Если вопросы такого рода поставлены, то они ведут и к определённым содержательным ответам на них: это всего лишь вопрос исчерпания ограниченных сроков времени. Полезно также знать, что насаждение идеологического единства общества в России было осмеяно еще в произведениях К.Пруткова в середине XIX века задолго до того, как оно было осуществлено марксистскими троцкистами после 1917 г. и показало себя в реальной жизни в самых разных обстоятельствах по 1991 г. включительно: см. “Проект: о введении единомыслия в России” (написано в 1859 г., опубликовано в 1863 г.).
Поэтому, спрашивается, что же еще может быть положено в основу рабовладения, если даже и идейная убежденность, искусственно привитая и культивируемая в обществе, уже не обеспечивает потребностей глобальных рабовладельцев?
Для ответа на этот вопрос, следует рассмотреть и другие вопросы: с какими реальными проблемами столкнулось глобальное рабовладение в XIX веке? и как оно попыталось их решить? что из этого получилось?
«Общий кризис капитализма» это — вовсе не выдумка выжившей из ума “прокоммунистической пропаганды”, а суровая жизненная реальность, выражающаяся как в глобальном биосферно-экологическом кризисе технической цивилизации, так и в возможности не санкционированной бесцельной войны на полное уничтожение всего живого на планете, способной возникнуть из-за сбоя в работе компьютера. Внутрисоциальная причина общего кризиса капитализма — невозможность в условиях буржуазной демократии индивидуалистов ограничить гонку потребления, которая при капиталистической организации хозяйственной деятельности и распределения продукции имеет следствием рост техноэнерговооруженности цивилизации выше уровня, безопасного для нынешней биосферы планеты, что сопровождается загрязнением среды обитания продуктами распада геологических топлив (энергоносителей) и не использованной в технологиях энергией [63] , а также отходами производства и быта.
Остановить безудержную гонку потребления и решить эту проблему, к середине XIX века уже обозначившуюся, но еще не взявшую глобальную цивилизацию за горло, должна была мировая “социалистическая” революция, курс на которую на уровне глобальной политики был провозглашен в “Манифесте коммунистической партии” в 1848 г. Однако в революционных ситуациях, созданных целенаправленно в Европе [64] , ни в 1848 г., ни в период франко-прусской войны (Парижская коммуна) победы “социализма” достичь не удалось.
После отмены в России крепостного права основной фронт революционных усилий сместился к нам вследствие того, что Александр II придал реформе “освобождения крестьян” такие формы, что от неё более всех выиграл интернацистский ростовщический капитал . В России предполагалось осуществить социалистическую революцию на теоретической основе марксизма в его творческом развитии и практическом применении Троцким, после чего революция должна была перерасти в мировую социалистическую революцию. В результате должна была возникнуть Всемирная республика Советов или Всемирный Союз Советских Социалистических Республик… но не получилось, поскольку В.И.Ленин, на которого заранее «был записан весь гешефт» [65] , — предательски по отношению к политикам-глобалистам — заключил брестский мир, что позволило буржуазным демократиям разрядить революционную ситуацию в остальной Европе, а вспыхнувшие “социалистические” интернацистские революции в отдельных землях Германии и в Венгрии были подавлены.
После этого пасти ограничившееся масштабами бывшей Российской империи социалистическое течение в российском марксизме доверили якобы серой, косноязычной посредственности — И.В.Сталину (так его оценивали «признанные вожди» Троцкий, Каменев, Зиновьев), который не умеет владеть толпой («зажечь её своей пламенной речью» и послать на «революционные подвиги»), мало знает, ленив, и потому им легко можно будет манипулировать и действовать от его имени. Однако в этих предположениях троцкисты-марксисты просчитались: И.В.Сталин оказался виртуозом в искусстве осуществления возможного, по сравнению с которым любой из них был никчемным бродячим местечковым ничтожеством .
Теперь укажем на те особенности марксизма, которые делают его тоталитарной идеологией осуществления рабовладения. Марксизм сохранил главное качество порицаемого им на словах капиталистического общественного устройства: за всеми разговорами о свободе, равенстве в правах и в обязанностях, искоренении эксплуатации и угнетения одних людей другими скрывалось неравенство возможностей воспользоваться провозглашенными правами и свободами; и, как следствие, марксизм придавал системе эксплуатации человека человеком исторически новые формы, более изощренные, нежели формы буржуазной демократии.
Марксизм злоумышленно построен так, что в повседневной практике общества, организованного по марксистским шаблонам, свойственные марксизму умолчания (недомолвки) подавляют провозглашаемые им лозунги и идеалы справедливости и ликвидации паразитизма одних на труде и жизни других.
Марксизм, по словам В.И.Ленина, имеет три составные части: диалектико-материалистическая философия, как общая мировоззренческая система; политэкономия, как наука об организации производства и распределения продукции в обществе; социализм, как учение об организации жизни общества без эксплуатации человека человеком. Вся эта информационная система обладает весьма специфическими особенностями, о которых марксисты и “сочувствующие” либо не имеют ни малейшего представления, либо явно сатанеют в прямом смысле этих слов, когда им указывают на них.
Основной вопрос всякой общественно полезной философии, мировоззренческой системы — это предвидеть последствия действий и бездействия, что позволяет выбрать на основе поведения наилучший в субъективном смысле вариант поведения и реакции на поток событий. Это положение обстоятельно поясняется в Достаточно общей теории управления, но и издревле известны афоризмы вроде «предупрежден — значит защищен» (древний Рим); «И духи пророческие послушны пророкам, потому что Бог не есть Бог неустройства, но мира. Так бывает во всех церквах у святых» (1-е Послание Коринфянам апостола Павла, 14:32, 33); «предвидеть — значит управлять» (Наполеон). В последней четверти XIX в., в то же самое время, когда марксизм обретал завершенность, английский этнограф Э.Б.Тайлор в своей книге “Первобытная культура” прямо сказал о «философии истории в обширном смысле, как об объяснении прошедших и предсказании будущих явлений в мировой жизни человека на основании общих законов».