«Мой корабль», — сказал Хемир. — Нагльфар, несущий войска Йотунов, команду бесславных мертвецов из Нифльхеля.

— Хемир, — прошептала я.

Мое сердце болезненно сжалось в груди, и я чуть не закричала.

Если бы я только могла что-нибудь сделать, лихорадочно думала я. Если бы я только могла вразумить их…

КАР!

Я подпрыгнула, когда Хугин приземлился рядом со мной.

— Не то чтобы это мое дело, — прохрипел он, — но если ты собираешься что-то сделать, то лучше сделать это поскорее.

Я, молча, кивнула.

— Хемир, — вздохнула я, качая головой. — Хемир, ты великий, гребаный идиот. Ты хотел этого. Ты хотел быть там, внизу.

Ты там умрешь, подумала я, хотя и не могла заставить себя произнести это вслух. Но Локи, черт побери, этого не сделает.

Локи не умрет в Вигриде.

Я попробовала встать и почувствовала жгучую боль в лодыжке, и снова села на холодные разбросанные камни. Подо мной, далеко внизу, прозвучал рог. Звук нарастал и нарастал, пока я не задрожала от его раскатов на сотрясающейся вершине каменной горы над Вигридом, в то время, цепляясь дрожащими руками в Древо Мира.

Рог Хеймдалля. Гьяллархорн.

Последние звуки рога затихли. Рагнарёк начался с грохота копыт, когда войска Вал-Холла поскакали навстречу войскам Йотунов. Гора задрожала от лязга металла.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула, не обращая внимания на воронов, не обращая внимания на поле боя. Не обращая внимания на крики. Я потянулась к Джеффу и Локи, потянув тем самым себя через холод между мирами. Я заставила себя вернуться назад, к брату и любовнику.

Назад к Иггдрасиль, к стволу великого Мирового Древа.

***

Сначала я почувствовала жар, прилив тепла по лицу и рукам. Потом я почувствовала руку Джеффа на своем плече.

— Сюда! — закричала я.

Я открыла глаза и повернулась к нему лицом. Мы стояли перед веткой дерева, такой огромной, что она больше походила на стену, изгиб ствола почти не был виден за веткой. Искры сыпались на нас, прожигая дыры в моей одежде, обжигая кожу.

О чем, черт возьми, мы думали? Мое зрение начало затуманиваться, и я сморгнула слезы, когда искры обожгли руки. В воздухе стоял резкий, терпкий запах, который почему-то казался знакомым. Мои волосы, смутно подумала я. Мои волосы в огне.

— Мы действительно можем это сделать? — закричала я, мой голос был едва слышен сквозь рев пламени.

— Конечно, — ответил Джефф. — Я профессионал.

Его рука покинула мое плечо, когда он поднял пилу. Золотые волосы Ди мерцали в гневном красном свете. Затем лезвие с волосами Афродиты встретилось с корой Иггдрасиля, и мир взорвался.

ГЛАВА СОРОК ЧЕТВЕРТАЯ

Мне было очень холодно. Так холодно, что было больно. Так холодно, что мне ничего не хотелось, кроме как снова заснуть, снова погрузиться в забытье. Но откуда-то доносился сигнал тревоги, непрерывный, громкий звук. Сирена воздушной тревоги, подумала я. Но это невозможно, потому что я… я заставила себя открыть глаза. Моя лодыжка пульсировала тупой болью. Тяжелые грозовые тучи надвигались на меня. Ледяной ветер нес запах океана, соленой водой и холода.

Где я?

Я попыталась пошевелиться, но мое тело не слушалось. Кто-то застонал, глубоко и низко, рядом со мной. Я моргнула, глубоко вздохнула и снова попыталась повернуть голову. Мое ухо заскрежетало о камень. Брат лежал рядом со мной, свернувшись калачиком и постанывая от боли. Но у брата же светлые волосы, почти белые от солнца. А волосы этого брата были сожжены до черноты. И лицо у него было черное, черное от пепла и крови, не такое, как у Джеффа, не такое, как у моего красавца брата.

Я попыталась дотянуться до Джеффа — не-Джеффа — этого скулящего, стонущего существа, но не смогла заставить свои руки работать. Я в отчаянии замотала головой и увидела Локи. Его кожа была бледной, такой бледной, что я почти могла видеть сквозь нее. Нет, я могла видеть сквозь нее… я могла видеть сквозь него лишайники, траву и скалы за ними.

Он не дышал.

Адреналин пронзил мое тело, заставляя руки работать. Мне потребовалась вся моя концентрация, чтобы медленно провести рукой по черным и разбитым камням. Наконец, я почувствовала прохладные пальцы Локи и схватила их.

— Не смей… не смей… отправляться в Вигрид, — прошептала я, мой голос хрипел в сухом горле. Рука Локи дернулась, и я больше не могла держать глаза открытыми.

***

— Алло?

Теперь раздался голос. Чей-то голос перекрикивал сирену воздушной тревоги. Я старалась не обращать на это внимания. Сирена. Голос. Отдохни, подумала я. Просто дайте мне отдохнуть.

— Привет!

Я уже слышала этот голос раньше. Я снова попыталась окунуться во тьму сна, но сирена, голос и пульсация в лодыжке сделали это невозможным.

— Алло? Хемир?

Аннахар. Аспирантка Хемира. Но это невозможно.

Я изо всех сил пыталась пошевелить руками, отталкиваясь от земли. Сирена все еще выла. Я заставила себя открыть глаза и в угасающем свете увидела заднюю часть приземистой каменной церкви. Над океаном сгущались сумерки, над красивым маленьким городком из побеленных каменных домов, укрытых скалистыми утесами.

