Поворотный момент в германской политике по вопросам гражданства и набора в армию наступил в августе 1942 года. В это время, ввиду военных трудностей и необходимости привлечения к службе в армии большого числа людей, немцы учредили воинскую повинность в Лотарингии - декретом от 19 августа 1942 года, в Эльзасе - декретом от 25 августа 1942 года. Соответственно, это документы РФ-735 и РФ-736.

В то же время немцы обнародовали декрет от 23 августа 1942 года о германском гражданстве в Эльзасе, Лотарингии и Люксембурге. Этот текст был разослан в виде циркуляра, изданного имперским министром внутренних дел, документ РФ-737. Приводим положения этого декрета:

"Коренные жители Эльзаса, Лотарингии и Люксембурга, немецкого происхождения, приобретают полные права гражданства при следующих условиях:

когда они были призваны либо будут призваны на службу в вооруженных силах рейха либо в вооруженных формированиях СС;

когда будет признано, что они поступали как хорошие немцы".

Что касается используемого в этом тексте выражения "немецкое происхождение", то оно касается жителей Эльзаса и Лотарингии, которые стали французскими гражданами либо на основании Версальского договора, либо в последующем при том условии, что ранее они являлись германскими гражданами, либо после 1 сентября 1939 года переехали из Эльзаса или Лотарингии на постоянное местожительство на территорию рейха; и, наконец, лицами, имеющими немецкое происхождение, считались также дети, внуки и супруги лиц описанной выше категории.

В заключение следует отметить следующее: предполагалось, что те жители Эльзаса, Лотарингии и Люксембурга, которые не могли получить постоянное германское гражданство, имели возможность получить его на временной основе.

Завершая вопрос о гражданстве, я хотел бы упомянуть о следующем: в декрете от 2 февраля 1943 года приводятся детали германского законодательства о гражданстве, имеющего отношение к Эльзасу, а декретом от 2 ноября 1943 года предусматривалось предоставление германского гражданства лицам, которые во время войны содержались в концентрационных лагерях.

В немецких текстах содержатся указания на то, что, с одной стороны, германское гражданство навязывалось большому числу людей, и что, с другой стороны, эльзасцы и лотарингцы, являвшиеся французами, принуждались к выполнению чрезмерного и поистине преступного требования нести военную службу в германской армии, сражаясь таким образом против собственной страны. Такие обязательства отбывать воинскую повинность постоянно расширялись последовательно увеличивалось число призываемых возрастных категорий, вплоть до призыва лиц рождения 1908 года.

В ответ на эти настойчивые притязания немцев последовал официальный протест со стороны Французского национального комитета, который в Лондоне представлял власть правительства Свободной Франции. Я хотел бы зачитать Трибуналу текст этого протеста, который датирован 16 сентября 1942 года. Представляю его под номером РФ-739. Оглашу лишь два абзаца начала этого документа:

"В ходе войны рейх объявил об аннексии Эльзаса и Лотарингии, изгнал и ограбил огромное число жителей Эльзаса и Лотарингии, провел в жизнь самые жесткие меры по германизации. Теперь рейх принуждает эльзасцев и лотарингцев - которых рейх объявил немцами - служить в армиях Германии против их соотечественников и против союзников Франции.

Национальный комитет, являющийся защитником неделимости и единства Франции и хранителем принципа прав народов, протестует перед лицом цивилизованного мира против этих новых преступлений, совершенных в полном неуважении к международным конвенциям, против воли населения, горячо приверженного Франции. Комитет торжественно заявляет о нерушимом праве эльзасцев и лотарингцев оставаться членами французской семьи".

Немцы не могли не знать об этом протесте, так как его несколько раз зачитывал и комментировал по радио представитель Франции - профессор Рене Кассэн.

В связи с этим официальным протестом со стороны Франции позволю себе процитировать обоснования решения рейха, если можно использовать здесь это понятие - речь идет об обоснованиях, приводившихся в речи гаулейтера Вагнера, произнесенной в Кольмаре 20 июня 1943 года. Объяснения гаулейтера Вагнера были опубликованы в газете "Мюльхейзер Тагеблатт" от 21 июня 1943 года под названием "Эльзас не останется в стороне". Представляю этот документ под номером РФ-740.

"Таким образом, решающим событием для Эльзаса в 1942 году стало введение обязательной военной службы. Я не могу ставить себе задачей юридически обосновывать меру, которая имеет столь важное значение для жизни Эльзаса. Да в этом и нет надобности. Каждое решение, которое великий рейх принимает в отношении этой территории, мотивировано, и не может подвергаться критике ни с юридической точки зрения, ни с позиций де-факто".

Естественно, жители Эльзаса и Лотарингии отказались подчиниться преступным приказам германских властей и стали обращаться к любым средствам, чтобы избежать исполнения этих приказов. Тогда немцы решили принудить их к повиновению с помощью беспощадных мер. Границы строго охранялись и несущим охрану было приказано стрелять в тех многочисленных непокорных людей, которые пытались бежать через границу. Хочу в этой связи привести одну фразу из статьи, появившейся в газете "Дерньер Нувель де Страсбург" от 28 августа 1942 года. Это документ РФ-741. В статье повествуется о гибели одного из тех, кто отказывался служить в германской армии, статья завершается такой фразой: "Мы особенно настаиваем на том факте, что попытка незаконно пересечь границу - это самоубийство".

Естественно, судебные санкции применялись с крайней суровостью по большому числу дел. Я не думаю, что мне надлежит сообщить Трибуналу обо всех таких делах - на это ушло бы слишком много времени. Мне просто хотелось бы указать на принцип, которым определялась данная форма репрессий.

Приведу прежде всего документ, который полностью характерен для концепции правосудия и независимости судебной власти, концепции, которую имела германская администрация. Это документ РФ-742, представляющий собой сообщение, переданное по телетайпу гаулейтером Вагнером из Страсбурга 8 июня 1944 года и адресованное председателю кассационного суда в Карлсруэ. Зачитаю абзац второй этого документа: