Картер Браун

Светловолосая рабыня

Глава 1

Судя по ее туалету, она готовилась по меньшей мере к круизу по Карибскому морю на борту шикарного лайнера. В коротенькой тунике, расшитой блестками, и такой же экстравагантной шапочке, прикрывающей пышные золотистые волосы, возлежать бы ей в шезлонге, нежась в лучах горячего солнца и освежаясь бокалом ледяного “Дайкири”, небрежно зажатым в тонких пальцах. Она неслась так, словно ее преследовала свора злющих собак, и мне пришлось приналечь, чтобы поспеть за ней.

— Притормозите немного, — ворчал я. — Вообще-то я не прочь умереть на ходу, но только не посреди улицы!

— Простите, мистер Холман, — бросила она на бегу. — У Рэя сегодня очень напряженный день.

— Достаточно познакомиться поближе с одной кинозвездой, чтобы остальные уже не были загадкой, — ответил я. — Могу поспорить, что получивший в этом году приз Академии ничем не отличается от остальных кинозвезд. Чванлив донельзя, по любому поводу сверкает белоснежными зубами. Если не хочешь ослепнуть, надевай темные очки. Так чего ради мне нестись со всех ног к Рэймонду Пакстону, если у меня есть приятная возможность провести время с его красоткой Пятницей!

Ева-Байер резко остановилась и повернулась ко мне. Ее большие сапфировые глаза сверкнули, губы сложились в презрительную усмешку. Она медленно провела руками по своим великолепным бедрам, туго натянув прозрачный шелк, отчего приятные округлости повыше талии со скульптурной четкостью обрисовались под блестящей тканью.

— Джи-и-и! — Ее голос прозвучал в точности как у начинающей кинозвезды — жеманно и хрипловато. — Как мило с вашей стороны, что вы столь галантны с девушкой, мистер Холман!

— Пакстону помогает целая компания сценаристов, — сказал я. — А мне-то приходится сочинять свои диалоги на ходу!

— Не хотели бы вы сообщить мне для начала, что я красива и сексуальна? — перебила она меня.

— Для начала сообщаю, что вы красивы и сексуальны, — послушно повторил я.

— Я это знаю. — И она снова понеслась на той же бешеной скорости. — Я еще знаю, что вы — Рик Холман, беспринципный тип, который всегда готов уладить самые неприглядные дела любой знаменитой личности из мира кино. Рэй, правда, не сообщил мне, зачем именно вы ему понадобились, но этот вопрос не настолько меня занимает, чтобы я готова была завалиться с вами в постель только ради того, чтобы удовлетворить свое любопытство.

— Что ж, — усмехнулся я, — по крайней мере, никто не сможет сказать, что наши с вами взаимоотношения были малоприятными, хотя, увы, непродолжительными!

— Да нет, вообще-то я против вас ничего не имею, — бросила она небрежно. — Просто я давным-давно пообещала папе Байеру, что никогда не стану спать ни с одним мужчиной просто так.

— Господи, до чего я невезучий! Надо же мне было встретить Златовласку, которая никогда не разделит со мной тарелку утренней каши, не говоря уже о том, чтобы спать со мной в одной постели! — простонал я.

Парень, который стоял перед роскошной передвижной костюмерной, сложением напоминал обыкновенный танк. Когда мы оказались возле него, он обглядел меня так, словно я какое-то вредное насекомое, подлежащее немедленному уничтожению.

— Все в порядке, Фрэнк, — быстро сказала Ева. — Мистера Холмана ждут. — Она повернулась ко мне с умоляющим выражением во взоре:

— Проходите же, мистер Холман. И пожалуйста, прошу вас, не будьте бесцеремонны с Рэем! Несмотря на вполне респектабельный внешний вид, Рэй необыкновенно ранимый человек!

— Вот если бы и вы были такой же, — мечтательно произнес я.

Пакстон стоял посреди студии перед огромным, во всю стену, зеркалом. На нем были только боксерские шорты, в одной руке — сигарета, в другой — бокал шампанского. Рост выше среднего, но широкие плечи и мощная грудная клетка делали его как бы ниже ростом. Блестящие, слегка вьющиеся черные волосы доходили почти до плеч. Роскошные черные усы, такие же густые, как и волосы, могли бы вызвать зависть у самого Панчо Вильи. Глубоко посаженные серые глаза искрились внутренним огнем, и казалось, вокруг него все пропитано атмосферой самоуверенности и самодовольства. У меня сразу же возникло такое чувство, будто он считает весь мир таким, каким предпочитает видеть его сам, и горе тому, кто осмелится нарушить это представление.

