- Сюда идут… Ой, Маша!..

- Молчи… Это наш.

- Который?

- С пистолетом… Слышишь?

До слуха девушек доносились отрывистые слова:

- Не оглядываться!.. Шагай, шагай… налево… Стой! - скомандовал второй, когда они вошли под арку ворот. - Девчата, помогите-ка… Посмотрите, что у него в карманах. Не бойтесь, не укусит,

Девушки переглянулись, не решаясь исполнить просьбу. Задержанный взглянул на них с такой злобой, что и в самом деле можно было подумать, что он укусит, как только приблизишься.

- Ну что вы! Давайте скорей. Вы же защитники Ленинграда, из МПВО…

Маша решительно тряхнула головой, подошла к мужчине, засунула руку в левый карман пальто и вытащила оттуда овальную черную коробочку с двумя кнопками. От коробочки тянулись провода.

- Ой! Он заминирован, - сказала она, почувствовав, что провода к чему-то прикреплены.

- Это ничего… Положи обратно. Посмотри в другом кармане.

В правом кармане оказался большой плоский пистолет, дуло которого опускалось, как в кобуре, в специальный вырез.

- Вот, вот… Давай сюда! Девчата, телефон поблизости у вас имеется?

- Есть в штабе.

- Сходи, пожалуйста… Только поживей! Скажи, что звонишь по поручению Маслюкова. Скажи, срочно нужна машина. Скажи, Маслюков задержал корректировщика. Поняла?

Убедившись, что вторая девушка пришла в себя от страха и неожиданности, Маслюков повторил еще раз все, о чем нужно было сообщить, назвал номер и отправил ее к телефону.

Иван Васильевич сидел за письменным столом в своем кабинете и, прислушиваясь к глухо доносившейся артиллерийской стрельбе, разбирал бумаги. Клубок был запутан сильно, но основные нити этого клубка он уже держал в руках. Подполковник понимал, что сильный обстрел вызван не хорошей погодой, а появлением в Ленинграде танков и что немцы ведут прицельный огонь, хотя попадания на такой дистанции по движущимся машинам маловероятны. Ясно, что в городе есть вражеские наблюдатели, корректировщики, но какое отношение имеют они к Мальцеву - Тарантулу?

Мальцев, как и Казанков, явился в аптеку к Шарковскому. Шарковский связан с рядом людей. Пока установлено, что двое из этих людей скрываются где-то на кладбище, остальные живут в разных местах города, Что же собой представляет Шарковский?.. Телефонный звонок прервал размышления.

- Товарищ подполковник, - услышал он голос одного из своих помощников. - Докладывает Маслюков. Я сейчас накрыл этого… прибалтийского барона с поличным… По радио корректировал огонь около Литейного моста.

- Сопротивлялся?

- Да нет… Не успел вытащить оружие.

- Вы откуда говорите?

- Из внутренней тюрьмы. Оформляю. - Хорошо. Давайте на допрос. Я приду через десять минут.

Иван Васильевич повесил трубку, собрал разложенные бумаги, встал и прошелся несколько раз по кабинету. Через несколько минут предстояло встретиться с врагом, тоже имеющим какое-то отношение к Шарковскому. Со вчерашнего дня, с того момента, когда этот корректировщик покинул аптеку, Маслюков следил за ним. Как он будет себя вести и как строить допрос? Если Шарковский резидент, то задержанный мог выполнять только его поручения и не знать ни Казанкова, ни Мальцева… Обстрел прекратился, но стекла окон дрожали от проходивших по Литейному проспекту танков. Снова зазвонил телефон.

- Я слушаю.

- Это кто говорит? - раздался женский голос, - Дядя Ваня?

- А-а… племянница моя. Алечка?

- Да. Я одна дома, - торопливо заговорила девочка. - Коля в училище, а Григорий Петрович ушел куда-то… Он сказал, что, может быть, сегодня не будет ночевать. Он к родственникам хотел поехать. Вы меня слушаете, дядя Ваня?

- Да, да.

- Я прибрала у него в комнате, и там лежат две пластинки… Патефонные пластинки. Коля говорил, что вам нужно позвонить, если что-нибудь случится.

- А где лежат эти пластинки?

- На столике.

- Хорошо. Спасибо, что позвонила. Больше ничего?

- Ничего.

- А как здоровье? Как ученье?

