– Ну, не расстраивайся. Хочу тебя успокоить, что твой предшественник, граф Павлов – земля ему пухом, а звезды одеялом – точно так же «терял» эту непонятную «мышь». Хотя, ты ж наверняка его дневники читал… Что еще скажешь?

– Последний раз, два месяца назад, потребовал десятку КСП орбитального подавления, дал координаты, и приказал сопровождать себя на «культурную встречу с представителем Империи Сияющих Звезд». Все корабли, кроме яхты Ткачева, вернулись на места базирования.

– Ни за что не поверю, что ты не сунул свой длинный нос и не выяснил…

– Так точно, сир! С противной стороны во встрече принимала участие Чиё Киришима.[37] Про нее известно только то, что она – исключительной красоты женщина, специалист-эксперт в Департаменте культурного наследия Министерства Культуры. Часто мелькала в свите Добиро, но причин этого выяснить не удалось. А так – точная копия нашего Виктора Кирилловича – подделанное место и год рождения, всяческие «вездеходы» в любых структурах «ушастых»… – Стогоцкий решился. – Александр Федорович, разрешите вопрос!

– Валяй, – Император насмешливо смотрел на подчиненного.

– Они – бессмертные?

Улыбка Императора стала какой-то… непонятной:

– Кирилыч сказал, что это главный вопрос, который интересует абсолютно всех узнавших. Но потом «утешил» – дескать, завидовать не надо, ТУТ продолжительность его жизни не будет превышать двух-, трехкратной от нашей… при современной медицине и правильном образе жизни.

– Это как? Не пить, не курить, а с женщинами – только для размножения? Так ведь он точно не монах, вроде?

– Не поверишь, то же самое спросил! – Рассмеялся Александр Федорович. – Не-е-е… загибай пальчики, Веня: не стричь ногти в темное время суток, не есть мясо рогатого скота на ужин, не смотреться в отражающие поверхности ночью…

Вид у «шотландского некастрированного» стал… обиженно-обескураженным – в миске для кошачьего корма вместо кусочков мяса оказались какие-то сухарики:

– А если в космосе? Что считать темным и светлым временем суток? А если дома ночью, но при включенном свете?

Александр Федорович уже не тихо посмеивался, а в голос хохотал:

– На мой точно такой же вопрос было отвечено, что «жить захочешь – потерпишь до планеты»… И порекомендовал в некоторых случаях отключать рациональное мышление – одни проблемы, дескать, от него. Ты дальше слушать будешь?

– Так точно!

– Если ближе сорока шагов есть мертвец – прятать большие пальцы в кулак. Не пересекать дорожку, где только что пробежала черная кошка…

– Так вы по этому «Черного Пушка» – подарок от Добиро – услали в поместье на Торжке, где никогда не появляетесь? Из-за этого еще скандал разразился…

– Ага… Мы с Добиро тогда поцапались из-за… Не важно. Зато я ему в ответ зеркало с подсветкой отправил. Четыре на пять. Для его тронного зала.

– Но ведь, получается, и Добиро…

– Ага… Сообразил таки. Добиро тоже в курсе этих суеверий. И даже решил поиздеваться, старая ящерица! Там, кстати, еще с десяток-другой таких же глупых пунктиков наберется.

– Двести двадцать три ему исполнилось перед смертью, – Пробормотал Стогоцкий. – Значит, действует?! А ведь все эти байки про его дворец, в котором зеркал нет… Погоди, а почему в тайне держится? А, впрочем, да… что наследники устроят, когда поймут, что ты собрался еще сто лет на троне просидеть…

Стогоцкий оборвал себя и виновато посмотрел на Императора. Тот покивал:

– Молодец ты, Стогоцкий! И ведь испугался не того, что я укорочу на голову носителя ТАКОГО секрета, а испугался вреда для государства! Молодец! Тут двоякая ситуация, понимаешь ли… Как я думаю, беготня от кошек и прочее – это враки. Ну, или незначительная сопутствующая деталь. Правда, проверять, сам понимаешь, что-то не хочется. А настоящий ключ к долгой жизни – сам Виктор Кириллович…

– Или прекрасная Чиё Киришима…

– Молодец! Ее, ручаюсь, такой же десяток КСП сопровождал, да?

