На самом деле я думала, что не все так просто. Мик почти не рассказывал о своем первом Мастере и ее гибели, но… ментальный фон сам по себе — информационное поле, в котором есть все. И мне очень не нравились некие совпадения. А впрочем… да к черту! Мы победили, а страхолюдина сгинула навсегда, это главное!

— А моя спина… — я пошевелила лопатками, убедилась, что от ранения не осталось и следа и уточнила: — Мы опять должны тучу денег?

— А? Нет, — Микаэль хмыкнул и потянулся. — У нас большая часть долга уже была покрыта предыдущими миссиями, оставалось немного. А за лечение легкой раны по сравнению с комплексом прививок и печатей берут цвирковы слёзы, — тут он искренне улыбнулся. — А вообще, денег у нас теперь много. Скверны я и сам сохранил немало, так ещё и Кетцаль часть награды за голову дикаря подкинул. А за них платят намного больше, чем за тварей скверны….

— То есть, мы теперь богаты? — уточнила я, замирая от предвкушения. — И мы победили? Вопреки всему? — радость легкими пузырьками всплыла со дна души. — Мик… у нас же аттестация только вечером, да? Пошли сходим куда-нибудь, а? В другой мир! Пожалуйста! Ты же обещал, как деньги появятся! Давай… не знаю, давай покутим? Надо же отметить победу!

Ириска

— Богатыми нас не назовёшь, особенно по прежним меркам, но да… деньги у нас теперь водятся, — рассмеялся Мик, и встал с кушетки. — Думаю, мы вполне сможем прикупить что-то … для себя. Уговорила. Пошли кутить, моя победительница злобных тварей!

Я едва не подпрыгнула от радости, отложив на потом все проблемы и непонятки. Нам нужна психологическая разгрузка и точка! Мик мне столько раз рассказывал про радужный рынок, я столько раз стонала от предвкушения и истекала слюной… но пока у нас не было денег и был долг, мы договорились держать себя в руках. И были. А теперь могли и оторваться!

— Осторожно, на шиарика не наступи, — в сотый раз предупредил Мик, когда я, восторженно оглядываясь, ступила на разноцветные плитки центральной локации. Помещение было похоже на огромную башню-библиотеку, спиралью уходящую куда-то вверх, в бесконечность. Вдоль «стеллажей» с разноцветными узкими нишами, напоминающими гигантские книжные тома на полках, вел пологий пандус, тоже уходящий в перспективу. А посередине круглого зала высилась циклопическая колонна лифта.

— Смотри, куда топаешь! — в очередной раз тихонько одернул меня Мик, отдергивая от какого-то странного кустика в горшке. — Извините, пожалуйста, она впервые на рынке, — он расплылся в вежливой улыбке и «кустик» снисходительно кивнул зеленой макушкой, — Ну что ты головой вертишь, под ноги кто смотреть будет? Упадешь! А мы только от целителей! Ммм… так.

И с этими словами он просто подхватил меня на руки, чмокнул в макушку, чтобы не брыкалась, и неспешным шагом двинулся к дверям лифта, давая мне всё рассмотреть.

Я радостно хихикнула, поудобнее устраиваясь у него на руках. Забо-отливый. Мур-р-р! Самое интересное, что никто из многочисленных окружающих… существ, на нас особо внимание не обращал.

— А куда мы идем кутить?

— Хм…. ты голодная?

— Ну средне так… — я прислушалась к организму и помотала головой. — Можно сначала погулять!

Мик кивнул, и мы пошли гулять. В лифт! А на шиариков он не наступал, хотя маленькие мохнатые мячики всех цветов радуги так и шныряли по затейливой мозаике пола во всех направлениях. И сердито шипели на тех, кто не смотрит под ноги.

— Так, давай я тебя отведу в одно место… оно мое самое любимое. Я… — Мик неожиданно сглотнул и на секунду отвернулся, но потом снова посмотрел мне в глаза. — Я там был очень счастлив. Хочешь? — спросил он у меня, подходя к огромной разноцветной стойке у сферического входа в лифт.

— Хочу… — зачарованно кивнула я, как-то резко утонув в его глазах. Настолько глубоко, что даже не увидела, что там был за лифт, не поняла, как долго мы ехали и пришла в себя, только почувствовав свежее влажное дуновение и запах моря. Нет, неправильно! Запах океана! Как дома… как в детстве.

