мы закончим с ним.

Пока она говорила, я строчила заметки.

— Луис, вероятно, попросит у тебя аванс. Пятнадцатилетие дочери не за горами. Дай ему аванс, но не больше пятьсот долларов. Остальное не интересно.

Она остановилась, чтобы дать мне догнать ее.

— Кингсли, — сказала она и сделала еще один глубокий вдох. — Мы не собираемся начинать работу на их заднем дворе, пока не получим предоплату. В денежной форме. Тебе нужно будет съездить туда. И Каролина. — Она помолчала, пока я не посмотрела на нее. — Не покидай их крыльца, пока не получишь аванс. Только наличные. И ради Бога, не посылай туда тетю Адрианну.

Я кивнула, лихорадочно строча.

— А теперь мы переделываем пруд с рыбками для…

— Подожди, — сказала я, пытаясь помассировать свою судорожно сжимающуюся руку. Я посмотрела на мать, сидящую напротив меня за столом. Она была в больнице почти до часу ночи, но выглядела совершенно спокойной. Ее макияж был безупречен. Ну, может быть, не совсем безупречен, подводка на правом глазу была немного размазана.

— Как ты все это помнишь? — пробормотала я. У нее даже не было открытого календаря.

— Каролина. Это моя работа. — Она улыбнулась короткой профессиональной улыбкой и вернулась к работе. — Теперь, о пруде с рыбками…

***

Я не видела маму до позднего вечера, пока мы не встретились за ужином в больничной столовой после посещения папы.

— Джефф и Ди отвезли ребенка домой? — спросила я.

Она кивнула, быстро и деловито.

— Счет Родригеса? — спросила она, снимая крышечку со своего ужина с курицей, поджаренной во фритюре.

Я проверила свои записи.

— Да, я отправила им счет. И опрос. В таком порядке.

— А Луис?

— Получил аванс в триста долларов и сказал, что очень благодарен, — я перевернула страницу. — Кроме того, мы получили приглашение на бал в следующем месяце. Для всех нас.

Она кивнула.

— И ты получила аванс от Кингсли?

Мне не нужно было проверять свои записи для этого.

— Да, — ответила я. — И это, возможно, были самые неловкие двадцать минут в моей жизни. Что кое о чем говорит.

Она рассмеялась, и ее голос зазвенел по больнице, как солнечный свет.

— И Стэн Кингсли пригласил меня на свидание, — сказала я нерешительно. Я почти ничего не сказала ей, и теперь молчала, ожидая ее реакции. Ждала, когда она объявит, что мне лучше схватить этого довольно богатого парня, прежде чем это сделает кто-то другой.

Мама посмотрела на меня поверх очков для чтения.

— Милая, — сказала она, — ты можешь найти лучше.

***

Папа вернулся домой после недели в больнице, и мама создала сложную таблицу, чтобы отслеживать его новое расписание. Я оставалась с ним дома по утрам до полудня, пока не приходила тетя Адрианна до трех или до тех пор, пока мама не возвращалась с работы. За исключением вторников, когда приходила тетя Джули, и пятниц, когда дядя Тони чередовался с тетей Мишель. И она закодировала цветом его многочисленные врачебные назначения. Направляясь в офис, мама оставила две копии таблицы: одну в гостиной, а другую на холодильнике.

— И я отправила тебе копию по электронной почте, — сказала она, колеблясь у двери в гараж.

— Да, спасибо. Кажется, я поняла, — сказала я.

— Эвелин, — крикнул папа из спальни, — думаю, мы справимся.

Мама посмотрела на меня так, словно очень сомневалась, что мы справимся.

— Мама, — сказала я, — обещаю, что позвоню в офис, если возникнут какие-нибудь проблемы.

Она вздохнула, и я увидела, как ее плечи опустились. Я подошла и обняла ее.

— Серьезно, — сказала я. — Ты будешь дома к трем.

Она глубоко вздохнула, снова напомнила мне о копии расписания на холодильнике, а затем, наконец, открыла дверь в гараж. Я улыбнулась и помахала ей рукой, стараясь выглядеть уверенной. Затем я вернулась на кухню. Я собираюсь приготовить завтрак, подумала я. Черт подери!

***

— Привет, тыковка, — сказал папа. Он лежал на подушках в спальне, все еще выглядел бледным, но улыбался.

— Привет, пап, — сказала я. — Я делаю французский тост.

Он поднял брови. Я пожала плечами. Рецепт, который я нашла в интернете, казался достаточно простым. Я должна быть в состоянии справиться с приготовлением одного простого блюда для завтрака, мои итальянские кулинарные гены должны были в какой-то момент включиться, верно?

Он похлопал по кровати, и я села рядом с ним.

— Я хотел поблагодарить тебя, — сказал он, откашлявшись. — Тебе не нужно было здесь оставаться.

— О, папа, прекрати. Это действительно не так уж и важно.

