Он также принес огромный букет цветов.

И снова мое сердце заколотилось, а щеки вспыхнули, и я еще сильнее влюбилась в Микки.

Удивляясь, как можно испытать буквально поговорку о том, что ты падаешь в любовь.

Будто паришь в небесах.

- Привет, - поздоровался Микки, не глядя на меня, сосредоточив внимание на Одене.

Сын чуть выпятил грудь и выпрямил спину, еще не такой высокий, как Микки, и я не знала, станет ли он таким, но перед Микки он хотел это показать.

- Привет, - ответил Оден.

- Цветы! - счастливо воскликнула Пиппа, бросаясь к двери, прежде чем остановиться, она повернулась ко мне и просияла.

Моя девочка любила цветы, и хорошо, что Микки о них подумал.

Но то, что Микки принес такой огромный букет Пиппе, было важным заявлением, говорившем о многом.

- Не хочешь впустить его, малыш? - предложила я Одену, заставляя себя двигаться вперед, пока Микки переводил взгляд с Пиппы на меня.

Он улыбнулся, такой большой и красивый.

Я улыбнулась в ответ, надеясь, что выглядела ему под стать.

Оден подвинулся в сторону, и Микки вошел, направляясь прямо ко мне, я встретила его на полпути.

Когда мы остановились, он положил руку мне на бедро и низко наклонился, коротко коснувшись губами моих губ.

Когда он оторвался от меня, то пробормотал:

- Привет.

- И тебе привет, - ответила я спокойно.

Его глаза продолжали улыбаться, затем он убрал руку с моего бедра и повернулся к детям.

- Ладно, думаю, мы все знаем друг друга, но давайте сделаем это официально, - предложила я. - Оден, Пиппа, это Микки. Микки, это мои дети - Оден и Олимпия.

По ходу речи я жестикулировала, Оден протиснулся первым, предлагая Микки руку.

- Здравствуйте, сэр, - сказал он официальным тоном, отчего глаза Пиппы округлились, и она посмотрела на меня.

Я сжала губы, глядя на нее широко раскрытыми глазами, а Микки принял руку моего сына и ответил:

- Лучше Микки, Оден.

- Хорошо, - пробормотал Оден, отпуская руку.

- Привет! - радостно воскликнула Пиппа, подскакивая к нему и протягивая руку.

Я смотрела, как она это делает, позволив себе испытать краткий миг чистой радости, что моя девочка вернулась.

Микки взял ее за руку и ответил:

- Привет.

Они разомкнули руки, и Пиппа, кивнув на цветы, предложила:

- Хотите, возьму? Поставлю их в воду для мамы.

Микки протянул Пиппе огромный букет из зеленых гортензий, персиковых роз и красных гербер и сказал:

- Спасибо.

Она взяла его обеими руками, прижала к груди, а потом улыбнулась мне и убежала.

- Микки, могу я предложить вам выпить? - спросил Оден.

- Да, спасибо. Пиво.

Оден кивнул и отошел.

Я посмотрела на Микки. Он посмотрел на меня. Затем он придвинулся ближе, скользнув рукой по моей спине.

- У тебя все в порядке? - спросил он вполголоса.

- Я на грани, - сказала я также вполголоса.

- Не хочу тебя пугать, Эми, но ты этого не скрываешь.

- Отлично, - пробормотала я, и он ухмыльнулся.

- Это мило.

- Мне это не кажется милым.

- Расслабься, - ответил он. - Я уже знаю, что у тебя хорошие дети. Все будет нормально.

Пока, вроде бы, он был прав. Я только надеялась, что так будет и дальше.

- Хорошая идея с цветами, - сказала я.

- Я понял. Твою девочку так же легко прочесть, как и тебя.

Я почувствовала, как лицо расслабилось.

- Э-э... мам, - позвала Пиппа. Я вздрогнула и посмотрела в ее сторону. Она широко улыбалась. - Ты продала все вазы.

- Черт, - пробормотала я.

Оден выглянул из-за дверцы холодильника с пивом Микки и спросил:

- Налить в стакан?

- Бутылка пойдет, - ответил Микки.

- Знаю! - воскликнула Пип. - Я разолью воду со льдом в стаканы и воспользуюсь кувшином.

- Хорошая мысль, сладкая, - сказала я.

Отложив цветы в сторону, она подскочила к кувшину.

Оден подошел с пивом Микки, протянул его ему и спросил меня:

- Хочешь бокал вина?

- Было бы здорово, малыш, - ответила я.

Он кивнул, как подобает мужчине в доме, и отошел.

Я наблюдала, насколько великолепно дети справляются с этой ситуацией, лучше, чем я, и внезапно меня переполнило огромное чувство облегчения. Облегчения от того, что я так хорошо их воспитала (правда, Конрад тоже был хорошим отцом). Облегчения от того, что они пережили «ураган», как описал это Микки, и его последствия, а затем вернулись обратно замечательными детьми, которых мы вырастили.

Это обнадеживало, если мои дети могут пережить бурный разрыв своих родителей и двигаться дальше, то дети Микки сделают то же самое.

И принимая это во внимание, я больше не была на грани. Я была женщиной в теплом, дружелюбном доме, который создала для своей семьи, ужиная с упомянутой семьей и моим красивым замечательным бойфрендом.

Я посмотрела на Микки.

- Хочешь сесть за стол, пока мы с детьми принесем ужин?

- Лучше помогу, - ответил он.

Я просияла, глядя на него.

Его прекрасные голубые глаза скользнули по моему лицу, прежде чем я увидела в них тепло и гордость, и он поднял руку, чтобы быстро провести костяшками пальцев по моей челюсти, прежде чем опустил ее и спросил:

- Что делать?

