- Я и без того загостился. Дел у меня здесь больше нет, в осажденном Ленинграде побывал. Это мне пригодится для будущих воспоминаний. Для истории… Да! Чуть не забыл, - спохватился Мальцев и достал из кармана бумажник. - Получил я литерную карточку из нашего ведомства и хотел вас угостить. Вот мы и сделаем это сегодня. Схожу сейчас в магазин, получу что-нибудь такое… приятное для желудка, и пообедаем на славу. Говорят, что можно даже праздничное вино получить. Коля, вы со мной рюмочку внутрь опрокинете?

- Смотря по тому, за что. За скорую победу?

- Ну что ж, можно и за победу.

С этими словами Мальцев оделся и вышел. Лена закрыла за ним вторую дверь и вопросительно взглянула на «брата».

- Ну, что же ты стоишь? - А что делать?

- Надо позвонить дяде Ване.

- Зачем?

- Как зачем? А если он уедет…

- Да никуда он не денется. Болтает языком.

- А литерная карточка?

- Вот это я упустил, - подумав, согласился Миша. - Насчет литерной карточки надо позвонить. Наверно, купил где-нибудь…

Стол в гостиной был уже накрыт для обеда. Каждый раз, когда Миша видел аккуратно расставленные тарелки и тарелочки, прибор и стеклянные подставки для него, чистую скатерть и салфеточки, солонку, разливательную ложку, он удивлялся. Зачем Лена это делает и как ей не надоедает каждый раз мыть посуду, прятать в буфет и вынимать все эти никому не нужные, по его мнению, вещи? Не проще ли разостлать на столе газету, есть из солдатского котелка или эмалированных мисок, а хлеб ломать руками. Неужели она всегда такая или это только на время, пока они изображают собой профессорских детей?

- Обедать ты сейчас будешь? - спросила Лена.

- Подождем его.

- А училище?

- Успею. Сегодня у нас практика.

Ивана Васильевича на месте не оказалось, но дежурный сообщил, что «дядя Ваня» минут через двадцать будет у себя.

Приходилось ждать. Мальцев скоро вернется, но никакой срочности не было, и поэтому Миша ничего не сказал дежурному, решив, что позвонит сам из автомата, когда пойдет в училище.

Лена ушла на кухню. Миша сел к пианино и от нечего делать одним пальцем начал подбирать «Раскинулось море широко…».

И вдруг в прихожей раздался звонок.

«Быстро же он вернулся», - подумал Миша, захлопывая крышку пианино и направляясь в прихожую.

На площадке лестницы стоял невысокий худенький старичок с аккуратно подстриженной седой бородкой, в очках.

- Вам кого? - спросил Миша, с любопытством разглядывая пришедшего.

- Мне Сергея Дмитриевича.

- А его нет.

- Нет? Жаль… А где же он? - спросил старичок, протирая очки.

Иван Васильевич предупреждал, что к Мальцеву могут приходить какие-то люди и следовало запомнить их внешность, все, о чем они будут говорить или спрашивать. Старик интересовался Завьяловым, но Миша почему-то решил, что он пришел к Мальцеву, и поэтому спокойно ответил:

- Папа уехал в командировку. Эти слова произвели на старичка странное впечатление.

- Что такое? - с удивлением спросил он, надевая очки и пристально разглядывая юношу,

- Я сказал, что он уехал в Москву, в командировку, - повторил Миша. - Чему вы удивляетесь?

- Чему я удивляюсь? А вот тому, что вы изволили сказать «папа», молодой человек.

- Ну так что? - ничего еще не подозревая, спросил Миша.

- То есть как что? Кто вы такой?

Неясная тревога охватила Мишу, и он сильно смутился. «Чего он на меня так пялит глаза?»

- Я? Кто я такой? А в каком это смысле?

- В прямом. Что вы тут делаете? - настойчиво спросил старичок.

- Живу.

- Очень хорошо! А почему вы здесь живете? Вы что, переселенец из другого района или у вас разбомбило дом?

- Ничего подобного. Я живу здесь давно.

- Как вас зовут, молодой человек? Миша растерялся.

- Николай, - ответил он, думая, что на попятный идти уже нельзя.

- Вот оно что… Не хотите ли вы мне сказать, уважаемый, что вы являетесь Колей Завьяловым, сыном Сергея Дмитриевича?

- Да.