— Твоя мать говорит мне совсем другое. Она сказала, что «Компания Капелло» без тебя бы не выжила.

Я рассмеялась.

— Прошла всего неделя, папа.

Он пожал плечами, улыбаясь, и я обхватила пальцами кружку с кофе.

— Эй, можно тебя кое о чем спросить?

— О чем угодно, — сказал он.

Я заколебалась, глубоко вздохнув.

— А ты когда-нибудь, эм. Я имею в виду, ты когда-нибудь… ты когда-нибудь любил кого-нибудь? Кроме мамы, я имею в виду? И, эм, как справился с этим?

Папа откинулся на подушки и вздохнул, и я тут же пожалела о своем вопросе.

— Ничего, — сказала я, вставая.

— Нет, нет, не проблема, — сказал он. — Я имею в виду, что встречался с другими девушками. Ничего такого серьезного, как ты и Даг, конечно.

— У нас с Дагом были несерьезные отношения, — пробормотала я.

Он одарил меня загадочной улыбкой.

— Я говорю тебе, что знал, — сказал он. — О, мы были просто детьми. Однажды мы пошли на пляж Мишн, купили хот-догов, поплескались в воде. А потом она повернулась ко мне, прямо перед закатом, и улыбнулась мне. Я даже не помню, чему она улыбалась. Но бум… вот тогда меня и осенило. Я люблю ее. — Он откинулся на подушки, улыбаясь.

Отлично, подумала я, вспоминая Иггдрасиль. Вспоминая движущийся, танцующий свет, играющий на лице Локи. Такое же случилось со мной. С Богом Лжи.

Я вздрогнула, затем попыталась потянуться.

— Так вот в чем дело, а? — спросила я, уставившись на свою пустую кофейную кружку. — Сначала любовь, потом брак?

— О Боже, нет, — сказал он, усмехнувшись. — Мы расстались в ту ночь.

— Что? Папа, я никогда такого не слышала!

— Твоя мать не любит об этом говорить, — сказал он, меняя позу на подушках. — Но, черт возьми, мне было всего девятнадцать лет. Я был напуган до смерти. И я приполз обратно через месяц или около того.

Я, не веря, покачала головой.

— Какого черта, папа?

— Люди пугаются, — сказал он. — Мы делаем глупости. Вот почему так важно простить… я чувствую запах дыма?

— Вот дерьмо! — Я побежала на кухню.

Через двадцать минут я вернулась в спальню с подносом в руках.

— Французский тост? — осторожно спросил папа.

— Кукурузные хлопья, — сказала я, ставя поднос ему на колени. — И, э-э, мне, возможно, придется купить вам новую кастрюлю.

Мой отец проделал замечательную работу, превратив смех в кашель.

— Итак, — сказал он, искоса взглянув на меня, — есть какая-то особая причина, по которой ты спрашиваешь о любви?

Я пренебрежительно махнула рукой.

— Нет. Совершенно не к месту. И я не могу поверить, что ты бросил маму.

Папа пожал плечами над своими кукурузными хлопьями.

— Я был удивлен, услышав, что ты отменила поездку в Исландию. Надеюсь, это не отбросит тебя слишком далеко?

Спасибо, что сменил тему, подумала я с улыбкой.

— Не должно. Не беспокойся обо мне.

Рядом с кроватью громко зазвонил телефон.

— Это твоя мама, — сказал папа, протягивая руку к трубке. — Привет, Эвелин, — сказал он и затем замолчал. — Да, я в полном порядке. Кэрол приготовила завтрак, а потом мы мило побеседовали о любви.

Я закатила глаза и схватила поднос.

— Нет, я не шучу, — сказал он, махнув мне рукой.

Я тихо закрыла за собой дверь.

***

Зазвонил телефон. Я сидела за маминым столом в кабинете «Компании Капелло по ландшафтному дизайну и озеленению», и телефон звонил без остановки в течение последних шести часов.

— «Компания Капелло», — сказала я в трубку. — Это Каролина. Чем я могу помочь?

— А, привет, Кэрол. — Это был Хемир.

Я нахмурилась и посмотрела на руку. Я держала свой мобильный телефон.

— О! О, нет, Хемир, прости.

Я подняла глаза и увидела, что тетя Мишель улыбается мне.

— Давай, милая, — прошептала она, махнув мне рукой. — Отвечай на звонок.

Я помахала ей в ответ, оттолкнулась от стола и направилась к стоянке.

— Привет, Хемир, как приятно…

Я прервалась, чтобы кивнуть и улыбнуться Тони и Донни, которые несли пиццу и три бутылки колы в офис.

— Привет, Кэрол, — прогремел дядя Тони. — Как сегодня твой отец?

— Ты получила деньги от Кингсли? — одновременно спросил Донни.

— Да, привет, я говорю по телефону, — сказала я, махнув рукой на сотовый, когда выходила из дверей.