- Микки, помогите мне поджарить булочки, а картошку мы поставим в духовку, - распорядилась Пиппа. - Мам, порежь соленые огурчики. Оден, достань блюдо с сыром и капустным салатом. И убедись, чтобы в салате была ложка.

Мы все подорвались, двигаясь по кухне, выполняя свои поручения. Пока Микки с Пип занимались делами, он спросил, как ей нравится школа, и это было все, что ему нужно было сделать. За минуту разговора Пиппа ответила, рассказав ему даже больше, чем я знала о том, как она относится к старшим классам (в общем, это было потрясающе).

Вместе мы сели ужинать: Микки в конце стойки, я, Оден и Пиппа - в передней части, и Микки спросил сына, узнав это от меня, занимается ли Оден борьбой.

- Да, - подтвердил Оден.

- И ты хорош? - спросил Микки.

- В прошлом году победил на региональных соревнованиях и стал чемпионом округа, - ответил Оден тоном, граничащим между гордостью и смирением.

Мой славный сын.

- Молодец, - пробормотал Микки, откусывая кусок от сэндвича с курицей (единственный способ съесть его, так как он был завален сыром и капустой). Он проглотил и перевел взгляд на меня. - И ты тоже.

Я ухмыльнулась ему.

- Спасибо, милый.

На мгновение он задержал на мне взгляд, прежде чем снова посмотреть на Одена.

- Очевидно, в этом году ты снова продолжишь занятия.

- Да, - ответил Оден. - Мы уже начали физическую подготовку. - Он посмотрел на меня и поддразнил: - Тебе лучше не приходить, мама.

Я закатила глаза и сунула в рот вилку с кусочком сандвича.

- А почему тебе не стоит приходить? - спросил меня Микки.

- Мама ненавидит борьбу, - ответил за меня Оден.

Я быстро прожевала, проглотила и возразила:

- Я не ненавижу борьбу. Просто мне ненавистно смотреть, как кто-то борется с моим сыном.

- Это же спорт. Никто не пострадает, - сказал Оден.

- Знаю, - ответила я, начиная разговор, который мы заводили уже не раз.

- Но я же мама. Это чувство, которое ты никогда не испытаешь и не поймешь, поэтому ты просто должен позволить мне прочувствовать его и пережить.

- Обычно это я их укладываю на обе лопатки, - заметил Оден.

- Да, и вот почему это не сводит меня с ума, но я бы пошла, даже если бы ты этого не делал, потому что ты мой сын. Там я чувствую себя на грани помешательства.

Оден покачал головой, его губы дрогнули.

- Если тебе не нравится, как борется твой ребенок, то на моих боях у тебя совсем крыша поедет, - заметил Микки.

Я посмотрела на него.

- Возможно. Но если ты попросишь меня, я все же пойду.

Микки казался удивленным, прежде чем его внимание переключилось на Одена, который спросил:

- Вы участвуете в боях?

Микки кивнул.

- Взрослая Лига.

- Вау. Круто, - пробормотал Оден.

- Я… однозначно... иду на бои юниорской лиги, - объявила Пиппа.

- Идешь? - спросила я, ошеломленная ее заявлением.

- Совершенно верно, - подтвердила она.

- Только потому, что она неравнодушна к Джо, - пробормотал Оден.

- Оден! - рявкнула Пиппа.

Сын поднял брови.

- Я что не прав?

- Нет, - отрезала она.

Оден уткнулся лицом в тарелку и, прежде чем бросить в рот жареную картошку, пробормотал:

- Ври больше.

Прежде чем Пиппа успела взорваться, я сказала:

- Я познакомилась с Джо во время регистрации в Лигу. Кажется, он очень хороший. - Я посмотрела на свою девочку. - И очень милый.

Щеки ее порозовели, и она отвернулась, сосредотачиваясь на еде.

- Жаль, что Полли тоже неравнодушна к Джо, - добавил Оден.

Это не принесло мне радости, особенно когда голова Пиппы дернулась в сторону Одена.

- Да?

Оден посмотрел на сестру, на меня, на Микки, а затем сказал Олимпии:

- Она вроде как помешана на нем больше, чем ты.

Они были подругами. Возможно.

Однако это не должно было касаться мальчиков.

Пип выглядела немного испуганной, немного смущенной, снова переведя внимание на тарелку, и прежде чем я успела перейти к другой теме разговора, Микки, явно заметив замешательство Пиппы, сделал это за меня.

- Итак, Оден, ты собираешься стать врачом, как твой отец, или думаешь, что у тебя другие планы?

Это было так ровно, упоминание вскользь о Конраде, никакой злобы, даже оттенка неприязни в его тоне, мне хотелось схватить его за голову, притянуть к себе и поцеловать.

Оба ребенка тоже это уловили. Я поняла это, когда они с удивлением посмотрели на него.

Но Оден, мой хороший мальчик, последовал примеру Микки и поддержал его.

- У папы потрясающая работа, но не думаю, что она для меня. Дядя Лори позволил мне однажды понаблюдать за ним в суде, когда вел дело. Это было чертовски круто. Так что, не знаю, у меня есть немного времени, чтобы решить, но я могу быть адвокатом.

Микки ничем не показал, что ему не нравится эта профессия, и ответил:

- Большие планы. Уже думаешь о колледжах?

Оден ответил на его вопрос и таким образом за едой начался непринужденный разговор, в основном с детьми, Микки умело его направлял, показывая, что заинтересован без излишнего любопытства или стремления угодить.

Что касается меня, то я ела, прислушивалась к ненавязчивой болтовне и чувствовал себя просто счастливой.