Этого Секретарь не понял. Этого не понял никто.

Повременив немного, чтобы сполна насладиться недоумением Секретаря и тех аррумов, которые понимали язык южан, Альсим без замаха дважды полоснул "облачным" клинком по левой руке Ихши. Совершенно не смущаясь, он присел рядом с телом Ихши, запустил пальцы в рану и, немного покопошившись в ней, ловко выдернул окровавленный прямоугольник размером с панцирную пластину.

-- Лови! -- крикнул он Секретарю и тот, в ужасе отшатнувшись, все-таки поймал в последнее мгновение загадочный предмет.

Секретарь поспешил протереть металлическую пластину от крови и с изумлением увидел выгравированную двухлезвийную секиру с изображениями глаз -- открытого и закрытого. И две надписи по-варански, полукружиями обымавшие секиру сверху и снизу. Варанского языка Секретарь не знал.

-- Я помогу тебе, -- сказал Альсим. -- Сверху написано "Свод Равновесия". А внизу -- "Синц, эрм-саванн Опоры Единства".

-- Слыхал, небось, что в каждом из нас зашита такая? -добавил пар-арценц, подымаясь на ноги.

Обалдевший Секретарь мог только едва заметно кивнуть.

-- Вообще-то тебе этого знать необязательно, -- продолжал Альсим, -- но... Кстати, как тебя зовут?

-- Гамал.

-- Ну так вот, Гамала-генан. Я расскажу тебе правду о твоем мертвом хозяине, но прежде я хотел бы услышать от тебя самое главное. У Ихши наверняка должна была быть совсем простая договоренность с флотом и конницей в солончаках Сумра. Три-четыре условных знака, с помощью которых он сообщал им приказы войны и мира.

-- Таких знаков было два, -- сказал Секретарь, постепенно приходя в себя. Ему по рангу не было положено почтительное "генан" и от обращения Альсима он возомнил себя уже новым Желтым Драконом. -- Лист с его личной печатью означал "война", пустой лист -- "мир".

-- Простота впечатляющая, -- причмокнул губами Альсим. -У вас найдется в Багряном Порту почтовый альбатрос и один хороший скакун?

-- С тех пор как Ихша пригрел Аффисидаха, альбатросов найдется и двадцать. А скакунов в Хилларне всегда хватало.

-- Раз так, тогда пусть эти, -- Альсим кивнул на телохранителей, -- сопроводят моих людей куда надо. Для верности пусть отправят трех альбатросов и трех гонцов с пустыми листами бумаги. Альбатросов -- флоту, гонцов -- в солончаки Сумра.

И, предупреждая вопрос Гамала, пар-арценц пояснил:

-- Гонцов проведут через наши войска, осадившие Багряный Порт, мои...

Слово "офицеры" поглотил грохот, который донесся со стороны моря.

-- Спокойно! -- проревел Альсим "лососям", которые с перепугу захотели расправиться с Секретарем и телохранителями Ихши на месте.

Пар-арценц подбежал к самому краю террасы и впился взглядом в гавань, у входа в которую по его приказу были оставлены пять сторожевых галер. На тот случай, если бы Ихша и его приближенные решили выскользнуть из города на какой-нибудь неприметной лодчонке. И вот теперь, на том самом месте где около часа назад сбился в кучу перед цепью весь варанский флот, на поверхности моря со страшным треском распускались огромные цветы огня, то и дело к небесам подымались ревущие столбы воды, все быстро заволакивалось паром и водяной взвесью. Ни одной из пяти галер не существовало больше, а взрывы все гремели и гремели. Если бы остальные варанские корабли не поспешили расположиться у причалов Багряного Порта, если бы цепь не удалось одолеть столь быстро...

Альсима прошиб холодный пот. Такого отвратительного страха, страха как бы "задним числом", пар-арценц не испытывал уже давно.

Альсим обернулся к Секретарю. Тот тоже был напуган до смерти. Это немного успокоило пар-арценца. Вот если бы Секретарь с фанатичным хохотом заявил, что совсем скоро взрывы загремят в самой гавани, у причалов...

Подойдя вплотную к Гамалу, Альсим тихо осведомился:

-- Что это значит?

-- Я точно не знаю. Клянусь, не знаю, -- горячо зашептал Секретарь. -- Что-то там учиняли Ихша и Аффисидах, в глубокой тайне, об этом знали лишь немногие... Меня не посвящали... Знаю, что не так давно ввели новый сигнал для комендантов маяков -- тех, что с цепями. Сигнал назывался "подводный гром".

-- Это не тот, который у вас сыграли, когда мы только начали рвать цепь? -- прищурился Альсим.

-- Да-да-да, -- поспешно подхватил Секретарь. -- Тот самый.

-- Так почему же эта шилолова матерь сработала только спустя целый час? Что проку взорвать пять наших галер, когда варанские клинки уже близ самых ваших сердец? -- мрачно осведомился Альсим, не надеясь получить ответ.

-- Не могу знать.

Так он и думал.

x 6 x

Весь вечер и полночи этого дня, который придворный поэт Сорго Вайский со временем воспоет как "Славой прекрасный денек" в своей развеселой оде "Погубление погубителей", пар-арценц Опоры Вещей Альсим, отказавшись от покоев во дворце наместника и ворочаясь на лежанке в своей более уютной и безопасной каюте на борту "Княжны Сайлы", будет разбирать мозаику происшедших событий по крошечным цветным кусочкам.

Альсим будет смаковать Стих Отягощения и думать о том, что в жизни не встречал человека могущественней и странней, чем Лагха Коалара, который уверял, что увидел слова Стиха во сне и, проснувшись, записал их на стене пальцем, смоченным в вине, ибо ему было лень подыматься и идти за письменными принадлежностями, а недопитый кувшин стоял у самого изголовья.

Альсим будет вновь радоваться тому, что лучших кораблей его флота не было у входа в гавань в то мгновение, когда грянул "подводный гром" и еще тому, что приспешники Ихши удавили Дракона до появления во дворце варанцев, иначе комедию пришлось бы играть изощренней.

Альсим вновь вспомнит дивную историю, поведанную им Секретарю за ужином. Синц -- молодой и чрезвычайно талантливый эрм-саванн Свода. По личному приказу предыдущего гнорра Карувва его внедряют в Магдорн как бродячего борца. Там под именем Ихша он проходит свое головокружительное возвышение и становится Пламени Равным. Синц теперь может многое. Может в доверительных беседах с вельможами и самим императором влиять на политику империи. Может попытаться истребить ныне здравствующую династию Оретов, которую не так давно защищал от мятежных придворных кавалеристов. Синц может почти все что угодно и заочно получает в Своде высокий чин аррума. Но, помимо присвоения очередного звания, в Своде не спешат принимать конкретных решений, предпочитая многообразие возможных выгод одной свершившейся. В этот момент у Свода появляется новый хозяин -- Лагха. По неизвестным причинам Синц добивается от императора должности Желтого Дракона и, став наместником Хилларна, обставляет все так, будто впал у императора в немилость и тот по собственной воле убрал его из столицы. Синц слишком хорошо входит в роль. Он очень неохотно говорит с лазутчиками Свода, зато как наместник Хилларна разворачивает военные приготовления и все вынюхивает -- что это за новый гнорр в Своде?