Глава 12

Тень встретила меня у входной двери. Я взяла ее на руки и понесла с собой на кухню. Верхний свет был выключен, но светильник над столом заливал ее ярким желтым светом.

Стол был пуст. Странно. Было еще не поздно.

Я прошла на кухню. Бабуля Фрида стояла у открытого холодильника, изучая его содержимое с кислым видом.

— Я пропустила ужин?

— Сегодня вечер остатков, — сказала бабуля.

— А.

Вечер остатков означал, что проголодавшись, все заглядывали в холодильник и доставали оттуда все, что могли найти.

— Осталось что-нибудь хорошее?

Она покачала головой.

— Половинка курицы гриль без кожи и монгольская говядина, которую ты приготовила два дня назад, правда, мясо уже разобрали и там осталась только луковая подливка.

— Так дело не пойдет. Я нам что-нибудь приготовлю.

— Тебя не было весь день, — отмахнулась бабуля. — Может еще осталась парочка хрустящих пицц?

Я опустила Тень на пол, проверила морозилку и вытащила оттуда пару пицц. Бабулины глаза загорелись.

— Идеально.

Сунув пиццы в микроволновку, я включила таймер, и присоединилась к бабуле за столом.

— Как поживает сломанный танк?

— Я обнаружила проблему, — сказала бабуля Фрида. — Он не работает, потому что он не сломан.

Я удивленно моргнула.

— Видишь ли, я не могла понять, в чем загвоздка. Танк твердил, что с ним все в порядке, вот только фильтровальная система не работала. — Бабуля Фрида выдержала театральную паузу для большего эффекта. — Россияне прилепили на фильтры защиту.

— Каким образом?

— На оригинальных фильтрах есть штрих-код. Я думала, что это ценник. В фильтровальной системе есть маленький сканер, и если он считывает неправильный штрих-код, то блокирует работу всего танка. Чтоб этим затейникам долго икалось.

Я рассмеялась.

— Кто ставит защиту на фильтровальную систему? — возмутилась она.

— Российская имперская армия, судя по всему. Будешь теперь заказывать российские фильтры?

— Фигушки. У меня есть пять фильтров, идущих в комплекте с танком — более, чем достаточно, чтобы Берн смог вычислить последовательность. Завтра утром он напечатает мне штрих-коды на стикерах, я приклею их на фильтры и посмотрю, как это сработает.

Я поставила локоть на стол и подперла подбородок ладонью. Проводить время с бабулей Фридой — все равно что завернуться в мягкое теплое одеяло после холодного дня.

— Что? — спросила бабуля.

— Ничего. Просто рада быть дома.

Ее лицо смягчилось.

— Неважно выглядишь, детка. Тяжелый день?

— Можно и так сказать.

— Как все прошло?

— Я обнаружила, что в болоте обитает неразрушимый конструктор. Мне нужно убить его и женщину, которая его сделала, иначе миру придет конец.

— Я не об этом, — махнула рукой бабуля Фрида. — Как все прошло с Алессандро?

Бабулю Фриду, как всегда, интересовало самое важное.

— Понятия не имею.

— Что значит ты понятия не имеешь? Почему он уезжал? Куда?

— Он преследовал убийцу своего отца.

— И? — Бабуля замахала руками. — Мне нужны подробности! Он его убил?

— Не думаю.

— Что случилось?

— Я не спрашивала.

— Почему нет? — возмутилась бабуля.

— Потому что с ним что-то произошло и это сломало его изнутри. Он уже не тот человек, что был прежде. Он отвечает на все мои вопросы, поэтому, если я спрошу, он мне расскажет.

— Так почему бы не спросить?

— Потому что я изо всех сил стараюсь оставаться к нему равнодушной.

— А если не останешься, то что случится?

— Нам обоим будет плохо.

Бабуля пристально посмотрела на меня.

— С каких пор ты стала такой трусихой?

— Все намного сложнее.

Если Алессандро уйдет, это меня раздавит. Я знала это и уже смирилась. Если он останется, все будет еще хуже. В этом я не сомневалась. Он хотел меня так же сильно, как и я хотела его. В конце концов один из нас поддастся и откроет эту дверь, и что потом?

Алессандро был Сагредо — наследником традиционного Дома, магической династии, насчитывавшей множество поколений. Какие бы ни были у него натянутые отношения с семьей, он никогда не оборвет их полностью. То, как его лицо смягчилось, когда он говорил о своей матери, дало мне понять, что рано или поздно он к ней вернется. Он попытается стать версией своего отца, уважаемым главой Дома с женой и детьми.

Я не смогу стать этой женой.

Алессандро захочет меня заполучить целиком. Я тоже не смогу его ни с кем делить. Он попросит выйти за него замуж, а мне придется разбить ему сердце и ответить «нет». Ради меня он может отказаться от своей мести, которая управляла им и сделала таким, какой он сейчас, но мне пришлось бы его отвергнуть.

Я не могла так поступить. Я не могла причинить ему такую боль. Я сделаю все, чтобы не ранить его.

— Что бы ни случилось, это закончится разбитым сердцем, — пробормотала я.

— Ты этого не знаешь. — Бабуля Фрида постучала указательным пальцем по столу. — Есть что-то между тобой и этим мальчиком. Вы говорите друг с другом, будто состоявшаяся пара. Он вернулся сюда не просто так. Он вернулся сюда к тебе.

И теперь у меня был выбор — разбить свое сердце или его. Я выбирала свое.

— Не закатывай глаза, юная леди. Я знаю мужчин.

Я отмахнулась.

— Слишком много информации.

— Он смотрит на тебя, как Тень смотрит на бекон по утрам. Ты смотришь на него, будто тебе приходится надевать на себя смирительную рубашку каждый раз, когда он рядом. Вы попытались расстаться, но фокус не вышел, потому что даже дикие лошади не смогут оторвать вас друг от друга.

