«Давай же! – подбадривал себя Кавинант. – Из-за тебя их племя сорок веков находилось в плену зависимости и долга. Если ты намерен отказать харучаям, то сделай это сейчас. Время пришло!»

Однако он не мог. Он даже не мог стоять без помощи Бринна.

"Разве мало того, что я разрушил Посох? – со стоном подумал Кавинант. – Разве не достаточно того, что из-за меня над Страной властвует Солнечный Яд? Неужели мне придется сделать еще и это?” Но он нуждался в харучаях. Он не мог им отказать.

Ночь закружилась кувырком, и Кавинант устало закрыл глаза. Почувствовав легкое прикосновение к груди, он поднял голову и увидел Сандера, который стоял перед ним. Гравелинг отбросил прядь волос и приоткрыл израненную шею, словно клялся своим кровавым рубцом. Свет костра отражался в его зрачках, делая их похожими на раскаленные угольки.

– Кавинант! – сурово произнес Сандер, используя имя, а не титул. Возможно, он хотел продраться через благоговение и авторитет к тому человеку, который однажды поразил его своей любовью к Стране. – Я долго путешествовал с тобой и намерен идти дальше. Но меня тревожит один вопрос. Эг-бренд предсказала чумное солнце – и это лишь после двух дней дождя. Освобождая нас, ты повредил силу Верных. И теперь цикл Солнечного Яда ускоряется! Возможно, ты нанес им такой вред, что Верным больше никогда не удастся усмирить злое солнце! Что, если твои действия поставили Страну на грань гибели?

В вопросе Сандера звучали боль и настоятельность. Но Кавинант на какое-то время потерял силу духа и не мог ему ничего ответить. Сомнения гравелинга задевали его самолюбие, однако вены были пустыми, и мышцы больше не хотели поддерживать торс. Даже теплота крилла перестала согревать живот.

Тем не менее Сандер заслуживал ответа. Он пожертвовал всем ради Страны и человека, который заявил, что собирается спасти ее. Нащупывая в куче бренности первый ответ, Кавинант прошептал:

– На-Морэм находится под властью Опустошителя. Он стал чудовищем, как и Марид.

Однако его слова не успокоили Сандера.

– То же самое сказала нам и Линден Эвери. Но Верные усмиряли Солнечный Яд. Они старались на благо Страны! А теперь их контроль ослаб!

– Нет! – Где-то внутри себя Кавинант обнаружил зернышко силы. – Верные не усмиряли Солнечный Яд. Они использовали его во вред Стране и питали это Зло вашей кровью. Вот уже века, как они служат Лорду Фоулу.

Сандер смотрел на него, открыв рот. Недоверие превратило его лицо в кривую, некрасивую маску. Слова Кавинанта ниспровергали с пьедестала все, во что он верил.

– Кавинант! Это уж слишком! – Отчаяние исказило его голос до хриплого шипения. Ладони сами собой сложились в молитвенном жесте. – Откуда мне знать, что ты не обманываешь меня?

– Потому что я всегда говорил тебе только правду! – Сила иссякла, оставив Кавинанта задыхаться от смертельной усталости. – Я заплатил за предсказание собственной кровью. И я здесь для того, чтобы спасти Страну. Мои глаза видели, какой прекрасной и чистой она была четыре тысячи лет назад! А то, чему вас учат Верные, – ложь, придуманная для того, чтобы оправдать пролитие крови.

Кавинант поморщился, недовольный произнесенными словами. Он отождествлял себя с истиной и тем самым принимал ответственность за нее. Ни один человек не мог сдержать такого обещания. Хайл Трои попытался и в конце концов отдал душу Лесному старцу.

– Тогда… – Сандер все еще пытался собрать осколки разбитой веры. Гримаса ужаса на его лице постепенно превращалась в яростный оскал. – Тогда почему ты не сражался до конца? Почему не уничтожил Верных и не покончил с их Злом?