Я знаю это место. Локисфен.

Я сидела в остатках священной рощи Локи. В Исландии. Я обернулась и увидела своего брата, свернувшегося калачиком и сильно дрожащего, его лицо и руки были ужасно красными и черными. Мои пальцы все еще сжимали руку Локи. Было холодно, очень холодно, и он не дышал.

— Помоги. — Я попыталась закричать, но у меня вырвался сдавленный шепот.

Паника затопила мое тело, и мое сердце заколотилось.

— Помоги! — попробовала я еще раз, но это было едва громче шепота. Я едва слышала себя из-за воющей сирены.

Я услышала позади себя крик, а затем шаги, бегущие шаги, и Аннахар вдруг опустилась передо мной на колени. Она накрасила губы, подумала я. И надела платье. Она выглядела очень красивой и очень молодой.

— Кэрол?

Потом она увидела Джеффа, и ее глаза расширились, когда я услышала то, что могло быть только длинной цепочкой исландских ругательств. Она сняла пальто и начала закутывать в него Джеффа, ее глаза были дикими и испуганными. Я открыла рот, чтобы объяснить, и земля содрогнулась.

Иггдрасиль дрожит, подумала я. Иггдрасиль дрожит, и нет никого в девяти мирах, кто не боялся бы.

Рядом со мной Локи сделал вдох.

***

Как только землетрясение стихло, мы с Аннахар подняли Джеффа на ноги и потащили к ее темно-синей «Шкоде». Он стонал от боли каждый раз, когда мы двигались, каждый раз, когда мы касались его тела. Только когда полубессознательный и стонущий Джефф уже сидел на пассажирском сиденье «Шкоды» Аннахар, я заметила, что с океаном что-то не так. Защищенная маленькая гавань была другой, вода казалась плоской в угасающем свете. Ярко раскрашенные рыбацкие лодки, казалось, находились очень низко и очень далеко. Некоторые из них даже заваливались на бок, зацепившись за что-то. Пойманные дном гавани. Но я не должна была видеть дногавани, подумала я, чувствуя, как в животе нарастает тошнота.

А потом я увидела черную стену воды в Северном море. Она двигалась. Быстро.

Мы с Аннахар стояли рядом с ее «Шкодой» в священной роще Локи и смотрели, как приливная волна обрушивается на город Локисфен. Сирена, тупо поняла я. Это было предупреждение.

Черная вода расшвыривала и разбивала рыбацкие лодки, пожирая доки. Первые ряды побеленных домов просто исчезли. Вода покрыла деревенскую зелень, жадно плескаясь об окна второго этажа наружных колец домов. Машины плыли и подпрыгивали в суматошной темноте, их сигнализации завывали над сиреной воздушной тревоги. Я услышала женский крик и постепенно осознала, что это Аннахар.

Локи, сказала я себе. Мне нужно забрать Локи. Нам нужно попасть в больницу.

Я повернулась к Аннахар. Она смотрела на клубящуюся массу темной воды, которая когда-то была деревней Локисфен. И она кричала. Я схватила ее лицо обеими руками.

— Нам… нужно… в больницу, — прохрипела я. Мои холодные, грязные руки оставили черные пятна на ее щеках.

Она кивнула, и слезы потекли из ее глаз.

— Хемир велел мне быть здесь, — сказала она ошеломленным голосом. — Он сказал мне встретиться с ним здесь. Сегодня.

— Хорошо, — сказала я, слова разрывали мое горло, лодыжка горела от боли. — Нам нужно… ехать… — я повернулась к Локи, жестикулируя руками. — Его… в машину.

На одну ужасную секунду я испугалась, что Аннахар не видит Локи, но потом она кивнула и пошла к нему. Я захромала за ней, стиснув зубы и подволакивая лодыжкой. Локи неподвижно лежал на траве своей священной рощи. Он едва дышал, но все равно казался прозрачным и нереальным. Когда я обняла его, он почти ничего не весил.

— Останься со мной, — прошептала я, прижавшись губами к его уху. — Не смей оставлять меня сейчас.

Если Аннахар и услышала меня, то виду не подала. Мы подняли Локи, как и Джеффа, и потащили его вместе. Горячие слезы потекли по моим щекам, когда я заставила свою сломанную лодыжку ступать. Я потянула Локи на заднее сиденье, с облегчением услышав, что Джефф все еще стонет на переднем.

Аннахар стояла в сгущающейся темноте возле машины, вся дрожа в своем ярком, льстивом платье.

— Хемир сказал встретить его здесь, — произнесла она тихим, мечтательным и далеким голосом.

Хемир.

Если Локи здесь, то обереги вокруг Исландии убраны, подумала я. Тот, кто не пускал его, должно быть, ушел. Хемир теперь, должно быть, стал Тримом, ведущим армию Йотунов к их славной смерти на полях Вигрида.

Я взяла лицо Аннахар в свои ладони.

— Хемир… только что был здесь, — солгала я. — Он уехал… обратно в Рейкьявик. Мне нужно, чтобы ты… — мир начал меркнуть, и мне пришлось остановиться, положив голову ей на плечо.

— Мне нужно, чтобы ты отправилась к Хемиру, — сказала я. — Тебе нужно ехать к Хемиру. В Рейкьявик. Ты можешь это сделать?

Она кивнула, и ее голубые глаза наполнились слезами.

— Я могу доехать до Хемира, — сказала она.