- Я даже не думал, что он способен на такое! Говорить с целой планетой… Проводник потрясающий, правда, сагите?

Мне оставалось только кивнуть. Действительно, потрясающий, во всех смыслах этого слова. Ещё бы придумать, как заставить его примириться с Маугли, и можно было бы считать, что свою миссию я почти выполнила.

Птицы не обманули: по подоконнику застучали первые капли дождя, отвлекая нас от своих дел. Ночной дождь на Мирассе был не менее прекрасен, чем ясное небо, и мы долго любовались морем и пляжем, едва различимыми сквозь вуаль дождевых струй. «Голубь» что-то курлыкнул и спрятал голову под крыло, как и остальные его сородичи, которые уже давно спали.

- Что он сказал? – шёпотом спросила я.

- Что этот дождь – тоже наша заслуга. Потому что камень теперь работает правильно, и дожди приходят тогда, когда они нужны… Раньше каждую ночь шли короткие дожди, чтобы напоить растения, а потом что-то нарушилось, и вода стала приходить реже…

- Пожалуй, эдак мы испортим репутацию курорту, – засмеялась я. – Кто же поедет туда, где постоянно идёт дождь…

- Только по ночам. Это не страшно.

- Конечно, нет, – согласилась я, привлекая к себе лицо Вайятху. – Пусть идёт дождь… Мне нравится заниматься с тобой любовью под шорох капель…

Птица опять что-то сонно чирикнула, Маугли тихо засмеялся и подхватил меня на руки.

- Что? – спросила я.

- Он предупредил, что сезон спаривания ещё не наступил, – всё ещё смеясь, пояснил мой лесной полубог, заставив меня покраснеть. – Но это ничего… Сейчас, я кое-что сделаю…

Положив меня на кровать, он нажал что-то в изголовье, и вокруг нас словно развернулось полотно, отгородив кровать от всей остальной комнаты.

- Силовой полог, – пояснил Маугли. – Это сагат Эдор придумал все спальни оборудовать ими. Теперь нас не будет ни видно, ни слышно.

- Ах, какой умница… – похвалила я мачо. – Надо проверить, точно ли не слышно…

И мы проверили. А потом ещё раз проверили, а потом и ещё раз…

Судя по тому, что вся живность в комнате дрыхла без задних ног, когда Вайятху, наконец, чудо-занавес отключил, новинка прекрасно работала.

На следующее утро вернулись слуги, принесли продукты и заполнили весь дом шумом и звуками. Я опять почувствовала себя лишней, – оказывается, есть такая разновидность прислуги, которая запросто может выселить хозяев из их собственного дома! Наши были именно из этой породы: служанки под руководством Марии сновали по дому, меняя бельё, стирая пыль, что-то начищая и убирая, и не было ни одного уголка, где можно было спрятаться от них. В конце концов, я ушла на пляж, предупредив Эдора, что хочу побыть в одиночестве, и предоставив ему полную свободу выбирать одежду для всех нас на коронацию. Вайятху остался помогать мачо, так что бродила вдоль моря я одна.

Правда, долго предаваться безделью мне не дали: прилетела Лавиния. Я обрадовалась подруге, но, увидев вблизи её лицо, встревожилась не на шутку: ГИО-красавица выглядела совершенно измученной.

- Лави, что с тобой? – с изумлением спросила я, разглядев синие тени под глазами и запавшие щёки. – Ты что, голодом себя морила?!

- Нет, что ты… Ничего подобного. Просто думала… и не спала. Опять. Третью ночь подряд.

- Почему?! Что-то случилось?

- Ничего особо страшного, но… я волнуюсь. Дело в том, что сегодня в наших с Наимом комнатах появилась его мать и попросила меня съехать.

- Что?! – Моему изумлению не было предела. – Но почему?!

- Не знаю, никаких здравых причин она не привела, только повторяла, что мне лучше побыстрее освободить эти покои.

Я напряжённо уставилась на бледную златовласку.

- А Наим? Ты так его и не видела… – скорее, утверждая, чем спрашивая, сказала я.

- Да, – Лави вздохнула. – И не видела, и не говорила… Его вифон постоянно отключен или занят. Видимо, он не желает общаться со мной.

- Всевидящий, да почему же?! Разве ты его чем-то обидела?

- Нет, конечно… Ничего подобного.

- Но тогда почему?!

Лавиния пожала плечами.