Ноги Кавинант подкосились, и он упал в объятия Бринна.

– Потому что я слишком слаб. – Он едва расслышал свой голос. – Потому что я уже убил…

Спазм горя сжал его горло. “Двадцать одного человека!"

– Хотя клялся, что никого не буду больше убивать. – Взглянув на Сандера, он еще раз попытался выразить основу своей веры:

– Я не хочу сражаться с ними, пока не перестану их ненавидеть.

Гравелинг кивнул и отступил назад. Треск костра заполнил всю вселенную. Выходя из пике головокружения, Кавинант на мгновение увидел в Сандере Нассиса – старика с рассудительными молодыми глазами.

Вокруг них суетились люди. Отряд харучаев готовился к долгому переходу через Западные Горы. Отважные воины прощались с ним; но он лишь кивал в ответ, не в силах вымолвить ни слова. Они ушли к подножию холмов, а он даже не посмотрел им вслед. Его сознание повисло над черной бездной беспамятства. В какой-то миг взгляд скользнул по языкам огня, и Кавинант почувствовал, что Бринн помогает ему повернуться. Царапая веки о песок усталости, он широко открыл глаза и увидел Мемлу.

Она стояла перед ним, как грозное изваяние из камня. Ее риза исчезла. На мантии виднелись опаленные места, а на щеке – волдыри от ожогов. Поседевшие волосы в беспорядке разметались по плечам. Она сердито взглянула на Кавинанта и приподняла рукх.

За ее спиной скалили пасти пять огромных Рысаков.

– Мемла на-Морэм-ин, – с поклоном приветствовал ее Бринн. – Юр-Лорд ожидал тебя.

Она холодно кивнула харучаю и вновь посмотрела в глаза Кавинанта. Ее резкий голос дрожал от нескрываемого гнева:

– Я не могу жить во лжи, Полурукий. И я пойду с тобой.

У Кавинанта не осталось слов. Он молча коснулся правой рукой своей груди, а затем протянул ей ладонь.

– Я привела Рысаков, – продолжала она. – Их не охраняли. Но, когда мы выходили из Замка, нам попытались помешать. Мне удалось вывести только пятерых животных. Видел бы ты, сколько на меня набросилось на-Морэмов-кро!

Животные были нагружены провиантом.

– Это Дин, Клэнг, Клэнгор, Аной и Клэш. Кавинант кивнул. Его голова упала на грудь, как у дряхлого старика. Поймав его взгляд, Мемла тихо сказала:

– Однако нам надо прояснить один вопрос. Мой рукх окажет нам помощь в путешествии по Стране. Верные не могут помешать мне использовать Ядовитый Огонь. Но и я в свою очередь не могу помешать им следить за нами через мой железный рукх. Вот так-то, Полурукий. – Ее тон напоминал мольбу. – Что бы ты ни решил по этому поводу, я не расстанусь с той единственной силой, которой обладаю. Подумай, прежде чем брать меня с собой.

Честность и отвага Мемлы требовали ответа. От усилия у Кавинанта вновь закружилась голова, но он произнес:

– Оставь его себе. Я иду на риск.

На ее лице появилась благодарная улыбка.

– Когда мы впервые встретились, – сказала она, – твое недоверие было оправданным, хотя тогда я не знала этого. По теперь ты можешь во мне не сомневаться. – Внезапно в ее голосе снова появились грубые нотки. – Нам надо убираться отсюда. Гиббон собирает Верных к Ядовитому Огню. Если мы промедлим, они нашлют на нас Мрак.

"Мрак!” Кавинант почувствовал порыв отчаяния. Страх оборвал тонкую нить сознания, и он, как камень, полетел в темноту.

Падая в бездну беспамятства, он услышал вопль, который исходил из Ревелстоуна. Этот крик, похожий на плач великого Замка, сулил потерю и смерть. А может быть, он шел из сердца Кавинанта?