Интересно, а меч-кладенец дадут? Раз уж такая пьянка…

– Забудешь пока. Потом будешь вспоминать. Части. Частями. Готов?

Русский язык у Саоми странный, рванный – словарный запас скуден. Но склоняет правильно, говорит без акцента… И даже с этим жалким набором в пару сотню слов умудряется…

– Готов!

Саоми усмехается… А что – с него станется и мысли мои читать! И пусть!

Он не стал ни руки тянуть, ни пассы делать, ни заклинания читать… Он даже не пошевелился. А меня будто выключили…

… Очнулся под ЛЭП, где меня и нашла «прапорщик медслужбы» ведьма-Маринка. А разговор этот до поры до времени забыл. А Маринка меня не нашла, конечно, а целенаправленно «вышла на точку» – как-то умеют, получается, родные спецслужбы определять местонахождение «проходных», через которые мы, «попаданцы», туда-сюда шастаем.

Вот как…

Я снова лежал. Теперь – под поваленным хвойным деревом, а в голове всплывал этот кусок разговора с Саоми. Вот и началось обещанное вспоминание «по частям». Знать бы еще, сколько этих частей.

Подергали ножками-ручками. Ножки-ручки откликаются. Пальчики шевелятся. Нигде ничего не болит.

Саоми, я'тя абажаю!!!

Время суток? Время года? Оставалось только усмехнуться: вот, оказывается, какие они, первые вопросы профессионального попаданца! Когда он понимает, что попал по-настоящему.

Мозг, до истошного визга напуганный перспективой застрять в незнакомых условиях, лихорадочно искал, чем бы себя занять. А два этих параметра окружающего мира – самые легко определяемые – хоть какое-то самоуспокоение для межушного паникера.

Что там у нас еще из стандартных первоочередных вопросов? Место попадания?

Лес. Хвойный. Лето, скорее всего. Раннее утро. Птички щебечут, слабый ветерок гуляет, насекомые какие-то жужжат.

Лежу очень удачно. Под поваленным деревом, надежно закрытый со всех сторон лапником.

Как же так – в первый раз была воронка и дымящаяся от недавнего взрыва почва, а сейчас – тишь, да благодать.

Вылезем? Осмотримся? Нет, еще минуточку полежим. Отдохнем, подумаем. Вдруг, хищник какой пожалует, а я – уставший – даже на дерево прыснуть не успею.

Значит, вот оно – обещанное Саоми «опять попадешь». А ведь на этот раз, кажется, попали мы более серьезно. И рядом – ни рюкзака, ни сумки…

Одежда есть. Одежда – это очень хорошо. Некоторых моих литературных «коллег», помнится, добрые авторы попадали в чем мать родила! А на мне – холщевая рубаха навыпуск с воротом на шнуровке, затянутая на поясе веревкой, холщевые свободные штаны и – так вот вы какие! – лапти!

Лапти натянуты на портянки, а штаны – заправлены в эти самые портянки. А что! Очень даже практично!

Котомка! К такому костюму русского крестьянина то ли восемнадцатого, то ли девятнадцатого века – обязана быть котомка! И в котомке должны быть: краюха хлеба, головка сыра, вяленное мясо, кресало (или чем тут костры разводят? И знать бы вообще, как это «кресало» выглядит). При хорошем отношении к главному герою – там же лежит маленький амулетик или цепочка с дешевеньким украшением, которое нашли вместе с сироткой в корзинке… И являющееся то ли могучим артефактом, то ли знаком принадлежности к королевской семье. Нет – императорской!

Ну, и свиток с заданием-квестом – а как же!

Нет котомки.

Где котомка, товарищ режиссер? А пожитки? Скарб? Или как там…? Может, перстенечек есть какой? С вензелем императорской семьи? Ага… у крестьянина на руке или на шее, ага…

Увы, ничего этого в пределах видимости не наблюдалось.

Был маленький бонус – тело принадлежало вполне здоровому мужчине… парню… лет восемнадцать-двадцать, если судить по рукам… Не так уж и плохо.

Очень даже неплохо! Режиссер! Писатель! Спасибо вам и на том!

Тело жилистое, поджарое. На руках – мозоли. Говорят, некоторые умельцы могут по виду мозолей «вычислить» профессию человека… Я не умелец, увы.