- Все нормально.

- Тем лучше, Алечка. Я сейчас немного занят. Часа через полтора поговорим еще раз.

Сергей Кузьмич Маслюков, как и Валя Калмыкова, пришел работать в контрразведку с фронта, оправившись после тяжелого ранения, и за короткий срок показал себя с самой лучшей стороны. Маслюков был молод, излишне горяч, но зато настойчив, смел и находчив. Притворяться, лгать, лукавить, выжидать, вести тонкий «дипломатичный» разговор он не умел и не мог. Но если требовалось упорно следить за врагом, собрать о нем сведения, захватить врасплох, - это Маслюков делал превосходно. И Иван Васильевич учитывал эти свойства, когда давал своим помощникам опасные задания.

Длинными коридорами прошел Иван Васильевич в конец здания и спустился вниз, в комнату следователей. Здесь его уже ждал Маслюков. На столе были разложены отобранные вещи: портативный радиопередатчик в портфеле, микрофон, пистолет, документы, портсигар, спички, перочинный нож, носовой платок, деньги, кольцо, карандаш, записная книжка и свежий, но сильно измятый номер газеты «Ленинградская правда».

- Вот. Все хозяйство, товарищ подполковник, - весело проговорил Маслюков, откозыряв своему начальнику.

- Отлично. Поздравляю, Сергей Кузьмич, - дружески протянув руку, сказал Иван Васильевич. - Сами обыскивали?

- Сам. Выпотрошил все до основания. Швы прощупал, подкладку распорол… Но кроме передатчика и оружия, ничего подозрительного не нашел. И паспорт настоящий.

- Как он себя вел?

- Пока машина не пришла, нервничал, по сторонам поглядывал. Ну, а здесь успокоился.

- Поглядывал, говорите? Помощи ждал?

- Не знаю.

- Говорили вы с ним о чем-нибудь?

- Нет.

- Расскажите подробней, как вам удалось установить его личность? - попросил Иван Васильевич, усаживаясь за стол.

Вытащив пачку папирос, он угостил лейтенанта и положил ее перед собой,

- Проводил я его от аптеки до дома, - начал Маслюков, - и как раз в это время во дворе находилась дворничиха. От нее я и узнал, что он тут живет, но давно ли, где работает, какая у него семья, ничего этого сказать она не могла, потому что поступила на место дворника в прошлом году… Но главное было сделано. Адрес установили. Потом я стал искать место, где лучше спрятаться для наблюдений, и встретился с пожилой женщиной-работницей. Познакомились, разговорились… Вы говорили, товарищ подполковник, что мы в своей работе всегда должны опираться на народ…

- Это не я говорил, а товарищ Дзержинский, - поправил Иван Васильевич.

- Совершенно верно. Одним словом, от нее я узнал, что тут имеется старичок, давно проживающий в этом доме. С дореволюционным стажем жилец. И как раз окна его квартиры напротив той, где прибалтийский барон. Ну я и рискнул. Отправился к нему. Чем черт не шутит!.. Хороший старикан оказался. Два сына на фронте, жена умерла с голоду в первую зиму, а он выжил… Ну, это долго рассказывать. Целая эпопея… Сначала старикан подозрительно настроился, косился, а потом, когда услышал пару фронтовых историй, размяк…

- Та-ак… - протянул Иван Васильевич, давая понять, что остальное он знает из донесения. - Значит, кроме барона в квартире живет старуха. Кто она такая, выяснили?

- Его тетка. Пенсионерка.

- Странно, что он вернулся и поселился в доме, где раньше его знали…

- Это же было очень давно, товарищ подполковник. Он был совсем молодой, а кто его и знал, все поумирали.

- Однако один все-таки нашелся…

- Это исключение… Мой фарт! - похвастался Маслюков, но, встретившись с вопросительным взглядом начальника, пояснил: - Так старатели говорят, золотоискатели. Я ведь фартовый… удачливый, товарищ подполковник. Три раза меня убивали - и никак… Все живой.

- Ну, а Шарковский? Бывал он у него?

- Вот этого я не мог установить, Иван Васильевич, - с огорчением сказал Маслюков. - Спрашивал, но увы и ах… Прямо в лоб ведь не задашь вопроса? Я и так и сяк… и насчет лекарств и про аптеку заводил разговор, но все бесполезно. Плохой я дипломат…