- Не уверена, но мне кажется, это решение не Наима, а его матери. Помнишь, я говорила, что она пытается прибрать весь дворец к рукам? Ну вот, наверное, она решила, что я – неподходящая кандидатура… ни для чего. – Златовласка запнулась всего на долю секунды, но я поняла, насколько далека она даже от того вымученного спокойствия, которое пыталась показать. – И, пока Наим занят, его мать просто хочет выжить меня из дворца. Знаешь – с глаз долой, из сердца вон.

- Ерунда какая-то… – пробормотала я. – Кто дал ей право решать за императора?! Или… или она уверена, что сын поддержит её?

Лави снова покачала головой.

- Не знаю. Я собрала вещи и приехала сюда… Мало ли, что будет дальше, лучше мне быть поближе к вам.

- А Эктор? Что с ним, ты не знаешь?

- Нет. Но надеюсь, что он останется при Карии. Знаешь, у этой девушки, несмотря на кажущуюся хрупкость и лень, упрямства – как у десяти маа. Думаю, она и собственную мать переупрямит, если та решит избавиться от брата так же, как и от меня.

- Хорошо бы… – я сидела, расстроено закусив губу. – А на коронацию тебя пригласили?

- А как же, – Лавиния вынула из сумочки такое же устройство-приглашение, какими осчастливили нас. – Вот оно.

- Значит, мы полетим все вместе прямо отсюда. Это здорово! – Я говорила радостно и бодро, как только могла. – Кстати, Маугли позвали тоже, представляешь? Я уж решила, что если на похороны не пригласили, то и коронации ему не видать, как своих ушей, ан нет…

Продолжая болтать всякую чепуху, я взяла Лавинию под руку и повела в дом. Слава Всевидящему, ей было куда пойти, кроме резиденции своего принца. Но самоуправство матери Наима меня очень неприятно царапало. С чего вдруг она повела себя так грубо? Насколько я помнила родительницу наследника, она производила впечатление вполне здравомыслящей и умной особы. Да и Лавинию она воспринимала вполне благожелательно. Откуда вдруг такая неприязнь? Загадки множились, а ответов всё не было и не было. И что-то мне подсказывало: когда мы узнаем ответы, они нам совсем не понравятся…

Эдор и Маугли, конечно, удивились появлению Лавинии, но быстро сориентировались и постарались окружить ГИО-девушку заботой и вниманием, не упоминая обстоятельств, из-за которых ей пришлось прилететь к нам. Впрочем, возможно, Маугли до конца и не понял, что произошло, а стратегу номер один слова были не нужны.

Что касается слуг, то тут возникли проблемы, потому что горничные решительно не одобрили намерение Лавинии остаться ночевать у нас. Всевидящий знает, почему их не смущало, например, что мы с Маугли спим в одной спальне, зато желание златовласки занять спальню рядом с Эдоровой вызвало настоящий переполох в курятнике. В конце концов, стратегу пришлось уступить: нежданную гостью положили в самой дальней комнате, в противоположном конце коридора от спальни мачо. На этом Мария, победно оглядев всех участников диспута, удалилась в свой полуподвал. На мой ироничный взгляд стратег только закатил глаза и пожал плечами.

Вскоре нам доставили заказанные доспехи, то есть, коронационные костюмы, и весь оставшийся день мы учились передвигаться, не сшибая ничего по пути, потом ещё дольше учились садиться, не превращаясь в подобие прозрачного смятого колокольчика, и вставать так, чтобы самое верхнее, жёсткое платье не «выстреливало», как пружина. Когда дело дошло до танцев, я взбунтовалась и заявила, что танцевать не буду даже под страхом навечного отлучения от мирасского двора! Хватит с них и того, что я приду в этом смехотворном одеянии. Почему-то ГИО-стратег сдался и оставил меня в покое, а вот они с Лавинией ещё долго тренировали различные па на террасе. И получалось у них совершенно замечательно.

Следующий день не принёс ничего нового, кроме известия, что Линна летит на Мирассу. Я только пожала плечами: если у неё не было приглашения от кого-то из местных жителей, она могла разве что описывать круги вокруг планеты. А организовать ей срочное разрешение не взялся никто. Эдор вообще отмахнулся от своей невесты после того, как трижды попытался внятно объяснить ей, в какой ситуации мы находимся. Линн ничего не желала понимать, особенно после того, как увидела меня экране стационарного вифона. Каюсь, – я не знала, с кем говорит мачо, иначе ни за что не стала бы ходить мимо него. Но… сделанного было не вернуть, Линна попыталась закатить жениху истерику, и Эдор попросту отключился, посоветовав ей больше думать о ребёнке, чем обо мне.