— Рад, что вы пришли, Холман, — произнес он. В голосе его звучали небрежно-покровительственные нотки. — Хотите выпить?

— Нет, благодарю вас.

— Я никогда не пью ничего, кроме шампанского. — Он с довольным видом обратил свой взор на медленно поднимающиеся со дна бокала пузырьки. — После него никаких неприятных ощущений!

— Этот Фрэнк... — сказал я. — Эта горилла, которая околачивается там, снаружи. Вам необходим телохранитель даже во время работы в Звездной студии?..

— Мой единственный идеал — право на уединение, — усмехнулся Пакстон. — Как-то мой психоаналитик решил перебороть эту привычку, но я послал его ко всем чертям! Если я ее утрачу, то, пожалуй, ударюсь в онанизм или еще что похуже!

— Потому-то вы и захотели встретиться со мной? — спросил я удивленно. — Чтобы потрепаться часок-другой о тех проблемах, которые возникают между вами и вашим психоаналитиком?

— Я хочу, чтобы вы нашли одну девушку, ее зовут Кармен Коленсо, — огрызнулся он. — Вчера ночью она сбежала из частного санатория. Учтите, проделать это надо аккуратно, Холман. Я вовсе не желаю огласки, и уж во всяком случае, что бы там ни стряслось, вы не должны привлекать к этому делу полицию!

— Пожалуй, теперь я бы чего-нибудь выпил. Судя по вашему тону, дальше будет еще хлеще.

— Угощайтесь! — Он кивнул на полупустую бутылку шампанского, стоявшую на крышке изящного погребца.

Шампанское было недурное, но, поскольку обычно я пью бурбон, мне было ровным счетом наплевать, правильно ли выбран сорт винограда для этого шампанского. Глаза Пакстона внимательно следили за мной, и у меня вдруг возникло ощущение, что в броне его самоуверенности появилась крохотная брешь.

— Никогда не слыхал о девушке по имени Кармен Коленсо, — сказал я. — Она ваша бывшая жена? Или подружка? Кем она вам приходится?

— Это моя сестра. Наши родители погибли в автомобильной катастрофе десять лет назад. В то время ей было всего пятнадцать, и с тех пор я забочусь о ней.

— Почему она находилась в частном санатории?

— Она находилась под наблюдением врачей.

— По какой причине?

— Три месяца назад у нее случилось нечто вроде нервного припадка. — Он крупным глотком отхлебнул шампанского. — Все, что от вас требуется, — это отыскать ее, Холман!

— И вернуть в санаторий, — напомнил я. — Ну а если она не захочет туда возвратиться?

— У нее нет выбора, — сказал он жестко.

— Значит, вы не станете возражать, если я стукну ее по голове, сгребу в охапку, свяжу по рукам и ногам и отвезу обратно в санаторий в багажнике своего автомобиля?

— Садист проклятый, сукин сын! — взревел Пакстон.

— Но, по крайней мере, не идиот! — рявкнул я в ответ. — Я хочу знать, что это за история и во что я могу вляпаться, перед тем как возьмусь за розыски. Что случилось с вашей сестрой? Она что, слегка чокнутая?

Внезапно Пакстон одним прыжком перемахнул разделявшее нас расстояние и ударил меня по лицу ладонью. Сила у него была такая, что с минуту в моих ушах совершенно явственно звучал перезвон рождественских колоколов.

— Только попробуйте еще раз повторить это, Холман! — прошипел он. — Я вас тут же прикончу.

Я несколько раз тряхнул головой, и колокола стали затихать. Пакстон медленно отошел от меня, но в глазах его я успел заметить странное выражение: в них был испуг.

— Я ужасно сожалею, — пробормотал он. — Этому нет прощения! Если хотите, можете ударить меня, Холман!

Какое-то мгновение я боролся с искушением, но потом решил, что нет никакого удовольствия бить кого-то по его же собственному приглашению. Пакстон внимательно наблюдал за мной с болезненным выражением, а я довольно кисло подумал: с актерами никогда нет уверенности, что они не играют перед тобой, словно перед кинокамерой.


Перейти на страницу:
Изменить размер шрифта: