— Справимся, — Ирина поджала губы. — Подготовимся как следует. У тебя есть опыт, ты сумеешь меня защитить, если что. И подсказать. Обещаю, что буду беспрекословно слушаться и не буду зря рисковать.

Вот честно, сам не ожидал от себя такого, но я банально покраснел. Ее вера в меня буквально заставляла душу петь и будущее уже не казалось настолько серым, а ситуация безвыходной. Сможем. Вместе — сможем. Я улыбнулся, кивнул и неожиданно для себя самого потянулся за поцелуем. Ирина ответила так, что на некоторое время все проблемы просто вылетели у меня из головы.

— Мммиооооурррр! — раздалось вдруг у нас за спиной, и мне под локоть просунулась черная плюшевая морда. Кошка странно топталась по кровати, прогнув спину и выгнув в сторону хвост. — Мяруруру!

— О, блиииин! — застонала Мастер и уткнулась лбом мне в плечо. — Прощай, спокойствие! Сосиска вышла на тропу войны! В смысле, на тропу секса…

— Мда… хотя… а вот нам и деньги на артефакты, — засмеялся я, беря на руки ласкающуюся животину.

— За неделю мы даже кота найти не успеем, — возразила Ирина, с недовольным видом ероша кошачью шерсть.

— Ну значит, на будущие артефакты, — почему-то ощущение, что мы обязательно справимся, никак не хотело покидать меня, — а пока давай-ка воспользуемся тренировочным полигоном. Я научу тебя мной сражаться!

Ириска

Изверг железный! Зачем я только согласилась… мамочки. У меня никогда в жизни так не болели… не болело ВСЕ!

А вредный ржавень, притащивший меня на «полигон», еще и покрикивал, и даже подгонял какой-то палкой. И все приговаривал, что чем сильнее я уломаюсь, тем больше скверны потом он сможет пропустить сквозь мое измученное тельце и от этого оно всячески волшебно окрепнет и заматереет. Метод болезненный, архаичный, сто лет не используется… но нам деваться некуда, даже ритуалы предков в ход пошли.

Как только я доходила до предела и падала от изнеможения, меня обнимали, гладили по голове и вливали скверну, немного, но достаточно, чтобы через какое-то время начать все по новой.

Кончилось тем, что я потеряла счет времени, а потом в какой-то момент окончательно упала, растянувшись на пыльном полу заброшенного полигона бескостной лужицей. И только тогда железный садист прекратил издевательства, превратился обратно в заботливого Мика, бережно собрал меня в кучку, взял на руки и понес… в ванну. Родную, домашнюю, восхитительно тесную и ничем не напоминающую о фантастическом садизме в моей жизни.

А потом Мик сделал мне массаж… такой… что я пищала и визжала на всю Ивановскую, радуясь одному: в старом сталинском доме стены толстенные, и ни один сосед не прибежит спрашивать, зачем мы убиваем много-много кошек.

Больно, блин! Мышцы и так противно ныли, а он в них пальцами! И даже кулаками, и… если у меня где-то там в мутных осколках сознания и мелькали некие ошметки фривольностей, то после подобной «нежности» они даже пикнуть не смели. Не знаю уж, что там думал Микаэль, разбирая по косточкам мое обнаженное тело, может, и хотел чего. У меня даже на ментальное общение сил не осталось, и единственная мысль, которая еще плавала в еще бодрствующем кусочке мозга, на цензурный человеческий переводилась примерно так:

«Будешь трахать — не буди».

Последнее, что я запомнила, перед тем, как мутные воды сна унесли меня в никуда, это сдержанное хрюканье истязателя и его ментальный хмык:

«Действие должно быть двухсторонним», — это если вежливо, а если нет, то: — «Некрофилией не страдаю, смертушка моя. Подпись: Твой Кос».

Если бы я не уснула, я бы подумала, что он не страдает, он наслаждается!

Утро началось непозволительно поздно. Рассмотрев за окном старую знакомую, весело каркающую на нечастое питерское солнышко, я заполошно подскочила, пытаясь сообразить, почему не верещал будильник и что у нас сегодня первой парой. Потом наткнулась глазами на сидящего носом в ноут Мика и бессильно упала обратно на подушку.

Ну да… мы же вчера договорились, что идем на задание. Инст подождет… блин! Хорошо хоть Галперия у нас только по четвергам в этом семестре. Остальные лекции тоже надо посещать, но авось вылезу на прошлых заслугах. Зря я, что ли, больше трех лет пахала на зачетку, как проклятая? Пусть теперь она на меня немножко поработает.

— Утро доброе, — кивнул Мик, кинув на меня быстрый взгляд через плечо. — Кошку я уже покормил, кофе на столе стоит. Вставай, умывайся… — и уже намного тише, — жрать хочу…

— Да, мамочка! — хихикнула я в ответ и сладко потянулась. Потом еще потянулась… ИИИИ! Не больно! Ничего не болит! Ура!

По-моему, Мик даже со своей ментальной прослушкой не ожидал, что я радостно взвизгну и брошусь обниматься. Чуть ноут не уронил. Но меня поймал.

— Ненормальная, — буркнул он, но сразу улыбнулся, поцеловал меня в макушку, в щеку, в шею… и спихнул на кровать. — Давай, приводи себя в порядок. На вчерашнюю тренировку и дальнейшее восстановление месячный запас скверны ушёл. Чем скорее возьмёмся за работу, тем лучше.

Я сразу перестала прыгать и пищать, как радостный щенок. Вгляделась в него и прикусила губу — Микаэль выглядел… не то чтобы плохо. Но круги под глазами мне очень не понравились, как и подрагивающие на клавиатуре пальцы.

Вот пес инопланетный знает, откуда что взялось. Но три секунды прострации родили в моем мозгу уверенность, что поступать надо именно так. Встать, поймать, бесцеремонно развернуть к себе и… не, мне всегда нравилось с ним целоваться. Но это был не просто поцелуй. Что-то я такое сделала… такое. Да сама не знаю! Но правильное.

Когда мы друг от друга оторвались, Мик выглядел слегка ошалелым, но заметно посвежевшим, как после пары ночей хорошего сна.

— Так… — меня схватили за плечи и чуть отстранили от себя. — Давай условимся, что ты постараешься удерживать свои инстинкты, — Микаэль тяжело вздохнул. — Я благодарен, что ты поделилась энергией, но… поверь, бодрый Мастер на задании важнее, чем бодрое Оружие.

— Так у меня не… кхм… не убыло, — я сама слегка удивилась этому факту. — Как бы не наоборот. Ладно… яичницу с сыром будешь?

— В данный момент я съел бы даже ту вашу мешанину из когтей, кожи, внутренних органов и кучи синтетических веществ. Похоже, голод человеческого тела немного… накопился.

— Бедный мой, голодный! — посочувствовала я, нашаривая возле дивана тапочки. — Сейчас все будет, шеф! Не извольте беспокоиться!

После обильного и сытного завтрака Мик заметно расслабился, и уже не трещал по клавишам ноута с такой яростной целеустремленностью, словно по врагам из пулемета строчил.

— Смотри, Ирина. Я нашел несколько подходящих для первого раза заданий в твоём мире, но…

— Но? — переспросила я, с трудом удержавшись от порыва вылизать тарелку. Оголодала чего-то внезапно.

— Судя по предыдущим заданиям, для нас это чревато, — Мик очень серьёзно посмотрел на меня и вздохнул. — Ты слишком сильно жалеешь и переживаешь, отчего происходят те самые… неопределённые вещи. Твои эмоции могут отвлечь от основной задачи — уничтожение твари скверны. А это уже опасно. Задание мы берем… не по рангу. Но выхода нет.

— Может, мне заранее валерьянки напиться? С корвалолом? — выдвинула я предложение. — Они на меня здорово действуют! Буду как в танке. Или как танк!

— Ага, такой же заторможенной и неповоротливой, — не одобрил мою идею Мик. — Нет, седативные на охоте — не лучшее решение. Будем учиться контролировать твои эмоции, но… не сейчас. Сейчас мы телепортируемся к «улиткам».

— Э? — удивилась я. — Каким таким улиткам? В смысле? — и только потом сообразила, что на самом деле Мик сказал что-то другое и на совершенно странно-диком языке, но неизвестно откуда взявшийся в моей голове переводчик подобрал единственную подходящую аналогию — «улитки», ну или «слизни».

Я вдвойне озадачилась и зависла. Улитки и сами по себе странно звучат в плане места назначения, так еще и неизвестный гаджет вдруг обнаружился в мозгу. Нет, я только за… мне всегда языки легко давались, в отличии от той же математики. Я даже по-китайски научилась понимать всего после третьего дня подработки на оптовом рынке… но там я именно что научилась. А тут ррраз так, и «гугл-транслит всегда с вами!»