Значит, Джози оказалась права.

Дерьмо.

И они «болтали обо мне не умолкая»?

Это прекрасно.

- А ты не думал объяснить мне это? - неуверенно спросила я.

Он вскинул обе руки в жесте отчаяния.

- Эми, я разбирался со всем этим дерьмом ради тебя и с тем фактом, что как только скажу детям, что мы богаты, Килл захочет, чтобы я построил ему его личную пейнтбольную арену. И зависая с тобой и твоей девочкой, моя дочь вдруг увлеклась одеждой и обустройством комнаты. Для этого она подрабатывала няней. Она нашла в Интернете какую-то гравюру на стену, которую должна иметь в своей комнате, и это дерьмо стоит сто пятьдесят долларов. Она узнает, что у меня есть деньги, и не будет знать, что ей нужно.

Эта новость показалась мне забавной и чудесной. Проблемы с дочерью Микки, которая любит одежду и дорогие картины, были гораздо лучше проблем с дочерью, которая вынуждена была играть роль матери для его сына, потому что ее собственная мать была пьяницей, да еще и терпеть издевательства в школе.

- Значит, все дело в том, что твои мысли были заняты совсем другими вещами?

- Да, - коротко ответил он. - Все это, а также то, что мне нужно поговорить с детьми о переезде, и удар от того, что им придется покинуть свой дом. Не говоря уже о том, что мне нужно уговорить тебя отправить твоих детей к их отцу, чтобы, когда мы с Ральфом договоримся об увольнении и пока моя команда не приступит к новой работе, я смог бы отдать детей Рианнон и отвезти тебя в «Keys», чтобы у меня был шанс увидеть тебя в бикини, когда я попрошу тебя выйти за меня замуж.

Я сделала шаг назад.

Его хмурый взгляд потемнел, когда он резко посмотрел на мои ноги.

Это была вспышка, она вернулась ко мне.

- Что теперь? – рявкнул он.

- У тебя было слишком много мыслей, - заметила я.

- Ну... да, - саркастически ответил он.

- Почему же ты не поделился со мной ни одной из них?

- Как будто ты поделилась этим со мной?

Он снова указал на письмо от Хиллингема.

- Микки, как бы ужасно это ни звучало, это ничего не значит.

- Ну, ты чертовски аккуратна, - странно парировал он. – Чтобы мои вещи не валялись по твоей ванной, и не бесили тебя, я все испортил, открыл ящик, увидел это и решил, что ты прячешь его ото всех, в том числе и от меня. И хотя такое стоило спрятать, я не мог знать, что это ничего не значит.

- Не значит, но ты мог бы поделиться тем, что нашел его, прежде чем отправляться за своим наследством, - возразила я. - И всем тем, что сидело у тебя в голове и явно давило на тебя.

- Черт с этим грандиозным объявлением, я хотел разобраться со всем этим и отправиться туда, где сказал бы, что смогу позаботиться о тебе.

Это было очень мило, но я сочла необходимым повторить:

- Ты уже заботишься обо мне.

- Так, как ты привыкла, Эми, - горячо ответил он.

- Так и есть, повторяю, ты уже заботишься обо мне так, как я привыкла, Микки. Только так мне это и нужно.

- Точно, вот, происходит подобное дерьмо, - он снова взмахнул рукой на бумаги, - и ты пускаешься во все тяжкие, чтобы купить себе «Ровер», но должна ждать, чтобы накопить на него, если вообще сможешь, а не покупать его за наличные, и это тебя не беспокоит?

Господи, ну почему он не понимает?

- Микки, я люблю тебя! - теперь я уже кричала.

- И я люблю тебя, - прогремел он. – И поэтому я хочу, чтобы у тебя было все.

Я всплеснула руками.

- У меня есть все, что мне нужно.

- Я хочу, чтобы у тебя было, - он упер руки в бока и зловеще наклонился ко мне, - всё.

- Зачем? - пронзительно воскликнула я. - Когда у меня есть все, что мне нужно.

- Потому что ты того стоишь.

Я резко закрыла рот.

Делать то, что должен.

О боже мой.

Потому что ты того стоишь.

О. Боже. Мой.

- И никакого ответа? - усмехнулся он.

- Я люблю тебя, - прошептала я.

- Это я знаю, - ответил он. - И это все, чем ты ответишь?

- Да. Именно. Просто люблю тебя.

Микки закрыл рот.

Я уставилась на него и с удивлением почувствовала, как по щеке катится слеза.

- Всю свою жизнь, - прошептала я, - меня все считали девушкой, которая имела все или могла это получить. Но единственное, что мне было нужно, - это такой мужчина, как ты. Ты - самый лучший человек, которого я когда-либо встречала, Микки Донован. - Я почувствовала еще одну слезу, и голос дрогнул, когда я закончила: - И ты мой.

- Иди нахрен сюда, Эми.

Я не колебалась ни секунды.

Я бросилась в его объятия.

Я крепко обняла его и прижимаясь щекой к его груди, чувствуя, как все больше слез стекает по лицу.

- Детка, думаю, я ясно дал понять, что хочу поцелуя, и не уверен, что у нас получится, когда ты пытаешься прижаться лицом к моей груди.

Я тут же откинула голову назад, встала на цыпочки и, сжав ладонями его голову, притянула к себе.

Наши губы встретились, и мы поцеловались, сначала крепко и горячо, но так как это продолжалось довольно долго, то поцелуй стал нежным и сладким.

Когда Микки наконец прервал поцелуй, я медленно открыла глаза и посмотрела в его прекрасные глаза, видя на поверхности и глубоко внутри них любовь, которую он испытывал ко мне.

И она продлится вечно.

- Значит теперь, когда ты богат, меня занесет по полной с подарками на дни рождения, - заявила я.

Я смотрела, как Микки моргнул своими прекрасными глазами.

Прямо перед тем, как его руки судорожно сжались вокруг меня, и он расхохотался.

Он крепко обнимал меня и продолжал смеяться, даже когда сказал:

- Теперь, когда со всеми глупостями покончено, если можешь справиться с беспокойством о голодающих странах мира, испытывающих нужду в чае, можешь бросить все это, взять свои шмотки и тащить свою задницу ко мне домой. Дети скучают по тебе.

Глупости?

Голодающие страны мира, испытывающие нужду в чае?

Я проглотила быстрый ответ, вертевшийся на кончике языка.

И не потому, что он этого не заслужил.

А только потому, что он любил меня. Он не собирался со мной расставаться. Ради меня забрал наследство.

И его дети скучали по мне.

Поэтому я снова встала на цыпочки, прикоснулась губами к его губам и вырвалась из его рук, чтобы выплеснуть чай и взять свои шмотки.

Так я и сделала.

Потом мы пошли к Микки.