В 1888 году, некто Bossane, начальник почтовой конторы в Saint-Felicient в Ардеше, вышел из состава членов "Ложи друзей человека", находившейся в местечке Annonay. С редким мужеством он настоял на том, чтобы выход его из ложи стал известен обществу. С этою целью он написал открытое письмо в газету "Courrier de Tournon", и в нем он пишет: "надоело мне заседать в собраниях Аннонея, Лиона, Валенции, Вены, Женевы и Лозанны и не быть посвященным ни во что. Не желая посвящаться в высшие степени масонства, чтобы не быть связанным клятвой, я, все-таки, успел войти в общение с лицами из высшей масонской администрации, принадлежащими к различным национальностям, и от них узнал, вернее, понял из намеков, что культ масонства есть культ Сатаны".
"Близ есть при дверех", Сергей Александрович Нилус, стр. 190-191, Сергиев Посад, Типография Св.-Троицкой Сергиевской Лавры, 1917 г.
[Читай "Легенду об Адонираме" в Дополнении]
36)
... и убитого фашистами в 1941 году; раввина Лейб Иегуда Дон-Яхия из Чернигова (Украина) - он испытал на себе влияние Толстого ...
"Трудно объяснить себе, как Толстой, барин, светский человек, прекрасно воспитанный, не допускавший, вероятно, в своих отношениях с людьми малейшей неучтивости, - мог так грубо и злобно, с забвением самых элементарных правил приличия, глумиться над всем, что было свято и дорого множеству русских людей. Как мог он в своих неприкрыто-издевательских отзывах о Церкви и о самой вере, уподобиться тем, которые, позже, в шапках и с папиросами в зубах, срывали в церквах святые иконы и выбрасывали священные сосуды...
То, что написано Толстым в "Воскресении" по поводу таинства Евхаристии, вечным позором будет висеть над его, увенчанной лаврами главой.
"Сущность богослужения, - читаем мы в "Воскресении", - состояла в том, что предполагалось, что вырезанные священником кусочки и положенные в вино, при известных манипуляциях и молитвах, превращаются в тело и кровь Бога. Манипуляции эти состояли в том, что священник равномерно, несмотря на то, что этому мешал надетый на него парчовый мешок, подымал руки кверху и потом опускался на колени и целовал стол и то, что было на нем".
...Дальше написано так: "...священник отдернул занавеску, отворил средние двери, и, взяв в руки золоченную чашку, вышел с нею в средние двери и пригласил желающих тоже поесть тела и крови Бога, находившихся в чаше".
Какая богатейшая пожива для противорелигиозной пропаганды, ведомой большевиками! Ведь эти слова написал не какой-нибудь Демьян Бедный, а великий писатель, слава и гордость России! Как же простой русский человек может сопротивляться им?
Толстой от Церкви отлучен не был: он сам ушел от Нее, над Ней надругавшись и над Ней насмеявшись. Церковная власть, объявив об этом, только подтвердила то состояние, в которое поставил сам себя Толстой. А как же иначе могла поступить Церковь? Как могла Она числить в рядах верующих того, кто открыто и нагло стал глумиться над Нею?"
"Лживая легенда", Г. Месняев, газета "Наша Страна", 9 июня
1960 г., №541, Аргентина.
"...приведем отрывки из ответа Толстого Синоду на акт отлучения:
"То, что я отрекся от церкви, называющей себя православной, это совершенно справедливо... И я убедился, что учение церкви есть теоретически коварная и вредная ложь, практически же собрание самых грубых суеверий и колдовства, скрывающее совершенно весь смысл христианского учения. Стоит только почитать требник, последить за теми обрядами, которые не переставая совершаются православным духовенством и считаются христианским богослужением, чтобы увидать, что эти обряды не что иное, как различные приемы колдовства, приспособленные ко всем возможным случаям жизни. И я действительно отрекся от церкви, перестал исполнять ее обряды и написал в завещании своим близким, чтобы они, когда я буду умирать, не допускали ко мне церковных служителей, и мертвое мое тело убрали бы скорей, без всяких над ним заклинаний и молитв, как убирают всякую противную и ненужную вещь, чтобы она не мешала живым...
Сказано также, что я отвергаю все таинства. Это совершенно справедливо. Все таинства я считаю низменным, грубым, несоответствующим понятию о Боге и христианскому учению, колдовством... (далее следует кощунственные описания таинств в последовательное их отрицание).
Верю я в следующее: верю в Бога, которого понимаю, как Дух, как Любовь, как начало всего... Верю в то, что воля Бога яснее, понятнее всего выражена в учении человека Христа, которого понимать Богом и которому молиться считаю величайшим кощунством...".
Здесь уместно заметить, что с древне-библейскими пророчествами о Христе Л. Н. Толстой ознакомился при помощи московского раввина Минора. Неудивительно, что толкования библейских текстов были сделаны Минором не в духе христианского учения, а так как они содержатся в Талмуде.
Официально опубликовано постановление Синода было 22 февраля 1901 года:
"...в наши дни, Божиим попущением явился новый лжеучитель, граф Лев Толстой. Известный миру писатель, русский по рождению, православный по крещению и воспитанию своему, граф Толстой, в прельщении гордого ума своего, дерзко восстал на Господа и на Христа и на святое Его достояние, явно перед всеми отрекся от вскормившей и воспитавшей его матери, церкви православной, и посвятил литературную свою деятельность и данный ему от Бога талант на распространение в народе учений, противных Христу и Церкви и на истребление в умах и сердцах людей веры отеческой, веры православной, которая утвердила вселенную, которой жили и спасались наши предки и которой доселе держалась и крепка была Русь Святая... Посему Церковь не считает его своим членом и не может считать, доколе он не раскается и не восстановит своего общения с нею".
Конечно, Толстой не был формально революционером, он не принадлежал к какой-либо революционной партии, но по сути, он был больше, чем революционный вождь, он был революционным предтечей. Без проповеди Толстого, без его призыва к неповиновению властям, отрицания Церкви и Бога, не была бы возможна революционная атмосфера. Без Толстого и Ленин был бы немыслим, да и вся революционная стихия. В русской революции Лев Толстой сыграл ту же роль, что Ж. Ж. Руссо во французской. В книге Сергея Нилуса "На берегу Божией реки" об этом сказано примечательно: "Вспоминаю я эти слова о. Варсонофия и приходит мне на ум мысль: нашего ересиарха Льва Толстого многие зовут предтечей антихриста, так, кажется, его называл и покойный Иоанн Кронштадтский, Если Толстой действительно духовный предтеча антихриста, то кому иному это звание, как духовного предтечи Наполеона, должно быть усвоено, как не Жан-Жаку Руссо? Как Толстым открылась эра в литературе, основанием которой легло сперва "непротивление злу", а затем и открытый союз со злом, так и Жан-Жак Руссо, его "Эмилем" и "Общественным Договором", положен был первый камень в основание школы энциклопедистов, духовно подготовивших французскую революцию 1793 года, а, следовательно, и ее порождение - Наполеона I-го".