Проводя пальцами по волосам, я сказала:

– Ага.

Она насыпала мюсли себе в чашу и аккуратно положила сверху ложку, словно украшение.

– Пойдёшь с нами на репетицию?

Наверное, это был хороший знак, раз она смогла обратиться ко мне целым предложением. К тому же, она будто не пыталась удерживать меня подальше от Арчера.

– Обязательно. Мне бы очень хотелось посмотреть на ваше место. Да и дел на сегодня не особо.

Последняя фраза была шуткой, но Луна лишь кивнула. Она собрала волосы в пучок, закрепив резинкой, отчего теперь она была похожа на балерину, ну или библиотекаршу. Очень по-деловому.

Жестом она указала в другой конец комнаты.

– Тогда тебе лучше сходить в душ.

Она села за стол, а я взяла из чемодана возле двери свою одежду: серую майку и тёмно-синюю юбку в полоску. Закрыв за собой дверь ванной, я услышала, как Луна снова запела, но через стены я не могла разобрать ни единого слова.

Группа Луны репетировала в одном месте с ещё двумя группами, в помещении старой бумажной фабрики в нескольких кварталах от реки. К дверям был прикреплен лист бумаги, на котором было написано сложное расписание для всех трёх коллективов синим, зелёным и красным чернилами. Согласно ему, им не разрешалось играть поздно, чтобы не было жалоб из домов по соседству.

Внутренняя лестница была тёмной и узкой, зато в их репетиционном помещении было огромное окно в железной раме, выходившее на дорогу. Джош с Джеймсом уже были там. Джош разминался за тарелками, а Джеймс распаковывал гитару.

– Джеймс, как такое возможно, что ты живёшь там же, где и я, а я тебя почти не вижу?

– Жаворонок я, – сказал он, улыбаясь, – а ты просто любишь поспать.

Луна раскрыла кофр и достала свою гитару, потом подсоединила её к усилителю возле окна. Усилитель тихо жужжал, будто шмель.

– А где Арчер? – спросила сестра, а значит, мне не придётся это делать.

Я пыталась понять настрой Луны, но её лицо ничего не выражало.

– Он идёт от родителей. Скоро будет, – ответил Джош.

Я села в кресло между окном и Джошем за ударной установкой, и очень аккуратно положила ноги на кофр Луны. Так аккуратно, словно он был очень хрупким, как кокон, или какое-нибудь папье-маше из газетных обрезков и высушенных спагетти.

Луна с Джеймсом начали наигрывать мелодию, склонив головы к гитарным грифам. Джош встал, чтобы посмотреть в окно, потом снова сел и принялся отбивать палочками по коленям какой-то ритм.

– Арчер сказал, что твой отец – тоже музыкант, – сказала я.

Он немного сощурился.

– Типа того. Ты бы его знала, если бы слушала джаз.

– Я знаю Чарли Паркера, Майлза Дэвиса. Но ничего из нового.

Джош кивнул.

– Думаю, отец хотел бы, чтобы я когда-нибудь влился в его группу, но это совсем не про меня.

Он вытянул руку, чтобы дотронуться до края самой высокой тарелки.

– Он иногда приходит на наши выступления. Я не прячусь от него в туалете, как Луна, – он постукивал палочками друг об друга. – Но от того, что в зале получаются только двое чёрных, становится как-то неловко. И сложно объяснить, почему я здесь, а не с ним.

– Да уж, хреново, – сказала я.

– Точно, – Джош посмотрел мне за спину и улыбнулся. – И каждый раз, когда я вижу его в толпе, я сбиваюсь с ритма.

Потом открылась дверь, и вошёл Арчер.

– Привет, – сказал он всем. Опустившись на колени, он открыл свой чехол с басом, и посмотрел на меня. – Привет.

– Привет, – ответила я, не сумев удержаться от улыбки, несмотря на пристальный взгляд Луны.

– Мы снова пробуем «Дорогу как на ладони», – сказал Джеймс Арчеру.

– Новая песня, – пояснил для меня Джош.

Луна вздохнула и упала в кресло.

– Она мне даже уже не нравится, – подняв свою мятую тетрадь, она стала просматривать текст песни. – Разве нормально вообще писать песни про гастроли? В смысле, это не будет нудно?

– Это ты нудная, – ответил Джош, на что она показала ему язык. Он ответил ей тем же.