– Так точно… А этого Виктора Кирилловича…?

– Пытались, Веня, пытались. В материалы скоропостижной кончины моего достославного папаши ты наверняка свой нос засовывал?

– Так это…

– Ага. Не поверил мой предок Виктору Кирилловичу и полонил того. И ведь на другой планете за тридевять парсек дело было… Но – не помогло. Сердечко – ёк! – и встало. Как только Виктор Кириллович убедился, что приказ об аресте, действительно, отдал папаня. И как ни пытались откачать, а ничего не вышло. А через неделю ко мне, безутешному сыну, ушедшему на радостях в запой, подошел одиннадцатый советник почившего императора, Виктор Кириллович Ткачев, якобы арестованный и содержащийся в одной из лабораторий у черта на куличках за тридевять парсек… и повел пространную беседу про долгую-долгую жизнь.

– Условия? – Деловито спросил Стогоцкий.

– А никаких, – В очередной раз удивил его Император. – Ни-ка-ких: «Делай, что душе угодно, Твое Императорское… я тебе не судья». Ну, разумеется, не рекомендовалось повторять ошибок папаши. Я, само собой, не поверил вначале – но время шло, а никаких условий не выставлялось. Я даже о душе бессмертной задумался и Патриарха припряг – тут и не в такое поверишь… Но – нет. «Зачем, Кирилыч?» – Спрашивал я. «А чтоб Добиро жизнь медом не казалась, Твое Императорское» – Отвечали мне… Ну, не обидно ль?

– Ну и спросил бы: а Добиро зачем тянут?

– Спросил, Веня, спросил – император у тебя, чай, не полный тюфяк. Сказал мне Кирилыч, что кое-кто сильно задолжал старому пеньку сто десять лет назад… А разговор этот был тридцать девять лет назад…

Император замолчал, а Стогоцкий вдруг явственно почувствовал, как вздрагивает государственная машина, изменяя скорость и направление движения… Чутье старого «безопасника» не обмануло – голос Императора неуловимо изменился, заплескалось в нем то, что двигает с места эскадры, взрывает планеты и гасит звезды:

– Задача. Выяснить, кто и что задолжал императору Добиро сто пятьдесят лет назад… И какого хера пытались убить одного из самых моих многообещающих сенсов и его тигриц!?

Стогоцкий подождал и поняв, что основная часть озвучена, уточнил:

– Ограничения?

– Кирилыча – не трогать (уговор есть уговор). По всем остальным – позволяю все, кроме кардинального решения вопроса. Если от Кирилыча поступят какие-то жалобы и предложения – извинимся и вернем взад, как было. Если потребуется дипломатическое прикрытие – будет. И, Веня…

– Сир?

– Забей пока ногами на все эти спецэффекты – удлиняющиеся мечи, взорвавшиеся бошки. Заниматься этим можешь только в контексте поставленной задачи… Ну, ладно, знаю я тебя, можешь пару лабораторий на это бросить. Но – не распыляйся. Меня любопытство по этим «должникам» уже сорок лет мучает. Смекаешь?

– Будет сделано в кратчайшие сроки, сир!

– Что-то не понял я… прикола. – Пробормотал Олег.

Он чуть удивленно рассматривал ладонь после того, как Чиёко Каванагура, игриво покачивая бедрами, скрылась в коридоре. Они сейчас находились в каюте княжеского межконтинентального лайнера. Закладывание четырех заводов технологически хоть и не нуждалось в присутствии князя, но политически эта поездка была признана полезной – толкнуть речь, попожимать руки, грохнуть о стену бутылку шампанского (или как там заводы закладывают?)… Ну, то есть «засветиться» рядом, чтобы кое-кто не забывал, КОМУ всем этим обязан.

– Мой уважаемый муж, вы меня восхищаете своей неискушенностью в этих делах! А ведь князь должен свободно ориентироваться во всех нюансах человеческих взаимоотношений! – Изуми возлежала на диване, пристроив голову на коленях Олега. – Что ж тут понимать-то: легкая щекотка-царапанье ладони представителя противоположного пола в сочетании с деланно-смущенным взглядом из-под ресниц издревле означало только одно – приглашение к началу брачной игры с дальнейшим спариванием!