Кожа – загорелая обветренная, грубая. Ощупал лицо – легкая двух-однодневная щетина… Потрогал живот – жесткий, впалый… эх, где ты, мой мягонький «узелок нервов» из прежней жизни, заботливо откормленный супругой и балуемый пивом! Потрогал ниже – ого! Не поверил – оттянул штаны, заглянул. Какое там «ого», это уже «иго-го-го» какое-то!

Дорогие разработчики аттракциона «Ткачев-попаданец»! Направление ваших мыслей мне уже нравится! Или это надо эльфа-Саоми благодарить? Не-е… тут тремя желтками не отдаришься – тут четыре или пять нужно!

… Удара «темной волны» Олег даже не почувствовал. Иного, впрочем, и не ожидалось – исследования показали, что воздействующие объекты (ударная волна, пуля, осколки) продолжают свое движение по прежней траектории… Но – уже с другой стороны сферы.

Правда, по тающим ощущениями, передаваемым через «манипуляторы», он смог себе представить, как чудовищная по энергетической насыщенности и плотности волна «выдернула» из-под него зал, находящихся в нем Ткачева и нехороших рассерженных эльфов и, вообще, весь мир.

Вначале он сам держался и держал щит. Минут тридцать субъективного времени. Потом отпустил «вожжи» с тем расчетом, что когда (и если) он столкнется с чем-то неожиданным, ему бы хватило сил… хоть на что-нибудь…

А вокруг была пустота. Серенькая такая. Так и висел он в ней… долго. Мысли, в полном соответствии с теорией, стали повторяться, «закольцовываться», путаться. Потом и вовсе «потухли».

Начались какие-то бредовые видения.

В них участвовали невообразимые персонажи: красивые фигуристые девушки в обтягивающих костюмах… Полусонный мозг даже успел вяло удивиться, когда распознал стреловидные крылья за спинами красавиц: «с атмосферного истребителя содрали, что ли?»… Летучие девчата несли куда-то черноволосого, чуть-чуть рогатого, и совсем не чуть-чуть хвостатого парня, за которым тянулся синеватый огненный след («Магний или пропан?»).

– …фа! Подтолкни бедолагу к ближайшей лакуне, а то так и будет тут бултыхаться…!

– Слушаюсь, хозяин!

Серый туман стал медленно редеть, всасываясь в предметы проявляющейся обстановки – составленные стулья, стол, картины на обшарпанных стенах, доски на окнах…

«Нет, что ни говори, а хоть какое-то разнообразие!» – Повеселевший Олег осматривал комнату.

Обшарпанное помещение с накрепко заколоченными окнами. Стены – посеревшая побелка, кое-где отвалившаяся и обнажившая деревянно-саманную основу. Сквозь прогнившие доски, которыми были заколочены окна, пробивалось солнце. Если верить ощущениям – вечернее, а не утреннее.

Заброшенность, затхлость, труха и старость. Этими четырьмя характеристиками нынешнее местопребывание Олега описывалось исчерпывающе точно. Все остальное – ненужные уточнения: пыль, заросшая паутиной мебель, покосившиеся картины на стенках, покрытые таким толстым слоем пыли, что уже нельзя было сказать, что на них изображено.

И отсутствие отклика от Общей сети:

«Сети нет. Несущей нет. Невозможно подключиться к общим ресурсам. Перехожу в автономный режим. Провожу переиндексацию локальных данных. Провожу анализ внешней среды» – Недовольно пожаловался «спутник».

И отсутствие отклика от Семьи. Что гораздо хуже.

Новые органы чувств, «разогнанные» под руководством Чиёко (с этим объединенным «семейным разумом» даже непонятно, кто же первый запустил шутку: «Что больше заводит Каванагуру – групповуха вчетвером или новое научное исследование?») свидетельствовали – сейчас он находится в деревянном строении. Деревянный хиленький каркас, обмазанный то ли глиной, то ли цементом… Здание окружено такими же постройками. Город?

Олег «накрыл» километровую окружность… Та-а-ак… Ну, наверно, это какой-то поселок. «Городом» это убожество и назвать-то стыдно. Люди снуют туда-сюда и…