– Приятно смотреть на ваш взрослый подход к творчеству, – сказала я, радуясь такому хорошему настроению сестры.

Луна выпрямилась и запела первую строчку: «Приляг и взгляни на звёздами засыпанное небо». Её голос заполнил всё пространство комнаты. Она состроила гримасу.

– Фигня какая-то. Слишком много «з» и коряво как-то.

– На звёздами искусанное небо.

Все посмотрели на меня, а Арчер расплылся в улыбке. Даже не знаю, почему я подумала об этом, да ещё произнесла вслух, но, по-моему, я попала в точку.

– Что? – спросила Луна.

– Небо звёздами искусанное. Звёзды искусали. Странная метафора, немного обескураживающая, и ёе точно никто не ожидает.

Я перевела взгляд на Джеймса, потом снова на Луну.

– Когда эти слова звучат вместе, то они начинают... – я подыскивала правильный глагол, – играть!

Так бы могла сказать моя любимая учительница литературы – мисс Стэнтон. Она вела у нас уроки в прошлом году, и именно она пыталась заставить меня участвовать в литературном журнале. Хоть я и отказывалась, но всё же собиралась сделать это в этом году. Тем более, учитывая, что у меня в школе больше нет друзей и нечего делать. Грустно и смешно. Ладно, что мне нравилось в песнях, так это то, что смысл в них был не очень-то важен. Они просто должны хорошо звучать. Как любые стихи. Звёзды не могут покусать небо, но могут создать такое впечатление. Так что, почему бы нет?

Луна улыбнулась медленно и изумлённо.

– Давайте попробуем, – сказала она.

Джеймс и Арчер встали на свои места, те же, что были у них на сцене в «Тюльпанном клубе». Джош навёл на себя сосредоточенный вид, словно готовясь пробежать милю или починить машинный двигатель, и начал отбивать ритм. И вот на моих глазах начала рождаться песня.

Она была спокойной, и Луна словно выдыхала слова. Она вдохнула песню в маленькую комнатку, которая пропускала её через открытое окно на улицу. Я думала о том, что слышали в тот момент проходящие мимо люди, спеша куда-то по своим делам. Интересно, не останавливаются ли они, чтобы послушать подольше. И когда она пропела ту строчку, она звучала идеально, словно именно такими и должны были быть слова в ней.

Когда они доиграли, Луна улыбнулась.

– Так-то, – сказала она.

– Всё так? – уточнила я.

Она кивнула, всё ещё глядя на меня так, будто разглядывая что-то новое.

– Спасибо, Фи.

Я не могла скрыть улыбку.

– Рада была услужить.

Потом Луна опустила взгляд на свою гитару, что-то наигрывая на ней. Ко мне подошёл Арчер и присел рядом на корточки.

– Наконец, твои тексты легли на музыку, – он нежно дотронулся до моей голой коленки, и, возможно, те же крошечные фейерверки, что испытала я, вспыхнули в кончиках его пальцев. – Они это заслужили. Ты уезжаешь завтра, – сказал он, понизив голос.

Я кивнула.

– Какие планы на сегодня?

У меня в животе всё затрепыхалось. Я так хотела снова его поцеловать, прямо в эту же секунду, но только не в этой комнате под неусыпным надзором сестры.

– У нас куча планов на сегодня, – ответила Луна, стоявшая в десяти шагах от меня.

Я посмотрела на неё.

– Серьёзно?

– В любом случае... Арчер, ей семнадцать.

В её голосе чувствовался холод, убивающий всё живое на своём пути.

Я сделала шаг в её сторону, звучно ударив туфлёй по деревянному полу.

– А тебе девятнадцать. И ты живёшь со своим парнем.

Но Луна не смотрела на меня, она развернулась к Арчеру, который тоже теперь стоял.

– Я знаю, что ей семнадцать, – он слегка покачивал головой, будто сам не мог поверить в то, что они говорят об этом. – Я о ней позабочусь.

Луна поджала губы.

– Она моя сестра, поэтому я буду заботиться о ней.

Я посмотрела на сидевшего Джеймса, который все ещё держал гитару так крепко, будто боялся, что кто-то мог её отобрать.

– Я и сама могу о себе позаботиться, – сказала я, но меня никто не слушал. Было чувство, будто я стала невидимой, а мой голос был отключен, и словно я попала через окно в другое измерение. И я не знала, как это остановить.