- Ах, вот как!.. Я вижу, вы меня приняли за какого-то дурачка… Неуместные шутки, молодой человек. Николашу я знаю с пеленок и уж не настолько ослеп, чтобы не разобрать, с кем говорю.

В этот момент в прихожую вошла Лена. Только что из окна кухни она видела во дворе возвращающегося с пакетом Мальцева и пришла предупредить об этом «брата».

- Коля, это к нам? - спросила она.

- О-о! Да вы не один, - с явным издевательством сказал старичок. - Если не ошибаюсь, вы Аля? Дочь Сергея Дмитриевича?

- Да, я Аля, - простодушно подтвердила Лена.

- Очень мило! А теперь, молодые люди, скажите, пожалуйста, с какой целью вы меня мистифицируете? А? Кто вам дал такое право и что это все значит?

- О чем вы говорите? - спросила Лена.

- А вы даже не понимаете? Это уже становится подозрительным. Самозванцы упрямо не хотят сознаться…

«Что делать? Катастрофа!» - думал Миша. Он чувствовал, что с минуты на минуту может вернуться Григорий Петрович, и, если он застанет этого старика, все пропало, они разоблачены.

Между тем Тарантул перебирался через кучи мусора, приближаясь к входной двери.

- Послушайте, гражданин, что вам нужно? Мы же вас не приглашали, - растерянно произнес Миша, напряженно думая, как ему сейчас поступить.

Лена еще не разобралась в создавшемся положении и с удивлением смотрела на старика.

- Какие самозванцы? - спросила она.

- Это мне нравится! Да что же, наконец, это такое?

- Ой! Вы знакомы с Алей! - воскликнула Лена. всплеснув руками. - Да? Я так и знала… Коля… Он идет… Подожди, я сейчас…

Она сорвалась с места и бросилась в гостиную. Так вот зачем нужен тайный сигнал! Еще утром она разглядывала кисточку от шторы и размышляла о том, что прошло столько времени, а сигнал пригодился только один раз и, наверное, больше не пригодится.

Успеет ли она? Дома ли сосед? Не испортился ли сигнал?

Дрожащими руками Лена совала кисточку в штепсель, не веря, что сигнал сейчас работает, что сосед услышит, а если и услышит, то слишком поздно. Мальцев, наверно, поднимается по лестнице.

Старик начал сердиться, когда дверь напротив распахнулась и на площадку выскочил Бураков.

Только сейчас Миша догадался, куда побежала Лена, и в душе поблагодарил ее за находчивость. Он решил и уже собирался схватить старика, связать, заткнуть рот тряпкой и спрятать в своей комнате.

- Вы будете мне отвечать, молодой человек? - настойчиво спрашивал старик. - Или я сейчас отправлюсь в милицию…

- Он знает… - сказал Миша, увидев Буракова. Бураков мгновенно оценил обстановку и встал между ними.

- Идемте ко мне! - приказал он, наступая на посетителя.

- В чем дело? Кто вы такой? Не толкайтесь, пожалуйста… Чего вы хотите?.. - испуганно забормотал старик. - Позвольте… Куда вы меня тащите?..

Но Бураков не слушал.

- Идемте, идемте… На минутку… Я вам все объясню, - говорил он, подхватывая старика под руку и силой утаскивая в свою квартиру.

Еще секунда - и дверь закрылась. Было слышно, как за дверью старик начал скандалить, протестовать, но скоро все стихло. Видимо, Бураков увел его в свою комнату. Теперь до слуха Миши доносились размеренные шаги поднимающегося по лестнице человека.

В прихожую вбежала Лена. Увидев, что старика уже нет, она перед самым носом Миши захлопнула дверь и втащила его в прихожую.

- Он близко… - прошептала она.

И через несколько секунд раздался звонок. Миша взглянул на свою мнимую сестру и приложил палец к губам. Разговаривать нельзя, - Мальцев за дверью. Объяснившись жестами, они разошлись. Лена на цыпочках ушла в гостиную, а он подошел к двери. Надо было открывать. От пережитых волнений дрожали коленки и почему-то не хватало воздуха, словно он долго бежал.

- Ну что? Заждались? - спросил Мальцев, передавая Мише бутылку вина и небольшой пакет. - Повариха наша, наверно, ворчит.

Говоря это, Мальцев спокойно снял пальто, повесил его на вешалку и пошел мыть руки.