Надо признать, Максим умел располагать к себе. Не было, знаете ли, эдакого снобизма и нагловатости, которую подспудно ожидаешь от людей столь высокого социального положения. Было достоинство, была вежливость, была даже искренность и уважение. В меру, конечно.

Спустя пятнадцать минут они оккупировали один из столиков на втором ярусе, тянули напитки, знакомясь, нащупывая общие интересы и темы. Смеялись. Телохранители княжича («телохранители они, телохранители, а не свита – мы ж взрослые тут люди, а!») сноровисто отсекли и «львиц», и местного забияку Галушко, который очень сильно недолюбливал воспитанников Интерната (взаимно, но, как правило, с разгромным счетом именно в пользу «вшивых»). За столиком осталась наша четверка и княжич с графиней. Остальные спутники Максима заняли два соседних столика.

Олег вначале выпал из разговора, не в силах отвести восхищенный взгляд от графини. Еще секунда и это стало бы совсем неприличным. Со всеми вытекающими в лице уязвленного таким поведением княжича. Поэтому Лена, улыбаясь беззаботно, припечатала каблуком ногу Олега, а Иван с такой же рассеяно-вежливой улыбкой бросил вроде бы бессмысленное:

– Соре о-айсуру, Кеньси-сан! (Дословно по-японски: «Не вешай нос, господин мечник!»)

Олег с трудом опустил взгляд, оторвавшись, наконец, от лица Натальи. Закрыл глаза. Глубоко вздохнул. Выдохнул. И открыл глаза. И поднял голову. И уже совсем другой человек присоединился к разговору.

Максим изумленно выгнул бровь – он-то уж собирался осадить нахала, протирающего глаза о его невесту. А Наталья едва удержалась от удивленного восклицания. Такая смена настроения была столь резкой, натурально сбивала с толку! Вот и думай – то ли симпатичный парень до этого дурака валял, то ли умеет управлять своим настроением лучше, чем барон Мюнхгаузен своим весом с помощью косички.

Олег этого не видел, но больше всего своим превращением он расстроил телохранителей княжича. Те ощутимо напряглись, один даже чуть привстал. Им показалось, что у нового знакомого их подопечного только что включилась какая-то гипнопрограмма.

А Олег вновь стал нормальным восемнадцатилетним молодым человеком – ироничный, едкий, веселый. Он даже отпустил пару естественных и милых комплиментов Наталье, от которых та – о, чудо! – слегка порозовела, и даже княжич одобрительно и довольно прищелкнул языком, не удержавшись и – развив мысль.

– В Академию? – Заинтересовался вдруг Максим, когда узнал о поводе посещения клуба друзьями. – В какую Академию?

– Да, так, – заскромничал вдруг Олег, – РИВАКОС.

– Оп-па! – Максим с непритворным удивлением откинулся на спинку кресла. – Как же это тебя угораздило? Там же конкурс для гражданских – колоссальный!

– Ярчайший светоч («Представитель!» – чуть не брякнул Олег) нашего Интерната, – фыркнула Лена, хлопнув по плечу засмущавшегося Олега, – занял десятое место на Всероссийской Олимпиаде Аналитиков-Навигаторов. И поэтому решил снизойти до просьбы РИВАКОС вступить под своды ея.

– Только десятое? – улыбнулся Максим.

– Ну, да, десятое… – развел руками Олег, – Я убежденный пацифист, поэтому сердце мое лежит только к гражданскому флоту!

– Десятое? Гражданский флот? – не поняла Наталья.

Дело было в том, что победители Олимпиады Юных Аналитиков-Навигаторов, занимавшие в ней первые три места, приглашались в РИВАКОС на кафедру противокосмической обороны и флота – самую большую и вожделенную для всех подростков Империи. Тех, кто занимал с четвертого по шестое, ждала кафедра космической связи, а с седьмое по двенадцатое – дальняя разведка. Вообще, у первой сотни победителей были очень неплохие перспективы для дальнейшей учебы – не РИВАКОС, конечно, но в другие престижные вузы Империи их возьмут с радостью, либо значительно облегчив вступительные экзамены, либо вовсе ограничившись каким-нибудь формальным собеседованием. Олимпиада проводилось под патронажем Его Императорского Величества. Количество участников было велико. И, получается, что те, кто прошел через сито Олимпиады и вышел к финалу – имели очень высокий уровень знаний в аналитической подпространственной навигации.