Тоска резанула по сердцу и тут же отступила, растаяла. Потому что две наши одинаковые боли вдруг отразились друг в друге и… погасли.

Мы устроились на золотисто-белой мелкой гальке у самой кромки воды, и ленивая кошка-волна то и дело подкрадывалась к самым ногам, чтобы хулиганисто и щекотно лизнуть босые ноги и удрать с веселым шипением обратно в зеленовато-прозрачную глубину.

А мы сидели на расстеленной Миковой жилетке (той самой, парчовой, которую он берег, как зеницу ока), тесно обнявшись, и смеялись ее проказам. И даже ни о чем не говорили. Сначала мне казалось — вот он, момент, когда можно столько рассказать о себе и столько узнать о нем, но… вдруг оказалось, что самое главное друг о друге мы уже знаем. И нам так хорошо от этого… просто хорошо вдвоем, а слова не нужны.

Воспоминания могут быть счастливыми, а могут нести боль. Поэтому, наверное, мы, не сговариваясь, решили их отпустить, чтобы пришли новые. Где мы вдвоем и море. Это море теперь наше.

Кстати, а на жилетке, оказывается, очень удобно заниматься любовью… правда, ей это на пользу не идет, но Мику было все равно, а мне и подавно.

Мы попрощались с океаном, только когда окончательно стемнело, а из-за горизонта высунулся край очень упитанной сиреневато-дымчатой луны. Может, и не ушли бы, но мой предательский организм в какой-то момент слишком громко напомнил о том, что любовью сыт он не будет. Мик сразу всполошился и поволок меня ужинать.

— Хочешь в тот ресторан, что мы посещали с тётей? — мой заботливый Кос снова подхватил меня на руки, похоже, ему просто нравилось так делать.

— Да ну нафиг этот пафос! — отмахнулась я, вспоминая. — Обожаю выбирать всякую вкуснятину на рынке! А еще там всегда бывают классные забегаловочки, где за нормальные деньги кормят вкуснее, чем в ресторане. Пойдем туда?

— А что именно ты бы хотела попробовать, может, морепродукты? — спросил Микаэль, проходя со мной на руках сквозь «двери» лифта, как сквозь воду, и слегка ударяя пальцем по голограмме, выбирая нужный оттенок. — Чего из еды больше хочется?

— Всего и побольше! — я жадно потерла лапки, немного подумала и добавила: — Но лучше мясного.

Кабина лифта оказалась большой и красивой. Если кому нравятся зеленоватые наплывы на стенах, странные сосульки на потолке и кокетливо вспыхивающая посреди всей этой архитектуры реклама. Что-то типа: «После нашего крема ваше лезвие будет блестеть и поражать остротой, самые лучшие Мастера будут у ваших ног!» Или «Увеличение главного калибра на двадцать делений всего за десять средних кубов!»

— Ого, — я озадаченно почесала затылок и смущенно хмыкнула. — А что, у вас дети в лифте не ездят?

Задумавшийся о чем-то своем Мик недоуменно моргнул, поднял глаза на объявление, а потом хмыкнул:

— Тьфу на тебя, ты у меня какая-то озабоченная! Это для стрелкового Оружия!

— Угу, для него самого, — похоже, мне нравится дразнить Мика?

Ой, нравится! Особенно когда он, убедившись, что никому до нас нет дела, скорчил в ответ смешную рожу, а потом взял и поцеловал!

Похоже, мое мрачно-пафосное, аристократичное до мозга костей Оружие постепенно мутирует в нормального человека. И это я его испортила. Тра-ля-ля!

В коричневый сектор мы вывалились, хохоча, как две гиены. И долго принюхивались, стоя на круглой площади в окружении десятков маленьких кафешек, выставивших свои столики, а то и жаровни прямо на площадь. Наконец, нашли самый вкусный запах мяса и устроились под увешанным разноцветными фонариками деревом, заполучив в свои хищные лапки целое блюдо восхитительного печеного мяса, наструганного тонюсенькими пластами, с хрустящей островато-соленой корочкой по краям.

— А что там? — насытившись и разомлев у Мика под бочком, я с любопытством махнула рукой в сторону узкого извилистого проулка, ведущего влево от площади и тоже освещенного фонариками всех цветов радуги.