ГЛАВА 17

Они вернулись

В три тридцать семь я услышала, как открылась дверь гаража.

Я осталась на кухне и продолжала делать то, что делала: натирала цыпленка маслом с травами, собираясь ее поджарить.

Дверь открылась, и я повернула голову в ту сторону, улыбаясь и говоря:

- Привет, милые.

- Привет, мам, - ответил Оден, внутри у меня потеплело, и я замерла, когда он подошел прямо ко мне.

Прямо ко мне.

Он наклонился, поцеловал меня в щеку и посмотрел на цыпленка.

- Отлично. Мамина жареная курочка. Умираю с голоду, - заявил он.

Я стояла неподвижно, пока он уходил из кухни к лестнице, но глазами следила за ним.

Я наткнулись на Пиппу, стоявшую в конце стола.

- Привет, мам, - начала она, когда привлекла мое внимание. - Знаю, сейчас твое время, и я бы спросила раньше, но Полли только сегодня сказала, что ее мама всегда хотела увидеть Голубой Утес. Поэтому она спросила, не могли бы они заскочить ненадолго, и мы бы показали им все. Я подумала, что она может прийти завтра, если ты не против.

- Все в порядке, сладкая, - сказал мой рот за меня, голос звучал естественно и спокойно, не так, как я себя чувствовала.

В экстазе и безмерной радости.

- Круто, - пробормотала она, снимая с плеча сумочку и доставая телефон. Затем она начала ходить вокруг, набирая сообщение, но делала это, разговаривая. - Потрясающе, что ты жаришь курицу. Я уже сто лет не ела твоего цыпленка.

Я стояла неподвижно с масляными руками, наблюдая, как дочь уходит, набирая сообщение, пока она не исчезла в коридоре.

Я продолжала стоять неподвижно с масляными руками, борясь с желанием подскочить к телефону и написать Робин, Лору и Микки, чтобы рассказать им, что только что произошло.

Я все еще боролась с этим, когда Оден крикнул:

- Эй, мам! Могу я передвинуть кровать от боковой стены к задней?

Я закрыла глаза, меня охватила эйфория.

Я открыла их и крикнула в ответ:

- Да, малыш! Подожди, сейчас закончу с курицей и помогу!

- Я тоже помогу! - сказала вслед за мной Пиппа.

У меня перехватило горло, я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, стояла и боролась с ними.

Это была борьба, которую я должна была выиграть, потому что мне нужно было поставить курицу в духовку, вымыть руки и помочь сыну передвинуть его кровать туда, куда он хотел.

Я сосредоточилась на выполнении первых пунктов, и после того, как цыпленок оказался в духовке, а мои руки были вымыты, я пошла по направлению к комнатам детей, крича:

- Правила вы знаете! Мы передвигаем кровать, и вы первым делом садитесь за домашнее задание, чтобы не пришлось беспокоиться о нем все выходные!

- Но сегодня вечером я хочу посмотреть кое-что по телевизору! - откликнулась Пиппа.

Когда она закончила, я уже стояла в дверях.

- Тогда смотри это с учебниками перед собой.

- Без разницы, - пробормотала она, но сделала это добродушно.

- Пойдем, поможешь с кроватью брата.

Она кивнула, бросила телефон на покрывало, и я двинулась от ее двери к комнате Одена, взволнованная сознанием того, что моя малышка следует за мной.

*****

- Мам, у тебя нет никаких записей, - тем же вечером после ужина объявил Оден.

Он развалился на диване напротив того места, где в своем сказочном кресле развалилась я. Он поднял пульт и указал на телевизор.

- Я не так уж много смотрю телевизор, малыш, - напомнила я ему.

Он снова посмотрел на телевизор и начал нажимать кнопки.

- У тебя есть HBO. Шоутайм. Синемакс. Господи, ты взяла премиум-пакет. - Он снова посмотрел на меня. - Ты даже не хочешь записывать фильмы?

Помимо Микки и его детей я была очень занята, а когда у меня были дети, я не думала о кино.

- Хорошая мысль, - пробормотала я.

- Эй! - рявкнула Пиппа, влетая в комнату и отрываясь от того, чем она занималась в своей спальне (надеюсь, домашним заданием), ее взгляд был направлен на телевизор. - Не занимай все место на видеорегистраторе. Я получаю половину.

- Ты получишь треть, Пип. Мама собирается начать записывать фильмы.

- Без разницы, Оден. Я получаю треть, так что не расходуй все, - ответила она, бросаясь на диван и без нужды сбрасывая его ноги, чтобы освободить место для себя, когда его и так было достаточно.

- Не будь дурой, - отрезал Оден, возвращая ноги туда, где они были до того, как Пиппа их спихнула.

- То, что ты выше меня, еще не значит, что тебе достанется весь диван, Оден, - парировала она.

- Вообще-то, - вставила я, - значит. - Оба ребенка посмотрели на меня, а я - на Пиппу. - Тебе не нужно так много места, сладкая. Диван длинный. Поделись с братом, детка.

Она откинулась на спинку дивана, глядя в телевизор и бормоча:

- Ты всегда на его стороне.

- Не мне купили новое покрывало, Пиппа, - ответил Оден.

О нет.

- А ты хочешь? - спросила я сына.

- Нет, - ответил он. - Просто указываю на то, что она тоже не в убытке.

Пиппа посмотрела на меня.

- Не могла бы ты достать для меня еще одно кресло, похожее на твое?

Оно заполнит все пространство и будет выглядеть смешно.

