— Что вы имеете в виду? — уточнила я.

— Я имею в виду, что чешуерезы стали сбиваться в стаи, и каждая стая являлась с одним из этих колец по центру. — Марат кивнул на гироскопы на столе. — Они вращаются на месте и внутри них сияют цветы.

— Это всегда чешуерезы? — спросил Алессандро.

— Нет. Иногда большой монстр с монстрами поменьше.

— Охотник со своими ищейками.

— Именно. Я думаю, оно делает их из людей, которых убивает. Мы с Феликсом как-то расправились с одним охотником. Внутри был человеческий труп.

Бездна похищала людей, убивала их и использовала их тела и разумы для создания гибридных конструкторов. Это был какой-то кошмар.

— Это катастрофа, — сказал Алессандро.

Марат скривил лицо.

— Думаете? Добро пожаловать в мою жизнь. Мы вложили восемьдесят миллионов в этот проект, пятнадцать из которых мои. Может, для вас это пустой звук, граф Денежный Мешок, но для моей семьи — это все. В этом проекте задействовано четыреста людей, и все они зависят от него, чтобы заработать себе на кусок хлеба. Я должен сделать так, чтобы он осуществился. Я провожу здесь каждый день. Пока Шерил ходит на свои благотворительные обеды, Татьяна жжет всякую херню потехи ради, а Цзян передергивает на корпоративный логотип своего Дома, я здесь по колено в грязи, пытаюсь уберечь людей от смерти. Здесь были только я и Феликс. Один из нас должен был быть здесь, чтобы давать отпор, иначе еще больше наших людей погибнет. Теперь остался только я.

— Как Феликс относился ко всему происходящему в болоте?

— Это его беспокоило. Как-то раз на площадку пробралась экоактивистка, девчонка лет шестнадцати. Тварь затащила ее в воду, и Феликс поднял целый остров, чтобы сохранить ей жизнь. Он спас ее, отправил домой, но это лишило его покоя. Он все время переживал. Когда исчез геодезист, он хотел все закрыть.

— Вы согласились? — спросила я, уже зная ответ.

Марат рассмеялся, холодно и горько.

— Он созвал экстренное совещание в четверг, за день до своей смерти. Мы провели голосование. Четверо против одного. Я точно знал, что происходит и проголосовал против. Если бы я открыл свой треклятый рот и убедил их прислушаться к нему, он мог бы быть сейчас жив. Они все еще могли проголосовать против нас, но я хотя бы мог попытаться.

Теперь становилась понятной его злость. Марата съедало чувство вины. Он был как загнанный в ловушку зверь. Они бросили его в Дыре, в которую он вложил все свои деньги, и теперь не мог отсюда выбраться. А единственный человек, который его понимал и работал с ним, был мертв, и он ничего не сделал, чтобы это предотвратить.

— Накануне его смерти, мы поссорились. — Марат скривился. — После того, как мы проголосовали против него, он сказал, что если мы не понимаем доводов, то он найдет того, кто поймет. Когда мы вернулись сюда, я поругался с ним. Я сказал ему, что из-за него город нас закроет, мой Дом обанкротится, и он заберет у моей семьи последний кусок хлеба.

— Я знаю, что вы не убивали Феликса. — Я подалась вперед. — Кто его мог убить?

Марат развел руками.

— Не знаю. Любой из них мог. Цзян молчит, как рыба, а если задать ему прямой вопрос, он пять минут будет рассказывать, какой Дом Цзян уважаемый и ответственный. Почтенный и исполнительный. Потому что наши Дома, судя по всему, шлак. Когда он наконец затыкается, вы уже забываете, что хотели у него спросить изначально. Шерил всегда волнует только ее благотворительность. Не знаю, претендует ли она на звание святой или что-то в этом роде, но она жаждет похвалы и признания. А подобное стоит немалых денег, скажу я вам. Хотя одобрение со стороны ей не так нужно, как Татьяне. Ее придурковатый братец поставил клеймо на семейной репутации, и она отчаянно пытается от него избавиться. Мое предложение хотя бы было борющимся за экологию. Она же хотела выжечь все дотла. Что ж, она сможет развести себе костер из горы судовых исков, которыми нас завалят, и греться у него по ночам.

Понятно.

Марат откинулся на спинку стула.

— Ну вот. Я выложил вам все, что о них думаю. Теперь мы закончили?

— Вам не выиграть эту борьбу, — сказала я ему. Ему понравится эта часть еще меньше, чем нож Алессандро, но я должна донести это до него, ведь от этого зависела безопасность других людей. — Пока вы боролись со щупальцами, на меня напал телекинетик.

— Это был не я.

— Я знаю. Я прыгнула в воду и атаковала его разум. Существо в Дыре почувствовало мою магию и вышло рассмотреть меня поближе. Причина, почему вам не удалось преуспеть — потому что оно не в Дыре. Оно и есть сама Дыра. Это огромное, необъятное сверхсознание. Единая сущность, простирающаяся до самых дальних уголков болота. Она злобная и телепатическая. Вам необходимы ментальные щиты.

— Денег нет. Кто станет это оплачивать?

— Я. — Алессандро оттолкнулся от двери. — Я поговорю с Ландером. Найдите каких-нибудь телепатов, и не мелочитесь, иначе у вас не останется рабочих.

— Это ничего не даст, — сокрушенно вздохнул Марат.

