- Вячеслав, я от тебя не ожидал, ты же не дух, - с укором сказал фельдшер.
- Не тяни, мне нужен гепатит.
- Ладно, но чур, не обижаться, - сказал сержант, забирая деньги. Он вышел из дежурки и через минуту появился с мензуркой желтой жидкости.
- Только не здесь, выйди в умывальник.
- Что я, мальчик?! - попытался было храбриться Тарасов, но фельдшер был непреклонен.
- Ладно, только я сначала проверю...
Тарасов достал из кармана военный билет, раскрыл его и вытащил крошечный кристаллик, лежавший между страницами. Фельдшер скептически смотрел, как Тарасов осторожно бросил его в мензурку . На поверхности появились фиолетовые круги.
- Не делай вид, что что-то понимаешь. Свежак, я же не обману друга.
Тарасов вышел в умывальник, открыл кран, выдохнул, собираясь с духом, и опрокинул в рот содержимое мензурки...
... Фельдшер был прав, отправив его в умывальник. Как видно, природой человеку не дано без рвоты пить чужую мочу, даже если очень хочется.
Тарасов прополоскал рот, выпрямился, увидел участливо глядящего на него фельдшера, вспомнил отвратительный вкус мочи и его снова вырвало.
- Не волнуйся, дело уже сделано, теперь недельку подожди, - похлопал его по плечу фельдшер.
- А побыстрее?--спросив Тарасов, отдышавшись.
- Для этого надо иметь очень сильную волю, - серьезно ответил фельдшер.
- Спасибо, ты настоящий друг, - в тон ему ответил Тарасов и вышел из медпункта прямо в солдатскую толчею у столовой. Он чувствовал легкую слабость, желудок его был уже свободен от скудного обеда. Слабость дарила легкость мысли, он шел в строю и улыбался, думая, что еще день-два и Мих-Мих его уже не достанет...
...А Мих-Мих и не думал о нем. Он думал о том, что все идет одно к одному, подтверждая его гипотезу. В самом деле, за полгода четвертая рота дала целый букет происшествий. Почин положил рядовой Кошкин, который в карауле на вилле главного военного советника попытался украсть на продажу в болгарском посольстве запасное колесо от '' лендровера''. Затем на той же вилле в течение двух недель парни из второго отдела КГБ в инфракрасных лучах фотографировали тех, кто ночью крадется от виллы к воротам посольства ФРГ. Куча средств и людей, затраченных на операцию, дали плевый результат поймали с поличным молодого солдата Столбцова, который канистрами продавал высокооктановый бензин генеральского ''мерседеса'' афганцам, охранявшим посольство ФРГ. Никакими угрозами не удалось добиться от Столбцова, кто же его послал. Потом в роте обнаружилась кассета, на которой на таджикском языке было записано, как перейти границу с Пакистаном и к кому обратится там за документами. И был еще рядовой Цыплухин, о котором Михал-Михалычу даже вспоминать было тошно...
Словом, все это было неспроста. Такой букет происшествий с политическим душком. Корни, корни надо обрубать...
И вот - Найденов. То, что ''Гулаг'' именно у него обнаружен, это был самый весомый аргумент. И вот теперь - учит солдата английскому языку. Зачем?
После того, как изъял ''Гулаг'', Михал-Михалыч сказал об этом замполиту Джафарову. Тот страшно перетрусил, потому как сам был на крючке: Мих-Мих отнял у него машинописную копию лекции некого профессора Углова о вреде пьянства, в которой довольно прозрачно намекалось на то, что советское правительство своей политикой чуть ли не поощряет пьянство... Да и за Джафаровым тянулась сомнительная история, касающаяся пропажи девяноста тысяч афганей, якобы изъятых, по словам пленного духа, на боевых... Джафаров в тот же день прибежал в четвертую роту, рассадил всех на политмассовую работу, провел беседу, после чего раздал всем солдатам листки бумаги и предложил ответить на вопрос: кто такие Сахаров и Солженицын? С облегчением он потом собирал бумажки. Из всей роты положительный ответ дали только двое. Их ответ был одинаков, вероятно один списал у другого:'' Сахаров и Солженицын--два солдата из ''полтинника'', осужденные на четыре года лишения свободы за зверское избиение солдата-связиста в инфекционном госпитале.''
Тогда Михал Михалыч зашел с другой стороны, со стороны командира батальона, который хотел поступить этим летом в Академию генштаба, поэтому был до посинения лоялен.
- Товарищи офицеры! На будущей неделе наш батальон привлекается на боевые действия в Логарском ущелье. Предположительно, наша задача будет следующей...
Комбат показал пальцем на светлое пятно ущелья южнее Кабула. Офицеры батальона, собранные в штабе на еженедельное подведение итогов, без интереса посмотрели на карту, кнопками приколотую к стене.
- В течение недели карта будет висеть здесь. Я объявляю конкурс на лучший замысел. Вот расчет сил и средств, вот предположительные базы противника, а вот - ближайшие караванные тропы в Пакистан...
Комбат нес эту галиматью, скользил взглядом по головам офицеров, тоскливо ждавших конца совещания, а сам боковым зрением все время держал под прицелом Найденова--заинтересуется тот картой или нет, особенно караванными тропами. Тот подвел, не заинтересовался. Комбат ему тоже не доверял, хотя причина для недоверия у него была пустяковой: после вывешивания возле туалетов плакатов с ослом в воспитательных целях , Найденов предложил оклеить стены сортира памятками и наставлениями, чтобы солдаты впустую не проводили там время.
Еще более осложнило работу по просвечиванию личности Найденова то, что не далее, как вчера, тот подошел к Мих-Миху и, выражаясь блатным языком, ''вложил'', что Олегов по пьяни проболтался о том, что какая-то санитарная машина с майором во главе сдала индусам масла на четырнадцать тысяч.
- Тоже мне, принципиальный коммунист нашелся,--зло подумал о Найденове Михал-Михалыч. Этот поступок противоречил стройной гипотезе о том, что причина политической крамолы в четвертой роте - в замполите роты, ставшем не на тот путь, сбившемся с верных ориентиров.
Чтобы укрепиться в своих догадках, Михал Михалыч на следующий день снова вызвал к себе Найденова.
- Ты слышал о том, что Костиков, которого ты заменил, купил ''Шарп-777'' на деньги, привезенные контрабандой из Союза?
Найденов пожал плечами.
- Что-то такое слышал, что якобы через месяц после отпуска он купил аппарат за тридцать тысяч.