- Нет, - мягко ответила я.

- Не могу поверить, что ты попросила маму купить тебе кресло, - сказал Оден так, словно сам не мог в это поверить.

- Это кресло потрясающее, - возразила Пиппа, заставляя тепло внутри меня проникнуть глубже, хотя, как бы безумно это ни звучало, оно являлось причиной их ссоры.

Оден снова повернулся к телевизору, щелкнул пультом и ответил:

- Но комната выглядела бы глупо, набитая всем этим барахлом. И не похоже на то, что кресла растут на деревьях.

- Я не сказала, что они там растут, - парировала Пиппа.

- Остынь уже, - парировал Оден.

- Ладно, - вмешалась я. - Мне нравится, что тебе приглянулось мое кресло, Пип. И мне нравится, что ты защищаешь мой эстетичный дизайна, Оден. Но как насчет того, чтобы сделать эту зону, - я обвела рукой пространство, которое мы занимали, - зоной, свободной от споров в течение десяти минут.

Пиппа откинулась на спинку дивана, а Оден, ухмыляясь, снова повернулся к телевизору.

- Эстетичный дизайн, - пробормотал он, явно забавляясь.

Раньше я часто смешила своего мальчика.

Именно тогда, зная это, я вкусила сладость настолько прекрасную, что осознала - я похоронила эти воспоминания, чтобы понимание моей потери не убило меня.

Пиппа подавила громкий смешок, прежде чем также пробормотать:

- Мама такая глупенькая.

Я молча втянула воздух и выдохнула.

Слово «чокнутая» я ненавидела.

С «глупой» я мирилась, так как дети часто меня так называли.

На вкус это тоже было сладко.

По этому я тоже скучала.

Десять минут покоя на самом деле продлились около двух, прежде чем Пиппа раздраженно спросила:

- Мы можем что-нибудь посмотреть, пока ты планируешь записать миллион программ на видеорегистратор?

Я смотрела на происходящее и задавалась вопросом, когда же сын намеревался посмотреть все это.

- Что ты хочешь? - спросил он.

- Что-нибудь, - ответила она.

Оден переключил канал на что-то приемлемое для Пиппы, а затем вернулся к программированию видеорегистратора.

Но он сделал это, спросив:

- Мама, тебе пойдет?

Когда сын (или дочь) произносили «мама» - это было самым красивым словом в английском языке.

- Да, малыш, - ответила я, даже не зная, что мы смотрим.

Но мне было все равно.

Они вернулись.

Мои дети вернулись.

Ко мне.

*****

- Эми, это чертовски здорово, - сказал мне в ухо по телефону Микки.

Я лежала на кушетке в своей комнате.

Дети все еще держали оборону перед телевизором, но я ушла в спальню, потому что было уже поздно.

Кроме того, пришло время написать Лору и Робин.

Но Микки я решила позвонить.

Лор и Робин ответили разными, но одинаково восторженными ответами.

Микки поведал свой устно.

- Вообще-то это дело рук Лори, - сказала я ему. - Некоторое время назад он им позвонил и поговорил с ними.

- Просто катализатор, чтобы закончить работу, которую ты начала, дорогая, - ответил Микки. - Не уменьшай своих заслуг, которые тебе причитаются.

Вот тогда-то все и случилось. Я не знала, почему это произошло.

Но это случилось.

И мой тихий всхлип был слышен.

- Черт, Эми, - прошептал Микки.

- Я скучала по ним, - прошептала я в ответ хриплым и дрожащим голосом.

- Даже не могу этого представить, не хочу, детка, но они вернулись. Радуйся.

- Да, Микки. Это слезы счастья.

- Тогда я не отправлюсь к тебе, и не буду лезть в окно, чтобы утешить.

Боже, он был хорошим человеком.

И вдруг мне захотелось, чтобы это были слезы грусти.

- Ты все еще можешь это сделать, - сказала я ему.

- А как насчет того, чтобы не начинать знакомство с твоими детьми, с того, что они вдруг поймают меня, когда я буду вламываться в твою спальню?

Я все еще немного плакала, хотя и посмеивалась.

- Вот теперь мне нравится то, что я слышу, - пробормотал он.

- Итак, дети, записывают миллион программ, думаешь, это означает, что они придут, чтобы их посмотреть? - спросила я нерешительно, вытирая слезы, потому что хотела, чтобы ответ был однозначным «да», но боялась, что он будет неопределенным.

- Я не знаю привычек твоих детей, детка, но также и не знаю ребенка, который бы записывал шоу, и не собирался его посмотреть. Я также знаю, что если они запишут миллион всего, то пространство на видеорегистраторе будет израсходовано, и им придется как-то его очистить, и подобное дерьмо не будет происходить раз в месяц.

Это было не однозначно.

Но я бы согласилась и на это.

- Надо дать им знать, что они могут прийти в любое время, - заявила я.

- Ты еще не сделала этого?

- В течение следующих двух дней надо повторить им, возможно, больше, чем один раз, что они могут прийти в любое время, - поправилась я.

Я услышала улыбку в его словах:

- Хороший план.

- Ты все еще в пожарной части?

- Да.

- Я должна отпустить тебя, - заметила я.

- Да, но только потому, что я уединился, чтобы поговорить с тобой, а парни нашли меня, и теперь подкалывают за разговор с моей девушкой.

Мне снова очень понравилось, что он назвал меня своей девушкой.

Но я держалась спокойно.

- Не очень приятно.

- Сегодня вечером они убивают время, ведя себя как мудаки.