-    Ты развратил мою дочь, - прошипел Виктор.

Люциан отказывался взять на себя вину за смерть Сони. Оттолкнув широкий меч Виктора, он перешёл в яростную контратаку, которая обрушилась на защиту Старейшины словно молот, бьющий по наковальне:

-    Она была твоей дочерью!

-    Я сделал то, что необходимо! - без сожаления объявил Виктор. Он ухмыльнулся Люциану сквозь скрещённые мечи. Злоба сочилась с его губ. - А как, ты думал, все должно было закончиться?

"Не так! - подумал Люциан. - По крайней мере, для Сони!"

Скользящий удар Виктора открыл одну из ран от стрелы на плече. Горячая кровь потекла по руке, сделав рукоять его меча влажным и липким. Чистая горечь царапала его голос:

-    Я любил её!

-    Ты убил её! - выплюнул Виктор.

Это обвинение раздуло пылающий гнев Люциана, как меха в его кузнице. Обжигающие воспоминания о Соне, сгорающей заживо у него на глазах, её обугленная кожа, сыплющаяся хлопьями, пока она кричала от боли, подогрели его ярость, превратив её во всепоглощающее пламя. Оставив всякую осторожность и сдержанность, он рубил Виктора словно сумасшедший, оттесняя Старейшину вниз по лестнице. Нога Виктора соскользнула с

заиленной ступени. Кончик меча Люциана порезал его щёку. Рука Виктора метнулась к лицу, пока другой он продолжал сдерживать лихорадочное нападение ликана. Багровое пятно блеснуло на его металлической перчатке. Это был, пожалуй, первый раз за неисчислимые века, когда Виктор был ранен в бою.

Отвращение застыло на его лице. Он одарил Люциана испепеляющим взглядом:

-    Мне следовало раздавить твой череп, когда ты родился.

-        Да, - согласился Люциан. Полный безразличия голос Виктора и непреодолимое осознание выпавшего ему жребия подпитывали его решимость. Ему казалось, что он всегда шёл к этому моменту с тех пор, как Виктор безжалостно убил его мать-волчицу два века назад. - Тебе следовало.

Яростная схватка достигла своего апогея. Мощный удар выбил меч Виктора из его руки. Клинок вылетел из пальцев Старейшины. Безоружный, он бросился на Люциана с широко открытым клыкастым ртом.

Люциан воткнул свой меч в глотку вампира.

-    Но ты этого не сделал, - сказал он.

Виктор подавился клинком. Кровавая пена запузырилась на его губах. Люциан навалился на меч, вгоняя его все глубже, пока их лица не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. Виктор посмотрел на него глазами, полными боли и неверия. Малиновая дымка затуманила его выпученные голубые глаза.

"Это за тебя, Соня", - подумал Люциан.

Он выдернул меч. Виктор повалился на спину и покатился вниз по лестнице, с всплеском упав в чёрные как смоль воды реки. Его бледное лицо исчезло под водой, оставив после себя только клубящиеся алые завитки, которые быстро унесло течением. Через несколько секунд не осталось ни следа Старейшины.

Люциан бросил свой меч в тёмную реку. Огонь внутри него начал остывать и, наконец, потух, уступив скорби и апатии. Слёзы навернулись на глаза. Самая длинная ночь в его жизни подошла к концу. Он достал кулон Сони и печально посмотрел на драгоценную реликвию.

Интересно, затянутся ли когда-нибудь его раны?