От него исходило отчаяние. По сути, Марат был не плохим человеком. Он был неприятным типом, но он заботился о своей семье и о своих рабочих. Смерть Феликса сокрушила его. Он уже пробирался через озеро вины, а это и вовсе грозило утянуть его на дно.

— Феликсу удалось обратиться за помощью, — сказала я. — И помогать вам буду я.

Он устало посмотрел на меня.

— Что вы собираетесь с этим делать?

Я подняла руку и толкнула. Струйка магии перетекла в звезду внутри круга под моей кожей и спроецировала символ в воздух. Глаза Марата распахнулись от удивления.

— Национальная Ассамблея признательна вам за вашу помощь в этом деле, Превосходный Казарян. Мы учтем Ваше содействие. Этот разговор останется между нами. Вы не раскроете мою истинную принадлежность. Если вас попросят, вы поможете мне любым возможным способом.

Он молча кивнул.

Я растворила звезду и встала.

— Все будет в порядке, — заверила я его. — Есть свет в конце туннеля.

Десять минут спустя, как мы покинули главный остров, Алессандро остановил машину и наклонился ко мне.

— Больница.

— Не нужно мне угрожать.

— Еще как нужно. Я везу тебя в больницу. Таким был наш уговор. Выбирай, в какую.

Я дала ему адрес личного терапевта Рогана. Он ввел его в свой телефон, и мы тронулись.

Я принялась разглядывать Дыру за окном.

— Болит? — спросил он спустя какое-то время.

— Немного. — Обезболивание постепенно проходило. Четыре раны у меня в боку горели так, будто кто-то заколачивал в них раскаленные гвозди.

— Скоро будем на месте. — Он взял мою руку в свою, мягко ее пожав.

— Мне не нравится угрожать людям, чтобы получить от них то, что мне нужно. — И мне не стоило этого говорить. У нас не те отношения, чтобы разговаривать по душам, и уж тем более не у него мне было искать поддержки.

— Марат, он как… un mulo… мул. Сильный и упрямый. Он не слушает доводы, а признает только последствия и авторитет. Он не признал тебя, потому что ты женщина и моложе его, а меня он не признал, потому что я молодой и испорченный еврохрен.

— Ну, эта рубашка была явным перебором. Я все ждала, когда же ты ее стратегически расстегнешь, чтобы выставить грудь напоказ.

Он посмотрел на меня.

— Тебя интересует моя грудь?

— Нет. — Зачем я вообще открыла рот?

— Ради тебя я могу снять рубашку, если хочешь.

— Нет.

— Я и не знал, что наличие моей рубашки не дает тебе покоя все это время.

— Алессандро!

Он рассмеялся. Затем его улыбка погасла.

— Демонстрация Марату твоего знака, будет иметь для тебя последствия?

— Нет. Линус позволяет мне раскрывать мою должность, если это крайне необходимо. Такая необходимость была. Это единственный способ заставить Марата держать рот на замке.

— Я так не думаю. Мне кажется, ты просто хотела успокоить его, потому что тебе его жаль.

— Думай, что хочешь.

— У Аркана есть телекинетик на побегушках, — сказал Алессандро.

Я протянула руку и коснулась пальцами его лба.

— Странно. Жара нет.

— С какого перепуга у меня должен быть жар?

— Потому что ты только что поделился информацией без всякого принуждения.

Я убрала руку, и он слегка подался за ней, словно хотел продлить касание, но остановил себя.

— Я прыгнул в вонючую воду ради тебя, а ты все равно мне не доверяешь. Из-за этого у меня наверняка поднимется температура. Кто его знает, что может быть в той воде…

— Если у тебя жар, доктор Даниэла о нем позаботится.

— Не думаю, что доктор Даниэла сможет что-нибудь сделать с подобного рода жаром.

Ага, конечно.

— Расскажи мне о телекинетике Аркана.

— Молодой, очень могущественный. Аркан заботится о нем, как о своем протеже. — Алессандро нахмурился.

— Насколько могущественный?

— Как-то раз он поднял и швырнул полуприцеп.

— Швырнул куда?

— В меня.

Не спрашивай. Не спрашивай как или где. Не искушай себя сочувствием.

— Ты увернулся от него?

— Да.

— Хорошо, — кивнула я и отвернулась к окну.

Доктор Даниэла Ариас управляла суперсовременной частной клиникой, расположенной в похожем на бункер здании, которое охранялось лучше, чем Форт Нокс. Мягко говоря, она была не очень рада состоянию моих ран.

— Значит, тебя подрал таинственный конструктор, затем ты бегала по Дыре, а для закрепления результата прыгнула в грязную, магически загаженную воду в которой наверняка полно канализационных стоков?

— Именно, — поддакнул Алессандро.

Доктор Ариас повернулась к нему. Под хмурым взглядом этой двухметровой тетки с комплекцией амазонки вам бы захотелось стать очень маленьким и пищать «да, мэм» в ответ любому ее замечанию. Взгляд, которым она одарила Алессандро, был испепеляющим.

— И почему ты ее не остановил?

— Да, почему ты меня не остановил? — возмутилась я.

Алессандро расплылся в очаровательной улыбке. Она отскочила от доктора Ариас как лазерный луч от зеркала.

— Я пытался тебя остановить. Даже прыгнул в воду вместо тебя, лишь бы ты не утопилась и тебя никто не сожрал. Откуда мне было знать, что ты последуешь за мной?