— Бабуля, с его возвращения не прошло и двух суток. Когда ты успела это все увидеть?

— Я подсмотрела через камеры наблюдения, как вы разговаривали на улице.

Как только это все закончится, нам нужно купить новый дом. Там, где у меня будет хоть капелька уединения.

Бабуля Фрида стукнула кулаком по столу.

— Послушай меня, дуреха! Большинство мужчин даже не могут поддерживать с тобой разговор, потому что твоя голова соображает быстрее их. С ним же ты говоришь ему два слова, а он схватывает на лету то, что ты имеешь в виду. У тебя есть достаточно много шансов установить контакт с человеком. Ты всегда можешь уйти, Каталина, это самое простое. Я не хочу, чтобы ты оттолкнула его и потом жалела об этом всю оставшуюся жизнь.

— Бабуля, я уже взрослая. Я сама во всем разберусь. Я люблю тебя, но тебе пора перестать совать нос в мои отношения.

— Ну, я уже пенсионерка. Я прожила долгую жизнь, и когда я оглядываюсь назад, я не жалею о том, что сделала. Я сожалею о том, чего не сделала, о том, что не воспользовалась шансом. Потому что вернуть их не получается. По крайней мере, дай ему шанс.

Звякнул таймер на микроволновке. Я взяла две разделочные доски и переложила на них пиццы.

— Никто не говорит, что ты должна выйти за него замуж.

Я порезала пиццы и поставила разделочные доски на стол.

— Ты меня слушаешь?

— Да, бабушка.

Я поставила на стол две тарелки.

Бабуля Фрида покачала головой.

— И откуда только у меня взялись все эти хитровыдуманные внуки?

— Генетика.

— Но-но, — пригрозила мне пальцем бабуля и взяла кусочек пиццы.

Я подмигнула ей и укусила свой ломтик.

Берн вошел на кухню.

— Пахнет едой.

— Здесь и тебе хватит, — сказала я.

Он направился к шкафчику за тарелкой.

— Я проверил статистику по Дыре. Она стабильно разрасталась, прибавляя от трех до пяти футов в год. Три месяца назад, скорость эрозии выросла в четыре раза и она перестала быть равномерной. Полосы земли исчезают в случайных местах. Это неестественно.

Бездна расширяла свою территорию. Если бы она просто осталась в Дыре, ее можно было бы удержать, но этого не произойдет. Как сказала Регина, Бездна будет расти, потому что она больше не была конструктором. Она стала живой. Жизнь расширялась, поглощала и снова расширялась. Холодная, скользкая волна беспокойства пронзила меня, волоча за собой тошноту. Мы должны были остановить ее, и я понятия не имела, как.

Берн принес две тарелки. Я посмотрела на них.

— Ты же понимаешь, что это глупо, правда?

Берн пожал плечами и потянулся за кусочком бабулиной пиццы. Она шлепнула его по руке.

— Руки прочь от моей пиццы! Возьми себе свою.

Я встала.

— Можешь взять мою. Меня все равно мутит из-за противоядия.

Бабуля непонимающе моргнула.

— Зачем тебе понадобилось колоть противоядие?

— Люблю тебя, бабуля, мне пора.

Я сбежала и направилась в свою комнату. Мое тело отяжелело и было уставшим. Почистить зубы и переодеться казалось практически подвигом. Я все равно заставила себя это сделать, а затем позвонила Марату.

— Казарян, — ответил он.

— Это Каталина Бейлор. Мне стала известна природа существа в Дыре. Марат, вы должны закрыть проект.

— Об этом не может быть и речи, — отрезал он. — Я дал вам все, о чем вы просили.

— Дело не в расследовании, а в вашей безопасности. Создание в Дыре чрезвычайно опасно. Оно продолжает расширять Дыру и скоро нападет на вас.

— С каждым днем простоя, мы только глубже проваливаемся в финансовую яму.

— Вашей жене и детям нужны вы или гора денег? Мой отец умер, и я сделала бы все, чтобы просто провести с ним еще один день. Пожалуйста, сверните работы. По крайней мере, пока мы не выясним, как его можно убить. Прошу вас.

Он тяжело вздохнул.

— Ладно. Завтра я выведу оттуда наших людей.

— Спасибо.

Я нажала «отбой» и забралась в постель. Тень запрыгнула следом, три раза покрутилась на покрывале и устроилась у меня в ногах.

— Что нам делать? — спросила я у нее.

Тень забарабанила хвостом по покрывалу.

Как бы мне хотелось, чтобы рядом был Алессандро, и я смогла поцеловать его и почувствовать его объятия. Я скучала по нему так сильно, что это ранило.

Всем позволительна минутка слабости, и я решила не корить себя за это. Вместо этого я закрыла глаза и уснула.

Я вышла на кухню в восемь, и первым делом включила электрочайник. Кто-то уже согрел в нем воду и засыпал черный чай в мой маленький стеклянный заварочный чайничек. Такого почти никогда не случалось.

Я налила горячей воды в заварочный чайник, повернулась и посмотрела на трех человек, сидящих за кухонным столом. Корнелиус, Леон и Арабелла уставились на меня в ответ. Все трое были одеты по-деловому. Корнелиус выбрал темно-синие брюки и светло-голубую рубашку с закатанными до локтей рукавами. С его воротника свисали темные очки. Невада сказала мне, что, когда они впервые встретились, Корнелиус выглядел с иголочки. За те три года, что он работал с нами, его стиль превратился в хорошо-одетый, но непринужденный. Он всегда носил официальную одежду, но каким-то образом умудрялся выглядеть в ней небрежно.