– Вот как… – с легкой иронией взмахнула бровями Наталья, после того, как Максим в двух словах объяснил, в чем дело. И со значением смерила его взглядом.

– Я – другой случай! – Запротестовал, поняв взгляд, Максим. – Члены императорской семьи поступают в РИВАКОС автоматически и вне конкурса! «Дабы невежеством своим оные отроки не посрамили Отечества»! – Процитировал он, величественно поведя дланью. Получилось… не очень, и компания весело зафыркала.

– Так ты… – догадался Олег.

– Ну, да! Именно на Углич и лечу завтра. Ты, надо полагать, тоже? – Максим подмигнул. – Экспрессом, верно?

Они прыгали на грави-лифте вниз, на танцпол, танцевали, взлетали обратно, весело болтали, снова танцевали. И, несмотря на вновь обретенное спокойствие, Олег все равно чуть не сомлел, когда простая комбинаторика и соотношение быстрых и медленных танцев сделали свое дело и правила приличия заставили его пригласить на танец Наталью. Танцевать Олег умел. На «Этике и эстетике» учили и этому.

– А что ты тогда сделал? – поинтересовалась Наталья, тончайшим женским чутьем (и с немалым моральным удовлетворением, удивившим ее саму) ощущая алчущую нерешительность мужской руки на своей талии.

– Когда? – Олег был вынужден прокашляться, чтобы прогнать ком из горла, и повторить. – Когда сделал?

– Вначале. Иван сказал что-то такое: «Соре асуру как-то-там». Что это было? Это на японском, да? Что означает? Ты после этого стал совершенно другой!

Она деликатно не стала напоминать, каким именно Олег был до того, как стал «другим». С другой стороны, она могла бы деликатно вообще не поднимать эту тему.

– «Не вешать нос, господин мечник!» – рассмеялся Олег. – Это был «якорь» одной из моих программ аутотренинга.

Наталья сделала большие глаза, подталкивая Олега к разъяснениям.

– Иван заметил, что я нахожусь в несколько… – Олег замялся. – В несколько невменяемом состоянии и напомнил мне о необходимости привести себя в норму. Бывают такие случаи, когда забываешь, как рубашку застегивать. Тут без помощи товарища не обойтись!

Он рассмеялся. Ему было хорошо. Очень хорошо! Держал в руках это невесомое чудо. Ее лицо было в каких-то сантиметрах. А губы иногда касались мягких волос. А гибкое хрупкое тело, отделенное какими-то жалкими миллиметрами тонкой ткани, обдавало жаром. И – надо же! – даже не пыталось отстраниться на «пионерское расстояние». Мурашки бежали куда-то вниз, по дороге заставляя волосы вставать дыбом. Только самоконтроль и концентрация на разговоре позволяли Олегу вовсе уж не оконфузиться – очень уж тонкой была ткань его модных и удобных брюк.

– И эта программа… – Наталья замялась, подыскивая нужное слово.

– … приводит мое эмоциональное состояние в соответствие с эталонным, – подсказал Олег.

– Ты сказал «одна из…»

– Да. Есть другие. Например, для концентрации внимания. Или для концентрации силы. Или реакции.

– А-а-а, «боевой транс». Я читала. – Покивала Наталья.

– Наверно. Что-то вроде того. – Неуверенно согласился Олег. Про «боевой транс» он именно что читал, так как интерес был сугубо академическим.

– И для каждой из программ – своя команда-якорь?

– Да. Еще визуальный образ. И запах. Но это не обязательно. Можно и без этого. Но с этим – быстрее и надежнее.

– Здорово! Кстати, ты, наверно, фехтуешь? Рапира? Сабля? Мечник-сан… – Наталья заливисто рассмеялась.

– Как ты узнала? – сделал большие глаза Олег, пребывающий на девятом или десятом небе от этого бесподобного смеха.

– Очень мягко… – начала, было, Наталья, но прозвучали последние аккорды и Олег с великой неохотой был вынужден препроводить это невероятное создание за столик. Куда к тому моменту стянулась вся их компания. Максим вальсировал с Леной, а Виктория – с Иваном.

– Время! – развел руками Иван, когда они собрались за столиком. – Нам пора выдвигаться!